Школа гениев

Оба явно нервничали.

«Прежде всего, дорогой Блик, мы люди дела…»

Голос показался Янгу сухим, деловитым. Слова звучали отчетливо, как у пожилого бухгалтера, диктующего цифры годового баланса.

«Мы? Какого черта? Увольте меня от этих дурацких местоимений! – второй голос звучал раздраженно. – Я не люблю, когда меня водят за нос. Тем более неучи вроде вас!»

«Слова, слова, слова… – походило на цитату. – Если уж разбираться по существу, то мой маленький бизнес куда невинней того, которым вы занимаетесь…»

«Невинней? Еще бы! Но наши замыслы не для ваших маленьких мозгов! Они вас не касаются, – подчеркнул говорящий. – Я выплачу вам откупное. Назовите разумную сумму и мы разойдемся».

«Но какой смысл рвать столь полезные связи? Рано или поздно вы все равно утратите свои иллюзии, мой мальчик. И лучше раньше, потому что более удобных контактов вам не найти. Путь, предложенный мною прост. Ясен и прост. Я бы сказал, что он един для всех. Поверьте, я не ошибаюсь, мистер Блик. Я никогда не ошибаюсь».

Говоривший преувеличивал.

Раздался яростный крик. Загрохотала летящая на пол мебель.

Типичная манера ублюдков – ссориться там, где можно отдыхать. Вышибая ногой дверь, Янг одновременно тянул из-под мышки пистолет, но внезапный и сильный удар сзади погрузил его во мрак. И в сознание инспектор пришел только через несколько дней в госпитале.

Его «возвращения» ждали.

Медсестра подала знак, и в палату вошел лейтенант Палмер.

– Досадное недоразумение, – пробасил он, укоризненно покачивая большой головой. Белесые брови выразительно двигались. – Произошло досадное недоразумение, инспектор. Мои люди заметили вас расхаживающим по вилле. Поскольку все входы опечатаны и у ворот выставлен полицейский пост, ваше поведение показалось ребятам подозрительным. Вы ведь никого не предупредили о приезде, правда?… Вот видите!.. К тому же были в штатском. Зачем, спрашивается, неизвестному человеку в штатском лезть в дом, уже занятый полицией? Моих парней можно понять, правда? Они приняли вас за одного из клиентов этого химика… Ну, вы знаете… – Лейтенант делано вздохнул: – Примите мои извинения.

– Я хотел бы увидеть капитана Дженкинса.

– Это невозможно.

– Он в отъезде?

– Какая разница? Он не может говорить с вами.

– Но мне следует доложить, лейтенант. Я слышал голоса. В комнате в конце узкого коридора кто-то был. Там разговаривали. Я отчетливо слышал голоса.

– Такое бывает, – лейтенант Палмер понимающе кивнул вошедшей медсестре. – Сожалею, инспектор, но, кроме вас, на вилле никого не было. Мы там проверили каждую щель. Я думаю, что вы слышали радио. В кабинете на столе стоял приемник и он был включен.

Доказывать, что галлюцинациями он не страдает, Янг не стал.

К тому же, его почти сразу перевезли в госпиталь в столицу штата.

А вот химик Фрост, сотрудник исследовательского отдела Бэрдоккской фармацевтической фирмы «Фармаури», отправился прямо в Куинсвиллскую тюрьму. Считалось, что ее камеры могут охлаждать горячий интерес к науке.

Эта история до сих пор занозой сидела в памяти Янга.

Он был совершенно уверен, что действительно слышал незнакомые голоса. И видел свет за стеклянной дверью. И странное имя Блик ему не почудилось. «Путь, предложенный мною, мистер Блик, прост. Он ясен и прост. Он един для всех. Поверьте, я не ошибаюсь, мистер Блик».

Бэрдокк вновь поманил инспектора.

5

НАШ ДЕВИЗ – ЗДРАВСТВУЙТЕ!

«Здравствуйте!», как правильно понял инспектор, в Бэрдокке означало не приветствие, а пожелание.

