Не хочу быть ведьмой!

– Мы сегодня к Наташке должны идти. На день рождения. Вместе. А теперь как же?

– Он тебя приглашал? – деловито уточнил Илья.

– Ну да, – вздохнула Светлана. – Позавчера.

– Значит, пойдет. Куда он денется?!

В класс вошла Евгения Макаровна, и все разговоры закончились. Тишина на уроках алгебры и геометрии была полной. Всегда. Ребята даже не шептались.

С математичкой девятиклассникам не повезло. Или наоборот? Евгения Макаровна Шевелева – из породы диктаторов. К тому же она тряслась над каждой секундой своего урока и с неугодными расправлялась предельно просто. Нравоучительных лекций никому не читала, дневников не требовала, директору и родителям не жаловалась. Она просто выставляла из класса. А на следующий урок выдавала провинившимся карточки с заданиями. Именные. И преимущественно на новые темы.

Самый высший балл в этом случае – и ему радовались даже такие асы, как Илья и Игорь – тройка. Двойку же приходилось исправлять неделями. Здесь Евгения Макаровна жалости не знала.

Илья сегодня слушал новую тему невнимательно, хотя обычно любил уроки математики. Просто не мог переключиться. Смешно, но его по-прежнему мучило странное и нелепое сочинение младшей сестры. И сегодняшние события. Кое-какие паралели… Глупости, конечно! Он ругал себя последними словами, но никак не мог выбросить из головы Тайкины фантазии об умершей бабушке-ведьме, деревянной шкатулке и таинственном колечке. Да и как он мог забыть о колдовстве, о забавных угрозах и прожектах Рыжика? Тем более Ритка-то с Игорем… На его глазах…

«Интересно, – подумал вдруг Илья, – а что там с учительницей рисования? Тайка вроде бы обещала, что Ирина Васильевна с сегодняшнего дня в школе не покажется. Проверить, что ли?» Мысль показалась совершенно абсурдной, но избавиться от нее он так и не смог. Промучился до конца урока и решил для себя: если эта мымра, то есть, Ирина Васильевна, сегодня на месте, то… Он забудет обо всем и больше не станет дергаться. Значит, все остальное – случайности, дурацкие совпадения.

А если нет, если учительница действительно заболела… Что тогда?

Нет, такого просто не могло быть! Легче представить, что Илья сам потихоньку сходит с ума!

Глава 4

Очень невовремя сломанная нога

Едва дождавшись звонка, издерганный за день Илья почти бегом бросился к флигелю, где занимались младшие классы. Ему хотелось еще раз расспросить сестру о поездке в деревню. И о некоторых пунктах сочинения. Может, он все придумал? И ничего такого Тайка о сестре и Игоре Савченко не писала… Но, как Илья ни спешил, саму Тайку, к сожалению, не застал. Малышей успели распустить по домам.

Илья долго раздумывал, у кого бы узнать о судьбе учительницы рисования. Так, чтобы не вызвать подозрений. Ничего ценного в голову не приходило, Кононова в их классе давно не преподавала, Ирине Васильевне доверяли лишь малышей. Как всерьез подозревал Илья, по единственной причине: подростки с ее характером вряд ли бы стали мириться. Уж в девятом классе Кононова точно не выжила бы! Хотя когда-то она преподавала в школе и черчение.

Горыныч, Макаровна, свирепая англичанка и биологичка Фатима – тоже, конечно, не подарки. Но они профессионалы. И к ученикам относятся по другому. Как к равным. Пусть – младшим по возрасту. Но как к личностям. Поэтому и наказывают. Однако никогда не оскорбляют.

Кононова же – кошмар. По полкласса за урок до слез доводит. Тройка у нее – высший балл. Независимо от качества рисунка. Пятерки она ставит только редким любимчикам. Тем, кто в рот заглядывает и сидит на уроках как мышь.

Тайке у Кононовой наверняка туго приходится. С ее-то характером!

Илья покрутился около учительской, но никого из знакомых не встретил, старшеклассники обычно во флигель не ходили. А учителей младших классов Илья практически не знал.

