Адский расчет

– Только побыстрее!

– Как вы относитесь к проблеме застройки в местности, подверженной ураганам? Если «Элвис» снесет этот дом, считаете ли вы, что он должен быть восстановлен на деньги ФАЧС[7]?

– ФАЧС – это анекдот.

– Скажите это жертвам наводнения на Среднем Западе.

– Я и сам едва не лишился своего дома после урагана «Хьюго».

– Неудивительно, что вы предпочитаете ураганы с женскими именами.

– Я предпочитаю, чтобы ураганов вообще не было.

Рев нарастал. Это еще не был грохот товарного поезда, с каким обычно проносится тропический шторм, но сомнений не оставалось: ураган приближается. Римо понял, что пора заканчивать.

– У вас есть близкие? – спросил он.

– А почему это беспокоит Национальную метеослужбу? – осведомился Роджер Шерман Ко.

– А потому что вам не судьба пережить ураган «Элвис», – как ни в чем не бывало ответил Римо.

Роджер Шерман Ко видел, как шевелились губы сотрудника метеослужбы, но слов не разобрал.

– Что вы сказали? – переспросил он.

– Вы верите, что миром правит закон: человек человеку волк? – крикнул незнакомец.

– Что за дурацкий вопрос?

– Прямой.

– Да, человек человеку волк.

– Значит, если один волк пожирает другого, это нормально?

– Так уж устроен мир.

– И если более крупный и сильный волк захочет сожрать вас, вы не будете возражать?

– Нет, если я первым показал зубы.

– Значит, вы всего-навсего хищник, – проронил Римо.

– Что? – снова не расслышал Роджер Шерман Ко.

– Я просто хотел убедиться, что вы поняли, почему мне приказано вырвать у вас кусок мяса.

– Я отказываюсь вас понимать! – заорал Роджер Шерман Ко, стараясь перекричать все усиливавшийся вой ветра.

– Вы Роджер Шерман Ко, верно?

– Да, это я.

– Тот самый Роджер Шерман Ко, который зарабатывает на жизнь заказными убийствами?

– Что?!

– Тот самый, кто заживо сжег целую семью, чтобы они не смогли дать показания против клана Дамброзиа?

– Вы спятили? Я совсем не тот, за кого вы меня принимаете.

– В Национальном центре информации о преступности придерживаются иного мнения, – произнес Римо, с невинным видом поднимая руку. Он сжал кулак и выставил вперед указательный палец. Причем проделал все это с подчеркнутой небрежностью, которой требовала восточная традиция, посему Роджер Шерман Ко успел скрыться за дверью.

Однако отойти от двери он уже не успел.

Говорят, что ураган способен загнать соломинку в ствол дерева. Римо не нуждался в помощи урагана. Указательным пальцем правой руки он пробил дверь и ударил Роджера Шермана Ко в самое сердце.

Когда «интервьюер» извлек палец из двери, она открылась – тело Роджера Шермана Ко конвульсивно дернулось и по дверному косяку сползло на пол. Когда оно распласталось у ног Римо, это было уже мертвое тело. Сердце Роджера Шермана Ко не выдержало взрывной силы, которую Римо вложил в свой молниеносный удар.

Ветер неистовствовал, и Римо решил оставить тело возле открытой двери. Ураган непременно ворвется в дом, и впоследствии все решат, что Роджер Шерман Ко стал жертвой «Элвиса». Виной всему стихийное бедствие, а вовсе не тайный агент правительства Соединенных Штатов, которое сочло, что преступник калибра Роджера Шермана Ко заслуживает высшей кары.

Уже отойдя от дома номер сорок семь, Римо услышал, как кто-то слабо вскрикнул.

Он оглянулся.

В дверном проеме стояла маленькая девочка с печальными карими глазами и русыми волосами.

– Папа, папа... – закрыв рот ладошкой, недоуменно повторяла она.

– Эйприл, что случилось? – раздался встревоженный голос, а затем в проеме показалась женская фигура. Увидев лежавшего у двери Роджера Шермана Ко, женщина увлекла девочку внутрь, затем с плачем склонилась над бездыханным телом:

– Роджер, Роджер! Вставай. Что с тобой, Роджер?

К этому моменту Римо успел исчезнуть в сгущавшейся мгле, возвещавшей, что ураган «Элвис» уже не за горами.

Из кружившего над самым эпицентром урагана патрульного вертолета заметили мужчину в черной рубашке с короткими рукавами, который, невзирая на шквальный ветер, стоял на самом конце каменного мола. Уже одно это само по себе казалось невероятным.

Однако самым непостижимым было то, как вел себя неизвестный (в конечном итоге именно это обстоятельство не позволило пилоту доложить об увиденном). Всякий раз, когда на мужчину обрушивался град увлекаемых ветром деревянных обломков, он просто поднимал руку или выставлял вперед ногу: куски дерева разлетались в щепки и уносились прочь, не причинив ему никакого вреда.