ГОРОД ГЕНИЕВ!

ЗВЕЗДНАЯ ВСТРЕЧА!

СОЗВЕЗДИЕ ПАТ!

Деловой центр Бэрдокка прятался в кипящем море зелени, умело разделенном на секторы улицами и проездами.

ДЖИНТАНО! ДЖИНТАНО! ДЖИНТАНО!

ГОВАРД Ф. БАРЛОУ УДИВИТ ВСЕХ!

Похоже, они ждут фокусников, отметил про себя Янг, минуя рощицы и пруды, переезжая через висячие мосты над тихими речушками. Адрес Анри Лаваля Янгу сообщил Черри. Но подъехать к вилле инспектор не смог. Механики чего-то не доглядели – еще в пути служебная машина начала мелко подрагивать, действительно как загнанная лошадь, и почти у цели сдала. Инспектор откинул было капот, даже закатал до локтей рукава, но потом махнул рукой. Не хотелось терять время. В конце концов лейтенант… нет, капитан Палмера обязан предоставить ему механика.

У ворот виллы Янга неожиданно атаковали газетчики.

Защелкали затворы, вспышки блицев заставили Янга протестующе поднять руку.

«Вы из столицы?»

«Какую службу вы представляете?»

«Как вы оцениваете обстановку в Бэрдокке?»

«Не помешает ли смерть Лаваля планируемой встрече гениев?»

«Вы работаете с капитаном?»

Янг терпеливо побивался сквозь шумную толпу.

Гении? Обстановка в Бэрдокке? Он не понимал, о чем речь.

– Со мной проще говорить об ублюдках, – на всякий случай произнес он.

Журналисты восторженно зашумели. Но из-за густой толстой липы выдвинулся капитан Палмер. Массивный тяжелый человек с белесыми бровями. Непоколебимый айсберг в мундире. Все вокруг него покрывалось инеем. Он бесцеремонно отодвинул в сторону микрофоны.

– Бэрдокк потерял известного человека, мы опечалены, инспектор…

– Старший инспектор!

– Вот я и говорю, – мрачно подтвердил капитан, сразу теряя все оттенки печали. – Это не самый обычный случай. Призываю вас к сдержанности. – Белесые брови нервно взлетели. Он явно принуждал себя к вежливости. – Надеюсь, вы не затянете осмотр. Потом я опечатаю виллу.

– Ну так ведите.

И уже на лестнице спросил:

– Где нашли Лаваля?

– Наверху в спальне. Надеюсь, инспектор… Да, да, старший инспектор… Надеюсь, вы уложитесь в час?

– Это почему?

– Нам не нужен лишний шум. Пока мы не опечатаем виллу, мы никак не избавимся от газетчиков.

– Разгоните их.

– С чего это? – злобно отозвался капитан.

Янг молча предъявил капитану документ, определяющий его полномочия.

Мрачность капитана усилилась. Теперь он походил на грозовую тучу. Грозовая туча с заиндевевшими от неприязни бровями. В молчании поднялись они по широкой лестнице на второй этаж.

Туалетный столик перевернут.

Окурки из пепельницы беспорядочно рассыпаны по ковру.

Испачканная простыня (нет, не кровь) стянута с кровати, брошена на подоконник открытого окна (по ней пытались спуститься?). Настоящий псих. Чем он тут занимался. Янг с интересом взглянул на тело Лаваля, укрытое китайским желтым халатом. Умерший лежал на полу под широким панно, изображающим ночное летнее небо. Почему-то Янг так решил – ночное. Может, из-за редких звезд. Кто видит их днем? Вся задняя стена спальни являлась искусственным ночным небом. Под этим небом и скорчился Анри Лаваль, судя по намекам Палмера, человек весьма и весьма известный.

– Он умер в постели?

– Возможно. Но нашли его на полу. Наверное, пытался добраться до телефона.

– А пепельница? Окурки? Простыня? Это ваши парни наследили?

Он чуть не произнес – ваши ублюдки? И подумал: надо следить за собой, черт бы их всех побрал.