Когда прозвенел звонок на следующий урок, Илья махнул рукой и решил не осложнять себе жизнь. Не зря же сюда тащился. Он угрюмо ухмыльнулся: подумаешь, наорет на него Кононова еще разок! Перетопчется как-нибудь. Зато всю Тайкину галиматью из головы выбросит. Решился и осторожно толкнул дверь учительской. Сунул туда голову, слегка зажмурился в ожидании злого окрика – за Кононовой не заржавеет! Давненько Илье никто не расписывал, до чего доводит парня его возраста подобное поведение. Сейчас драгоценнейшая Ирина Васильевна постарается. С ума сойти, Илья даже ее имени до сих пор не забыл, вот это довела!

Однако никто на Илью не накричал, напрасно он трусил и жмурился. Кононовой просто не было в учительской.

Илья расстроился. Прогулялся немного по коридору и, подумав, снова заглянул в учительскую. К счастью, на этот раз на месте оказался Ванечка. То есть, Иван Романыч. Он вел у малышей уроки физкультуры и слыл общепризнанным любимцем. Особенно у девчонок. Молодой, высокий, плечистый… К тому же веселый и дружелюбный! «Рыжик в своем сочинении, кажись, назвала его лапочкой», – хмыкнул про себя Илья.

В учительской кроме Ванечки никого не оказалось, Илья вздохнул с облегчением: это обнадеживало. С ним всегда можно договориться.

Наконец Илья решился и шагнул внутрь. Не вечность же торчать под дверью! И без того Илья, считай, сейчас прогуливал урок. Из-за дурацкого Тайкиного сочинения!

Иван Романыч заметил его и улыбнулся.

– А, Романов! Если за сестрой, то опоздал. Я их сегодня пораньше отпустил. По телику, – учитель подмигнул мальчику, – какие-то диснеевские мультфильмы повторяют, старые. – Ванечка посмотрел на часы. – Уже начались. Так что отлавливай сестру у экрана. – Он добродушно хохотнул: – Твоя Тайка, кстати, и возглавляла банду просителей!

Илья отмахнулся от объяснений.

– Да я не за этим, Иван Романыч.

– А зачем? – удивился тот. – Я вроде бы на твою сестру пока не жаловался.

– Знаю, – вздохнул Илья. – Зато вот Ирина Васильевна… – Мальчик чуть помолчал и, собравшись с силами, выпалил: – Поговорить бы мне с ней, Иван Романыч. О Тайке.

– Ах, Кононова!

– Ага. Увидеть бы мне ее.

Молодой физкультурник смешно пошевелил бровями и усмехнулся:

– Тут, братец ты мой, могу тебя порадовать. Кононовой теперь на твою сестрицу долго жаловаться не придется!

– Почему? – испуганно спросил Илья.

Его сердце внезапно преисполнилось мрачнейших предчувствий и забилось как сумасшедшее. У Ильи даже испарина на лбу выступила, и ноги в коленях ослабли. Он ухватился за спинку стула и лишь поэтому устоял на ногах. Во всяком случае, обомлевшему Илье именно так показалось.

– А она сегодня утром ножку сломала, – очень нежно пояснил физкультурник.

– К-как сломала?!

– Очень просто. Понимаешь, Романов, перелом. Сложнейший, как нам сообщили. В двух местах. Э-э… открытый, по-моему.

Илья упал на стул. Ванечка потер руки и бодро сказал:

– Так что она в больнице. И скоро оттуда не выйдет, это я тебе гарантирую.

– Н-но ведь не скользко еще, – пробормотал Илья, растерянно глядя на учителя.

Тот хмыкнул:

– Это так. Но ты не учитываешь другого…

– Другого? – непонимающе пролепетал Илья.