Видимо, человек этот был рассержен... рассержен не на шутку. Только очень сердитому человеку могло бы прийти в голову бросить вызов урагану «Элвис».

Привлекала внимание и еще одна странность: казалось, неизвестный старается защитить от разрушения единственный уцелевший на побережье дом. И похоже, ему это удавалось.

Глава 3

Только-только рассвело, когда доктор Харолд В. Смит появился в своем офисе. Кивнув секретарше, он прошел в свой по-спартански обставленный кабинет, окно которого выходило на пролив Лонг-Айленд. Пролив, обычно сверкавший синевой и испещренный белыми парусами прогулочных яхт, в тот день выглядел безжизненно серым.

Штормовые предупреждения поступали от Чарлстона, штат Южная Каролина, до острова Блок. «Элвис», зацепив Вилмингтон, теперь, словно обезумевший волк, устремился вверх по Восточному побережью, гоня перед собой атмосферный фронт с тяжелым спертым воздухом и зловещими свинцовыми облаками.

Харолд В. Смит, не обращая внимания на приближавшийся ураган, расположился за массивным дубовым столом и нажал потайную кнопку; в следующее мгновение панели беззвучно раздвинулись, и на поверхности стола появился компьютерный терминал.

Харолд В. Смит еще не догадывался, что произвел эту операцию – совершаемую практически ежедневно вот уже тридцать лет, на протяжении которых он занимал кресло директора санатория «Фолкрофт», – в последний раз. Он привычно загрузил компьютер и включил антивирусную программу. Спустя шесть секунд на экране появилось сообщение о том, что новые оптические диски – так же как и старые ленточные накопители серверов – свободны от вируса.

Прошла уже почти неделя, как в цокольном этаже «Фолкрофта» – мозговом центре КЮРЕ, организации, тайным руководителем которой он являлся, – были установлены новенькие джукбоксы производства «Экс-эл Сис. корп.» с оптическими дисками «УОРМ».

Последнее время Смит пребывал в довольно благодушном настроении. Такое случалось редко; человек он был замкнутый, и улыбка как-то не вязалась с его сухим, как у римского патриция, лицом. Да и в то утро он не то чтобы улыбался – просто уголки губ у него были неестественно напряжены. Только тот, кто знал Харолда В. Смита на протяжении всей его жизни, смог бы различить в этой неестественной гримасе выражение удовлетворения.

Смит уже довольно давно усовершенствовал компьютерную сеть для обслуживания КЮРЕ. Он смонтировал ее сам еще тогда, когда КЮРЕ – правительственная организация, официально в природе не существовавшая, – только-только начала функционировать.

Было время, когда в целях безопасности распечатанные материалы отправлялись в бумагорезательную машину. Но даже при том, что распечатки просматривались буквально считанные секунды, прежде чем уйти в небытие, сгорев в угольных топках, все же существовал риск утечки. Харолд В. Смит первым решил полностью отказаться от использования печати. Четыре базовых сервера параллельно с новенькими оптическими джукбоксами через защищенный стояк соединялись с компьютерным терминалом на столе Смита – принтерам, которые могли бы распечатать секретные материалы, в этой схеме места не было.

Когда в начале 60-х Управление перспективного планирования научно-исследовательских работ при министерстве обороны, соединив посредством телефонного кабеля 32 компьютера, создало первую компьютерную сеть, то даже в Объединенном комитете начальников штабов не подозревали, что к сети подключен и тридцать третий, – таким образом Харолд У Смит всегда был в курсе всего, что там происходило.

В начале 70-х информацию стали перегонять по телефонным линиям, но для Смита это не было откровением. Он занимался этим с самого рождения КЮРЕ.

К тому времени, когда появились оптико-волоконные кабели, термин «мультиплексирование» уже прочно вошел в лексикон Смита.

Как только персональные компьютеры заполонили рынок и американцы начали активно пользоваться электронной почтой для получения самой разнообразной информации, для Харолда В. Смита открылись новые возможности: он периодически прочесывал компьютерные сети на предмет сбора данных для последующего их анализа и использования в работе.

Когда на рынке появилось новое программное обеспечение под названием «Уиндоуз», он даже не потрудился прочитать о нем – его собственная операционная система «Дорс» была создана на пять лет раньше и уже тогда лет на десять опережала «Уиндоуз».

Развитие высоких технологий, позволившее подавать на экран цифровое изображение, меню и прочее, не застало Харолда В. Смита врасплох. На его монохромном терминале текст набирался зелеными буквами на черном фоне, поскольку именно такая гамма оказалась оптимальной для его глаз, однако одного нажатия кнопки было достаточно, чтобы получить цветной монитор, способный принимать телевизионные сигналы. На рынке такие штуки тогда только-только появлялись – Смит же пользовался этим давным-давно.

