Путь к Дюне

Предназначение ночи — обрубать хвост вчерашнему.

Гурни Халлек Неоконченное стихотворение.

За те недели, что рабочие провели, изолированные от внешнего мира, в наскоро выстроенных бараках и вдали от немудреных развлечений Картага, Дом Линкамов накопил приличные запасы меланжи. В горах Запада Гурни устроил хранилища — то были естественные пещеры и замаскированные под силосные ямы хранилища. Охрана сокровищ была поручена самым надежным и доверенным людям.

После каждой успешной операции обездвиживания червя рабочие собирали богатый урожай пряности, который трансформировался в большие премии. Менее чем за месяц люди заработали больше, чем они получали за полгода при Хосканнерах. Многие освобожденные были ошеломлены, понимая, что наконец-то у них появился реальный шанс заработать на билет до родного дома.

Однако находились и недовольные — некоторые такие рабочие на все корки ругали своего начальника и жаловались на вынужденную изоляцию. Когда несколько таких недовольных рабочих попытались бежать и выяснилось, что они были агентами Хосканнера, Гурни заключил их в импровизированную тюрьму, отобрал их доли пряности и разделил ее между остальными.

Тем временем в Картаге Джесси одну за другой придумывал причины, с помощью которых — вместе со скромным увеличением добычи меланжи — ему удавалось сдерживать любопытство советника Бауэрса. Солдаты Туэка до сих пор не выпускали в Картаг свиту Баэурса (несмотря на энергичные протесты), но сам приближенный Великого Императора пользовался полной свободой передвижения. Но, несмотря на эту свободу, Бауэрс оставался в полном неведении, и это обстоятельство весьма сильно злило его и вызывало растущее недовольство.

Никто не знал, куда делись комбайны и их экипажи. Пошли слухи о каких-то закулисных интригах, но Джесси отказывался давать какие-либо внятные объяснения.

Стоя в каюте огромного имперского корабля, советник Бауэрс, улыбаясь своей жестокой, рассекающей надвое лицо улыбкой, смотрел на раскинувшийся внизу город и думал, что для того, чтобы выжить, Линкам начал мыслить и действовать, как Хосканнер.

Джесси лежал в постели рядом с Дороти. Принужденная к молчанию клятвой о сохранении тайны, именно Дороти занималась подсчетом количества действительно добытой пряности. Для того чтобы поддержать моральный дух изолированных от мира рабочих, она предложила Джесси создать в лагерях минимальный комфорт и даже доставить туда женщин, если рабочие того пожелают. Джесси также решил отправить на прииски своего шеф-повара, невзирая на то, что Пьеро Зонну придется туго в пустыне после условий даже такой сомнительной цивилизованности, какой он наслаждался в штаб-квартире Линкама. Но повару пришлось подчиниться — надо было делать для рабочих все, что возможно, — ведь без их помощи нечего было и думать победить Хосканнеров.

Тем временем в самом доме Джесси начали подходить к концу его личные запасы воды. Пока люди пользовались щедростью нового правителя, они благословляли его, но стоило прекратить бесплатную раздачу, как недовольство вспыхнуло с новой силой. Джесси, обдумывая эту новую неприятность, испытывал грызущее чувство вины, так как его рабочие команды ныне просто купались в меланже, а ему приходилось прикидываться бедняком.

Учитывая напряженность рынка, раздутые цены и растущий спрос на меланжу во всей Империи, Джесси был вынужден поручить Туэку наладить связи с воротилами черного рынка. Ветеран легко справился с поставленной задачей, и на неучтенные запасы пряности купил воду, и несколько кораблей, груженных драгоценной влагой, вскоре прибыли в космопорт Картага. Таким образом, Джесси удалось восстановить бесплатную раздачу воды. Времена, конечно, настали трудные, но народ не будет мучиться от жажды, пока он, Джесси Линкам, остается правителем Дюнного Мира…

После жарких любовных объятий Джесси и Дороти долго говорили о прошлой жизни на Каталане. Обоим страстно хотелось когда-нибудь вернуться домой. Джесси задумчиво играл треугольным камнем на кольце, которое он подарил ей когда-то. Джесси хорошо помнил тот день — это произошло на заброшенном дальнем рифе, куда они причалили свою лодку. Сколько трогательных и романтических слов было сказано тогда, какие нежные мечты ими тогда обуревали. Но теперь Джесси не мог до конца отделаться от настороженности, какую породили в нем подозрения генерала Туэка. Он обнял теплую желанную наложницу и прижал ее к себе, прислушиваясь к ее дыханию. Она лежала молча, не двигаясь, но он понимал, что она лишь притворяется спящей, чтобы не тревожить его. Но насколько далеко простирается это притворство?

