Антология

- Если говорить о грязи, и люди и смог, пожалуй, очень схожи между собой.

Мужчина, сцепив руки, кладет их на край стола и, слегка расправив плечи, садится ровно. Тогда его подбородок и шея оказываются освещенными, и женщина обращает внимание, что на кадыке у него остались несбритые волоски. Следя за ее взглядом, мужчина опускает глаза и тут же отнимает от стола оставшиеся сцепленными руки, прижимает их к узлу галстука и, глубоко вздохнув, говорит с воодушевлением:

- Во всяком случае, мы должны быть друг с другом откровенны, правда? Мы уже не в том возрасте, чтобы стесняться…

- Да, я тоже так думаю.

Выражение лица женщины сразу меняется, она поднимает голову и начинает быстро теребить пальцами воротник бежевого костюма. Бледно-розовый лак оттеняет красивые длинные ногти - интересно, обратил на них внимание мужчина или нет?

- Нужно с самого начала подготовить себя к тому, что это может создать определенную неловкость.

- Вы думаете?

- Мы с вами встретились, воспользовавшись картотекой брачной конторы, - это факт, и от него никуда не уйти… Но если этот факт будет бесконечно тяготить нас…

- Нисколько он не тяготит, во всяком случае, меня…

- Правда?

- Просто мы чуть трусливее других, менее приспособленные, недостаточно ловкие - вот и все.

- Ну что ж, меня это успокаивает. - Мужчина расцепляет сложенные на груди руки и, склонившись набок, начинает искать в кармане сигареты. - Откровенно говоря, меня это тоже нисколько не тяготит. Более того, когда вопрос касается брака, я становлюсь ярым приверженцем картотеки. Если хочешь, чтоб брак был рациональным, то любовь и всякие другие случайные моменты должны решительно отметаться. Вы согласны?

- Просто мы недостаточно ловкие.

- Да, да, конечно, вы совершенно правы. - Мужчина склоняется к чашке, залпом допивает кофе, поспешно подносит огонь к сигарете, а свободной рукой начинает теребить галстук. - В общем, мне бы хотелось поскорее узнать ваши намерения…

- Намерения?

- Если я вам не подхожу, так откровенно и скажите, что не подхожу. Я ко всему готов.

- Я… видите ли… раньше я думала, что встреча с вами доставит мне больше удовольствия.

- Почему? Вы ведь, наверно, тщательно изучили мои ответы в карточке?

- Так, что даже помню их наизусть.

- Я ничего не сочинял.

- Нет, я не в том смысле… Нельзя отвечать на вопросы, как это делают в экзаменационной работе.

- В экзаменационной работе? - Стряхивая пепел, упавший на колени, мужчина озадаченно покачал головой. - Да, действительно интересное сравнение, будто вы школьная учительница. Но вы правы, что есть, то есть. Вы ожидали большего, чем от примитивной экзаменационной работы, вот я и провалился. Видите ли, я простой служащий фирмы и во мне нет ни капли сверх того, что я написал в карточке, хоть десять лет ищи.

- И вы считаете, что по карточке вы сможете определить все? Значит, по моей карточке…

- Могу, конечно. Я вам скажу вот что. Результаты оказались именно такими, на какие я рассчитывал, прибегая к картотеке.

Женщина быстро опускает глаза и прикусывает нижнюю губу. В ее тоне появляется нерешительность, которую она не в силах скрыть.

- А вам не кажется, что вы сделали слишком поспешный вывод? Чтобы человек сам написал о себе в карточке всю правду - в это трудно поверить.

- Во всяком случае, мне ясно одно - вы именно тот человек, который мне нужен…

- Ну и…

- Человек, который мне нужен. Что же еще?

Женщина, сжав губы, подавляет вздох и, откинувшись на спинку стула, смыкает колени. Изменение положения смягчило ее несколько угловатую фигуру.

- Все это потому, что вы человек совсем неприспособленный… И не особенно прозорливый. Правда? Я прекрасно поняла, что вы очень чистый, наивный человек. Вот почему, основываясь только на этом…

- Чепуха. - Мужчина подносит огонь к сигарете, зажатой в зубах женщины.

- Вам известно, какую работу в фирме я выполняю?

- Если верить заполненной вами карточке, исследуете косметические товары.

- Исследую фальшь.

Женщина первый раз от души рассмеялась. Курила она весьма умело.

- Я не могу не питать доверия к человеку, прививающему мне чувство юмора!

Мужчина чуть склоняет голову набок, тушит сигарету и вопросительно смотрит на женщину.

- Вы знаете, что такое косметические товары? Для тех, кто работает в отделе рекламы, это, возможно, предметы, придающие женской коже красоту. Для нас же, работников технического отдела, - все иначе. Для нас косметические товары - это жиры и полимеры, которые не вызывают явных побочных явлений и могут дешево выпускаться в большом количестве.

- Вы говорите ужасные вещи.

- Вам так кажется?

- Может быть, вы и правы, но все же… - Женщина выливает в дымящуюся пепельницу несколько ложек растаявшего мороженого. - Ваши слова оставляют какое-то неприятное чувство, это безусловно.

- Меня же все это не особенно волнует. Я старательно занимаюсь исследованиями, не испытывая ни малейших угрызений совести. Потому-то я и не высказываю никакого недовольства по поводу смога. Вы говорите, я наивен… Я хочу, чтобы с самого начала между нами не было никакой недоговоренности. Да, я человек, знающий, что такое фальшь, человек, погрязший в этой фальши.

- Слишком нервный вы…

- Это я - то нервный, я, убийца?

- Убийца?

- Восемнадцать человек - это я точно помню. И меня ни разу не мучили по ночам кошмары.