Теперь сеть министерства обороны была подключена к Интернету, и добрая половина Америки извлекала горы информации по кабельным и телефонным линиям.

Харолд В. Смит представлял собой информационного суперхакера еще в те времена, когда весь мир в отношении электроники оставался совершенно невежественным.

Однако в последнее время компьютерные сети настолько разрослись, что комплекса из четырех установленных, в «Фолкрофте» стареньких серверов – хотя они и были идеально адаптированы для выполнения стоявших перед КЮРЕ задач – стало явно недостаточно. Смит, чтобы идти в ногу со временем, вынужден был искать новую высокопроизводительную систему. Что ж, оказалось это нетрудно. В сфере информационных систем всегда существовал черный рынок. Главное, чтобы оборудование было краденым. «Фолкрофт», оставаясь частной клиникой, еще не вступил в век информатики, а потому легальным путем приобретать такие мощные машины было невозможно. КЮРЕ располагала значительными бюджетными средствами, но бюджет ее сохранялся в тайне, и такие покупки – если они совершены по легальным каналам – неизбежно привлекли бы внимание Американской медицинской ассоциации и Службы внутренних доходов.

Тогда-то Харолд В. Смит и связался с подпольным поставщиком ворованных информационных систем, договорился о поставке, проследил, чтобы оборудование устанавливалось в цокольном этаже несуществующей психиатрической лечебницы, а затем – когда все было готово – приказал уничтожить единственного свидетеля, чтобы избежать малейшего риска огласки. Конечно, приятного мало, но что делать... Баз Катнер отдал свою жизнь за страну – просто ему не суждено было узнать об этом.

В начале 60-х, когда КЮРЕ только создавалась, цель, миссия, которая на нее возлагалась, была весьма ясной и чрезвычайно опасной: обнаруживать и устранять угрозы – внутренние или внешние – национальной безопасности Соединенных Штатов. В то время повсюду царило беззаконие, и меры требовались экстренные. Послужной список Харолда В. Смита, безликого программиста-компьютерщика из ЦРУ, убедил окруженного со всех сторон врагами Президента, что это единственный человек, на которого он может положиться. Президент изложил проблему следующим образом: демократические институты не работают; коррупция на всех уровнях, усугубляемая угрозами экстремистов всех мастей, угрожает похоронить великий эксперимент, начатый Америкой. Президент заявил, что, если подобное не искоренять, он будет вынужден ограничить конституционные свободы на период кризиса – возможно, до конца столетия – и ввести военное положение.

Что означало бы конец Соединенных Штатов Америки. Оба прекрасно это понимали.

Поэтому, когда Президент – всего за несколько месяцев до того, как был сражен пулей наемного убийцы, – рассказал Харолду В. Смиту о создании КЮРЕ, автономного секретного агентства, уполномоченного ради восстановления социального порядка в Америке действовать даже в обход конституции, тот не мог не отметить своевременности этого шага. Смит стал первым и единственным руководителем КЮРЕ. Название агентства указывало на то, что общество больно и нуждается в лечении.

Поставленный над законом, независимый от исполнительной власти, имеющий право нейтрализовать любого, кто представляет собой угрозу безопасности Америки, Харолд В. Смит, выходец из Вермонта, первые десять лет работы в КЮРЕ посвятил главным образом сбору информации, предоставляя заниматься проблемами правопорядка судебным органам, которые нередко наводил на преступников, используя анонимные звонки и инициируя публикации в прессе.

Однако время было тревожное: судебная система расшатывалась, а беззаконие нарастало. И Президент санкционировал КЮРЕ право убивать.

Смит понимал – для того, чтобы выполнить поставленную задачу, надо создать не просто тайную полицию, надо создать супермена. Найми он армию агентов, и существование КЮРЕ скоро перестало бы быть для кого-либо секретом. Выход ему подсказали легенды о Доме Синанджу, древней гильдии наемных убийц, которые на протяжении трех тысячелетий охраняли императоров – от Египта до Рима. Раз в сто лет Верховный мастер Синанджу готовил себе преемника, обучая его искусству постижения источника солнца, первейшему и самому эффективному из всех боевых искусств, от которого отпочковались и кун фу, и таэквондо.

Смит направил своего эмиссара в рыбацкую деревушку Синанджу, расположенную в суровой, неприветливой местности, на западном побережье Северной Кореи, и завербовал Чиуна, последнего из великих мастеров, с тем, чтобы тот обучил белого человека древнему искусству убивать.

У Смита на примете уже был человек, в лице которого он надеялся обрести карающий меч КЮРЕ, – полицейский Римо Уильямс, сирота, холостяк, бывший морской пехотинец, получивший навыки профессионального убийцы в джунглях Вьетнама. Используя коррумпированность судейской системы, против него сфабриковали ложное обвинение в убийстве, которого он не совершал, и засадили в камеру смертников.