– Ну да, – почти весело воскликнул Ванечка, – банановой кожуры, например. Ковар-р-рнейшая штучка, доложу я тебе! Какой-то благодетель прямо у ее подъезда бросил…

Илья ахнул. Ванечка спохватился, слегка напряженно покосился на входную дверь и поспешно поправился:

– Я имел в виду – хулиган. Разбрасывают, понимаешь ли, всякий мусор на улицах! Урн им не хватает…

«Знаю, что ты имел в виду, – мрачно подумал Илья и вяло удивился: – Надо же, и учителей достать сумела. Ну и Кононова…»

И поплелся к двери, почти не слыша Ванечкиного прощального напутствия:

– Не вешай носа, Романов! А если хочешь послушать жалобы на свою Тайку, можешь навестить Ирину Васильевну. Она в третьей городской, в хирургическом. Дашь ей, бедолаге, выговориться…

Глава 5

Смоляная куколка

Встревоженный Илья ни с кем своими сомнениями не поделился. Даже с Ритой. Не решился просто. Уж слишком по-дурацки все прозвучало бы. Глупо выставлять себя полнейшим идиотом.

К тому же Риту после примирения с Игорем Савченко будто подменили. Настоящая спящая красавица, а не Ритка Романова! Бродила по квартире, напевала самые примитивные мотивчики и смотрела на все предельно рассеянно. Не читала, не сидела у телевизора, не подходила к компьютеру – спала с открытыми глазами.

Рита даже не сообразила, что ушлый Рыжик выудила из ее косметички новую губную помаду! И Тайкиной «боевой раскраски» не заметила.

Илья прекрасно понимал: рассказывать что-либо сестре бесполезно. Она грезила наяву. И на брата смотрела не видя, будто он прозрачный. Сталкиваясь в коридоре, странно улыбалась и тянула: «А-а-а, это ты…»

После уроков Илья попытался поговорить с Ритой о внезапной болезни Кононовой, но сестра его не услышала. Или не захотела услышать. Кивнула и пробормотала отстраненно:

– Я тоже рисование не любила. Повезло Тайке.

Ненормальная! Совершенно забыла о Тайкином сочинении. И об уроке физкультуры. А уж финт с Игорем Савченко… Ритка наверняка приняла его влюбленность за чистую монету! Илья озабоченно сдвинул брови: разве ей скажешь сейчас о своих подозрениях? Не поймет. Или засмеет. Третьего не дано.

Когда отец занял место у компьютера, Илья окончательно затосковал. Новый диск означал: главу семьи сегодня из-за стола можно вытащить лишь силой. Отец, сев за новую игру, прилипал к монитору намертво, от компьютера его могла отогнать только мама. Или Тайка. Тут Романов-старший давал слабину.

Бессовестная Тайка из отца веревки вила! Впрочем, из брата тоже. Илья не умел ей отказывать.

Так и вышло, что заняться вечером Илье оказалось нечем. Вот он и надумал порыться в Тайкиных вещах. Раз уж в детской пусто. Илья отлично знал: младшая сестра убежала на улицу и раньше ужина вряд ли появится.

* * *

Времени терять Илья не любил. Поэтому проверил, где находятся домашние, и пошел в Тайкину комнату.

Выдвинув ящики Тайкиного стола, он невольно присвистнул: ну и ну! А мама их с Риткой за неаккуратность гоняет. Посмотрела бы лучше, что у Тайки творится. Давненько Илье подобного видеть не приходилось. Или дело в возрасте? Бедлам страшнейший!

Только в верхнем ящике, куда так неосторожно залез Илья, им были обнаружены: школьные тетради старые и новые; поломанные и изгрызанные ручки, карандаши и фломастеры; две библиотечные книги, несколько ластиков, целые горы жевачек и упаковок из-под них, старые игральные карты, тьма самых причудливых заколок и резинок для волос, комок спутанной разноцветной тоненькой проволоки, диски с играми, марки, батарейки, конфетные фантики…

Другие ящики выглядели не лучше. Однако ничего интересного для себя Илья в них не нашел.

С сомнением осмотрев комнату, Илья решил поискать содержимое шкатулки прабабушки еще и в коробках с игрушками. Уж туда-то, кроме Тайки, точно никто не заглядывал. Самый лучший тайник.