– Мои парни всего лишь накинули халат на труп. Остальное… как было.

– Инсульт? – Янг не ждал подтверждений. – Похоже на инсульт, правда? И врачи это подозревают? – без всякого удивления повторил он. – Отлично. Но как человек в таком состоянии может устроить подобный бедлам? Он любил выпить? Может, он с кем-то поссорился?

– Он никогда не злоупотреблял алкоголем.

– А какие-нибудь отклонения? – Янг в упор посмотрел на капитана.

– Вы опять о своих порошках? – нехорошо ухмыльнулся Палмер. – Вам везде чудится ваш мифический изумрудный кейф? Надеюсь, вы притащились сюда не с той легендой, что подвела вас в прошлый раз? – оказывается, капитан прекрасно хорошо помнил историю первой встречи.

– Чем он занимался, этот ваш Лаваль?

Палмер недоверчиво взглянул на инспектора:

– Как это чем?

– Вот я и спрашиваю.

– Но он из бэрдоккских гениев!

«Еще одним гением меньше», – вспомнил Янг. Или еще одним ублюдком? Нет, Черри определенно упоминал гениев. И чей-то выбитый зуб. И, как всегда, упоминал пробел, который стоит восполнить. А правильно ли это – восполнить пробел? Что-то в этом выражении режет слух. Впрочем, черт с ним, с Черри, с грамматикой у него всегда было слабо.

И спросил вслух:

– Вы сказали, что этот Лаваль из гениев? В каком это смысле?

– Вы издеваетесь, инспектор?

– Старший инспектор.

– Оставьте ваш сарказм для газетчиков. Гениями у нас зовут выпускников знаменитой школы «Брэйн старз». Вы что же, не слышали о такой?

– Анри Лаваль – один из выпускников?

– Вот именно. – Палмер изумленно покачал головой: – О школе «Брэйн старз» не слышали только самые темные люди. О ней написаны горы книг. – Капитан Палмер не производил впечатление много читающего человека, но сослался именно на гору книг. – В Бэрдокке каждый знает, кто есть кто.

– Надеюсь, вы не исключение?

– О чем это вы?

– О трупе, лежащем на полу, – вернул Янг капитана с небес. – Чем конкретно занимался Анри Лаваль? Он артист? Или химик? Или врач с хорошей практикой? Или может преуспевающий адвокат?

– Он универсал!

– Гений-универсал?

– Можно сказать и так.

– Для меня это звучит слишком романтично.

– Анри Лаваль – знаменосец «бэби-старз». Один из лидеров «детей-звезд», инспектор.

– Старший инспектор!

– Вот я и говорю… – Палмер злобно сжал зубы. Он сразу не полюбил инспектора. – Лаваль – знаменосец наших гениев. Он вундеркинд в среде вундеркиндов. Доходит до ваших серых мозгов? Он написал гимн гениев, в Бэрдокке этот гимн играют по торжественным дням. Еще он участвовал в разработке архитектурного ансамбля Бэрдокка и получил кучу патентов на технические изобретения. И все такое прочее. Ясно? Могу только повторить. Он гений.

– А химией увлекался?

Палмер свирепо повел ледяными глазами:

– Забыть не можете? Часто не везет? Тогда в Бэрдокке вам ведь не повезло, признайтесь. Никто не просил вас соваться в опечатанную виллу. Забудьте! Не стоит увязывать смерть Лаваля с тем случаем. Да, Лаваль работал на «Фармаури». Фрост тоже на нее работал. Но на «Фармаури» работают две трети жителей Бэрдокка. Это ни о чем не говорит. Лаваль представлял менеджмент фирмы.

– Да, конечно.

Янг остановился над трупом.

– Кто его обнаружил?

– Приходящая горничная. Она приезжает по утрам, у нее свой ключ. В семь часов утра она поднялась наверх, в семь ноль пять позвонила в полицию.

– Расторопная женщина.

– У нас все такие.

– Значит, сегодня в комнатах не убирали?