Женщина прикуривает, глубоко затягивается, чуть задерживает дыхание и медленно выпускает дым в потолок.

- Значит, предложение мне делает одно из тех чудовищ, о которых пишут в еженедельниках?

- Может быть, вас это огорчит, но чудовище - самый обыкновенный бывший солдат.

- А-а, так это вы о воине…

- Вы считаете, что, если убивают на войне, это вполне естественно?

- На войне речь может идти лишь о законной обороне.

- Только в мирное время существует такое понятие, как превышение предела необходимой обороны, то есть любую оборону обязательно снабжают, так сказать, предохранительным клапаном. А на войне нападение - лучший вид обороны. То есть война - узаконенное превышение предела необходимой обороны.

- Я вовсе не намерена оправдывать войну.

- Почему? А вот я, например, не собираюсь выступать против войны. Хоть я и говорю: убийца, убийца, а ведь речь-то идет о сущем пустяке - всего каких-то восемнадцать человек. К счастью или несчастью, я был простым солдатом, да и стрелял плохо. Ну ладно, поглядите-ка в окно. В этой толпе прохожих полно летчиков, артиллеристов, которые действовали в прошлом весьма успешно. А если не они сами, то их братья или дети. У кого же из этих людей повернется язык осуждать меня?

- Ни у кого, естественно. Да и не должны осуждать.

- По той же причине и я не осуждаю.

- Кажется, я понимаю. Вернее, начинаю понимать, почему вы так долго оставались одиноким.

- Я бы предпочел, чтобы вы поняли, почему я собираюсь расстаться с одинокой жизнью.

- Мне очень хочется понять, но…

- Я же говорю, что вы человек, который мне нужен.

- Я не настолько самоуверенна.

- Я в этом не сомневаюсь.

- Мы с вами люди неприспособленные. Я прекрасно поняла, что вы легкоранимый, мягкий человек… И все-таки, почему я вам необходима - не объясните ли вы мне конкретнее и яснее. Вы согласны? Мы ведь встретились с вами, будучи людьми уже сформировавшимися…

- Вы правы. Можно объяснить вполне конкретно. Если бы мое решение было продиктовано минутным порывом, разве стал бы я прибегать к картотеке брачной конторы? Нет, мое решение вполне конкретно. Оно так же конкретно, как вот этот стол или эта пепельница.

- Благодарю, вы очень любезны… Но у меня угловатый подбородок - как у мужчины, некрасивые уши, а губы злые…

- Но зато вы прекрасно разбираетесь в воспитании детей. Это, как я увидел, ваше призвание.

- Вы действительно похожи на большого ребенка. - Женщина весело смеется. По ее виду не скажешь, что она недовольна разговором, напоминающим блуждание в лабиринте. - Но между ребенком и взрослым, похожим на ребенка, - большая разница.

- Я говорю именно о детях. Разве вы лишены чувства долга перед детьми, которых надо спасти, вырвать ил этого мира, превращающегося под тяжестью смога в нефтеносное поле?

Женщина сползла вниз, еще выше подняла сведенные вместе колени - поза несколько вызывающая.

- По-моему, у вас все задатки стать верующим. Я же в бога не верю и поэтому считаю, что детей, даже нежно любимых, нужно растить в естественных условиях. Да и педагогика отрицает воспитание в стерильной среде. Во всяком случае, поскольку речь идет о замужестве, я должна в первую очередь подумать о себе.

- Вы хотите сказать, что вас не волнует, если наши дети окажутся в самом очаге эпидемии, охватившей людей?

- Наши дети?

- Разумеется, именно наши дети. Я не такой альтруист, чтобы делать вам предложение ради желания усыновить чужих детей.

- Раньте времени говорить об этом как-то странно.

Женщина чуть проглатывает конец фразы, что, правда, очень женственно. Может быть, так выражается ее смущение. Мужчина сразу же улавливает это и говорит решительно, хотя в тоне его проскальзывают нотки растерянности:

- Вы ошибаетесь. Я говорю о своих, уже существующих детях.

Лицо женщины сереет.

- Странно. Я внимательно прочла вашу карточку, в ней написано, что у вас нет детей.

- А-а, в карточке… - Мужчина облизывает губы и смотрит в пустую чашку. - Да, в карточке действительно…

- Вы написали неправду?

- Никакой особой неправды там нет.

- Вот как? Написать неправду, которая моментально обнаружится…

- Как бы это лучше сказать?… Речь идет не о таких детях. Не о таких, о которых следует писать в карточке…

- Тайный ребенок?

- Пожалуй, в некотором смысле…

- Наверно, внебрачный ребенок, которого вы пока не признали?

- Я же вам говорю, речь идет совсем не о таких детях, которых признают или не признают.

- Ничего не понимаю.

- В обычном смысле они на свете не живут и включить их в жизнь тоже невозможно…

Женщина, продолжая пристально смотреть на мужчину, чуть склоняет голову набок, лукаво улыбается, обнажая зубы, и кивает головой, будто своим мыслям:

- Все понятно… Если вы это имеете в виду, то мне все понятно.

- Что вам понятно?

- Просто вы их видели во сне.

- Да, возможно, и во сне. Но сон был наяву. Они дышат, двигают руками и ногами - сон наяву.

- Интересно, интересно вы рассказываете…

- Я вам уже говорил и повторяю снова: дети действительно живые. Реально существующие в биологическом смысле дети. Если вы мне не можете поверить хотя бы в этом…

- Где они живут?

- В моем доме, разумеется. В подвале моего дома. Я называю его подвалом, но там все оборудовано так, чтобы они не испытывали ни малейших неудобств… Это идеальное жилище, если отвлечься от того, что оно полностью изолировано от внешнего мира.