И оказался прав. На самом дне второй коробки, под пластмассовыми кубиками Илья нащупал небольшой плотный пакет и мгновенно понял – ОНО. Мальчик воровато оглянулся на дверь и осторожно выудил сверток.

Рассматривать находку в детской Илья не рискнул. Вдруг показалось, что в коридоре скрипнула половица. Илья застыл: Ритка? Сползла наконец с дивана и выключила музыку? А если мама? Почему-то не слышно, как она гремит на кухне посудой. Может, пошла вытирать пыль? По комнатам? И как раз идет сюда? Или отец прекратил игру и бродит по квартире? Сейчас заглянет к Тайке и спросит, что он здесь забыл…

Илью бросило в дрожь, он чувствовал себя чуть ли не вором. Стоял посреди детской с Тайкиными сокровищами в руке и в панике таращился на дверь. Но ему повезло. Тишину ничто больше не нарушало.

Он сунул плотный сверточек в карман и не спеша побрел к ванной. Она казалась единственным местом в квартире, где можно наверняка уединиться. И куда никто не ворвется с воплем: «Илька, ты занят?», «Поговори со мной!», или – «Пора обедать!».

Илья включил воду и запер за собой дверь. Постоял, напряженно прислушиваясь, и осторожно развернул яркую полотняную тряпицу. Пальцы дрожали от волнения. Илья сам не знал, что ожидал увидеть.

Ну колечко, его-то Тайка довольно подробно описала. А что еще? Брошки? Бусы? Цепочки золотые? Косметику какую-нибудь? Что хранят женщины – пусть старые – в своих шкатулках?

Илья едва не уронил сверток в ванну! Потому что первой на глаза мальчику попалась не старинная брошка, а небольшая куколка из липкой темной смолы. Эдакий голый пузатый пупс. Самого отвратительного вида. Илья положил пеструю тряпку на стиральную машину и осторожно взял странную фигурку.

Он озадаченно сдвинул брови: она была сделана каким-то умельцем весьма условно. Грубой лепки голова, непропорционально короткие руки и ноги, неуклюжее и какое-то бесполое тельце… Перевернув смоляного уродца, удивленный Илья заметил вдавленную в затылок прядь пережженных пергидролем кудрявых волос. Он брезгливо поморщился: ну и гадость! И лишь после этого обратил внимание на неестественно вывернутую правую ножку зловещей игрушки.

Илью внезапно замутило. Вдруг показалось, что именно ТАКИЕ волосы у Тайкиной учительницы рисования. Хорошо бы, он ошибался.

Илья побрызгал на горевшее от возбуждения лицо холодной водой. Посмотрел на себя в зеркало и подумал: «Интересно, КАКУЮ ногу сломала Ирина Васильевна? Правую или левую? Жаль, сразу не спросил у Ванечки…»

Он помотал головой, отгоняя наваждение, и чертыхнулся. Надо же, какие глупости на ум приходят. Не хватало, чтобы и в самом деле крыша поехала. После дурацкой находки.

Илья прошептал своему отражению в зеркале:

– Подумаешь, кукла. У любой маленькой девчонки их десятки. Пусть даже из смолы одна. Может, Тайка сама ее слепила? На уроках труда, например.

Илья представил перемазанных смолой третьеклассников и устало признал: это вряд ли. Если только Тайкина учительница страдает мазохизмом. После такого урока малышей проще убить, чем отмыть.

Илья дотронулся пальцем до чужих волос и, утешая себя, подумал: «Эту белесую прядку могла приклеить еще прабабка. Почему нет? Сейчас чуть ли не половина женщин волосы обесвечивает. Сплошные блондинки вокруг…»

Илья раздраженно сунул страшненькую куклу на место – с чего он взял, что она имеет хоть какое-то отношение к Кононовой?! – и с невольным интересом стал рассматривать остальное содержимое свертка.