Долгие годы Уильямс – кличка Разрушитель – выполнял секретные задания, живя на нелегальном положении. Истребляя врагов Америки, он не прекращал своего обучения у мастера Чиуна. Они действовали эффективно и безжалостно – разве что иногда слишком шумели.

Все это – КЮРЕ, Синанджу, Римо Уильямс – требовалось Харолду В. Смиту для того, чтобы спасти Америку.

И все же сам Смит предпочитал работать с компьютерами. Они не ведали усталости, были эффективны, предсказуемы и практически непогрешимы. Больше всего он ценил их за то, что им не требовалось прибавки к жалованью и предоставления отпусков.

Новая гибридная компьютерная сеть позволяла значительно расширить базу данных. Перед Харолдом В. Смитом открывались практически неограниченные возможности.

Пока же он успел обратить внимание лишь на заметное увеличение скорости работы процессоров и простоту в обращении. Достаточно было лишь коснуться пластиковой клавиши на клавиатуре, как на экране появлялась затребованная информация. Для пожилого человека с ослабленным зрением, который провел три десятка лет за этим столом в неустанных заботах о судьбах американской демократии, немаловажное значение имело любое улучшение.

Легкий ветерок коснулся лица Смита, и он тревожно вскинул голову, уже приготовившись нажать на кнопку и немедленно убрать терминал со стола.

Перед закрытой дверью стоял Верховный мастер Синанджу. Ростом не более 150 сантиметров, этот старик кореец в белом полотняном кимоно напоминал высохшую мумию, завернутую в погребальный саван. Череп его был абсолютно лыс, если не считать клочков седого пуха над ушами.

– Мастер Чиун! – удивился Смит. – Странно, моя секретарша не уведомляла меня о вашем приходе.

Чиун поклонился; сухое, как древний пергамент, лицо его изборождали глубокие морщины, выдававшие восточное коварство и мудрость.

– Это потому, что она не видела и не слышала, как я прошел мимо, – отозвался Чиун скрипучим голосом, в котором частенько звучали недовольство и раздражение. Сегодня, впрочем, в нем угадывалось тайное удовлетворение. – Какой прок от убийцы, который не может проникнуть незамеченным в покои своего императора?

Харолд Смит предпочел промолчать. Слышал бы сейчас Президент, основавший КЮРЕ, что к назначенному им директору обращаются как к императору, он решил бы, что доверил неограниченную власть сумасшедшему, одержимому манией величия. Суть же заключалась в том, что Чиун величал Смита императором, поскольку Дом Синанджу на протяжении всего своего существования обслуживал правителей, обладавших абсолютной властью, и поступать иначе для старого корейца означало риск вызвать гнев предков, которые вполне могли наблюдать за ним из своих других жизней.

– Ясно. – Смит поправил темно-синий с желтоватым отливом галстук выпускника Дартмутского колледжа – единственное цветовое пятно, скрашивавшее его совершенно невзрачную внешность. Костюм, волосы и даже лицо – все было нейтрального серого цвета. Сдвинув на нос очки без оправы, Харолд спросил: – Вы посмотрели наш контракт?

– Да.

– Устраивает?

– Количество золота осталось прежним – его не больше, чем было в прошлом году.

– Мы уже обсуждали этот вопрос, – произнес Смит с едва скрываемым раздражением.

– Да, мы обсуждали это, – срываясь на визг, откликнулся Чиун, – но мне так толком и не объяснили, почему самая великая в истории школа наемных убийц не может рассчитывать на увеличение вознаграждения.

Смит не стал напоминать мастеру Синанджу, что до мельчайших подробностей обрисовывал ему все, что касалось золотого груза, который на подводной лодке следует доставлять в деревню Чиуна. Набравшись терпения, он сказал:

– Страна испытывает огромный дефицит. В этом году увеличение вознаграждения невозможно.

– А на будущий?

– На будущий, может быть. Теоретически.

– Если возможно на будущий, то почему не в этом? Я готов отказаться от значительного увеличения в будущем году в обмен на скромное повышение в этом.

Смит поморщился – у него возникло ощущение дежа вю[8]. Те же самые слова Чиун произносил и в прошлом году. Тогда Харолд отделался от назойливого корейца, предоставив в его распоряжение Римо и дом.

– Мне очень жаль, но в этом году ничем помочь не могу. Более того, не поручусь и за следующий. Возможно, через год все изменится к лучшему. Придется подождать.

– Во всем виноват новый Президент, не так ли? Скопидом-демократ.

– Президент испытывает огромное давление как со стороны Конгресса, так и со стороны электората. Все в один голос требуют сокращения расходов федерального правительства.