Кроме смоляного пупса, там находились: тоненькое колечко с крошечным зеленым камешком; круглое, небольшое, довольно тусклое зеркальце, к изумлению Ильи, оно ничего не отражало; несколько полотняных мешочков с травами; какой-то амулет на потертом, до предела засаленном кожаном ремешке; набор серебряных иголочек с темными камушками на концах; монисто с неприятного вида деревянными фигурками и крупный янтарь, отполированный лишь с одной стороны.

В нем пораженный до глубины души мальчик увидел фрагмент почти человеческого глаза. Этот глаз с потусторонним ужасом взирал на него, и обомлевшему Илье вдруг показалось, что голое розоватое веко мигнуло!

Илья вздрогнул и выронил янтарь. А потом торопливо завернул все безделушки в тряпицу и задумался.

Конечно, о колдовстве Илья кое-что читал. И слышал. Да и ужастиков на эту тему достаточно насмотрелся. Но все подавалось в общем-то как фантастика. И в книгах, и в фильмах. Верить в колдовство казалось сумасшествием. Илья и не верил. И сейчас не хотел. Поэтому и пожалел, что полез в Тайкины игрушки.

«Говорят же: любопытство до добра не доводит, – мрачно думал он. – Сидел бы сейчас спокойно у себя, музыку слушал, а не ломал голову над черти чем…»

Вспомнив Тайкин рассказ, Илья с некоторым сомнением выудил из свертка колечко. И раздраженно отметил: оно выглядело именно так, как девочка описывала. Темно серое, с крошечным зеленым камнем и жутко холодное. Хотя Тайка, кажется, уверяла – на пальце оно быстро нагревается.

Илье неожиданно захотелось проверить. Но как ни старался, надеть Тайкино кольцо на палец он так и не смог. И не понимал – почему. Внешне оно маленьким не казалось.

Решив нагреть упрямое колечко по-другому, Илья сжал его в ладони. Хватило мальчика минуты на две-три, не больше. Потому что правая кисть внезапно начала неприятно неметь. Странное онемение поднималось все выше и выше, теперь Илья не чувствовал собственной руки чуть ли не по локоть. И мертвенное онемение довольно быстро продолжало ползти к плечу.

Проклятое же колечко нагреваться вовсе не собиралось! Мало того, Илье вдруг показалось – если от безделушки срочно не избавиться, опыт плохо закончится. Он просто останется без руки!

Решив прекратить опасный эксперимент, Илья попытался бросить кольцо, но не смог. Онемевшие пальцы совершенно не слушались. Он вообще не мог ими пошевелить!

Мальчик запаниковал. Такого с ним еще не бывало – совсем не чувствовать свою кисть! Не чувствовать даже леденящего холода от жуткого колечка!

Илья усилием воли заставил себя успокоиться. Посчитал до пятидесяти и попробовал действовать левой рукой. Она-то пока подчинялась. Он с трудом разжал оцепеневшие пальцы правой. Выронил на пол проклятое кольцо и с облегчением вздохнул: получилось. И принялся массировать пострадавшую кисть. Как к протезу прикасался. Или к деревяшке. Лишь через несколько минут почувствовал, что рука постепенно оживает.

– Ну и колечко, однако, – ошеломленно пробормотал он. – Второй раз трогать не захочешь. Как только Тайка его надевает? Еще болтает, что нагревается…

Илья буквально заставил себя поднять страшное кольцо. Потом осторожно завернул пакет и, спрятав его в карман, вышел из ванной. Желание экспериментировать у него пропало начисто. По крайней мере на сегодня.

Илье повезло: Тайка еще не вернулась. Носилась где-то во дворе, Илья и из коридора слышал ее ликующие крики. Зато он почти сразу же наткнулся на Риту. Она топталась у столика и гипнотизировала молчащий телефон.

Илья невольно фыркнул: интересно, что Ритка ждала от несчастного аппарата? Очередного звонка от Савченко? Так сколько можно! И без того в последнее время телефон только на них и работал.

Занятая собой Рита не обратила на брата ни малейшего внимания. Не заметила просто. Темно-голубые глаза невидяще скользнули по Илье, губы дрогнули в улыбке, Рита снова смотрела на телефон.