Об этом Джесси не хотел думать.

* * *

Оранжево-красный рассвет четко высветил контуры крыш Картага, когда Улла Бауэрс решительным шагом подошел к сводчатой двери штаб-квартиры правителя Дюнного Мира.

Одетый в парадную имперскую форму, при всех регалиях, советник прошествовал мимо пьедесталов, с которых совсем недавно были бесцеремонно убраны предки Вальдемара Хосканнера.

Джесси приветствовал высокого гостя в вестибюле, но Бауэрс не спешил ответить на вежливую улыбку. Вместо этого он свирепо нахмурился.

— Сегодня я хочу лично понаблюдать за работой ваших команд, — начал он без обиняков. — В Картаге ваших рабочих не видно уже несколько недель, а большинство бараков пусты. Каждый раз, когда я интересуюсь причиной, вы отвечаете какими-то невероятными отговорками. Гм, теперь, быть может, вы все же скажете мне правду?

— Рабочие находятся в пустыне и заняты сбором пряности, советник. Согласно недвусмысленному пожеланию Великого Императора Вуды. — В голосе Джесси звучало удивление, а в глазах застыло выражение прямо-таки детской невинности.

— Ах вот как! Но я все же увижу их, и увижу сегодня! Я так хочу.

Притворно опечалившись, Джесси потупил взор.

— Боюсь, что это невозможно. Мы тяжко пострадали от больших потерь людей и техники, и поэтому у нас каждая минута на счету. Все мои люди заняты либо разведкой пряности, либо ее добычей. Они работают, как дьяволы. Вы же знаете, что за последний месяц наш экспорт меланжи вырос на двенадцать процентов. Так почему вас все это так заинтересовало?

Бауэрс вышел из себя. Уперев руки в бока, он, брызжа слюной, выпалил:

— Все это превосходно и великолепно, но где именно работают ваши люди? Где точно находятся эти места?

В ответ Джесси лишь небрежно повел плечами.

— Где-то в дюнах. Я не слежу за их перемещениями. Мой заместитель по пряности — Гурни Халлек, и я полагаюсь на него в выборе мест добычи и в отыскании самых богатых жил меланжи.

— Перестаньте водить меня за нос! Я имперский инспектор, так дайте мне возможность что-то инспектировать! Я получил донесения о волнениях и мятежах на планетах Империи; мятежники и аристократы-правители требуют свою долю пряности. Мне докладывают, что экипажи межзвездных кораблей подают Императору петиции о внеочередной продаже пряности.

Джесси вскинул брови.

— Это звучит неким преувеличением, советник. Наш экспорт пока не достиг пика экспорта Хосканнера, но мы поставляем достаточно меланжи, чтобы удовлетворить первоочередные потребности. Возможно, все это говорит о наркотической зависимости от этого предмета роскоши?

— Меланжа — необходимый продукт, а не роскошь.

— Это похоже на хосканнеровскую пропаганду. Я обвиняю Вольдемара Хосканнера в распространении ложных слухов. Он просто сеет панику.

— Гм, уверяю вас, сообщения о мятежах не являются преувеличением. Тысячи людей уже убиты. А теперь скажите мне, где находятся прииски меланжи!

Получая неподдельное удовольствие от неловкости и бессилия, какие испытывал его гость, Джесси развел руками.

— Я полагаю, что вы сами можете выехать в пустыню и поискать моих людей, если считаете это своей имперской обязанностью. Но Дюнный Мир — большая планета, а в пустыне порой случаются непредвиденные и страшные вещи. Поверьте мне: мы с сыном сами едва не погибли там. Погода может резко измениться в любой, самый неожиданный момент. — Он похрустел пальцами. — Если вы вопреки данному мной совету отправитесь в пустыню, то я не смогу гарантировать вашей безопасности.

Бауэрс застыл в холодном молчании, прочитав нескрываемую угрозу во взгляде Джесси Линкама.

— Вы хотите сказать, что игра идет без всяких правил? Вы осмеливаетесь угрожать мне, пользуясь словами Императора?

— Как вы совершенно справедливо заметили, вы — непревзойденный специалист по договорам, а в особенности по тому, что читают в сносках и между строк. Но я всего лишь неопытный аристократ, столкнувшийся с тяжелым вызовом. — Он выдержал эффектную паузу. — С вызовом, который я принял со всей серьезностью.

Джесси проводил к выходу незваного визитера. Однако Линкам понимал, что Бауэрс не сдастся и не опустит руки. Но новый правитель Дюнного Мира надеялся, что сумеет накопить достаточно меланжи до того, как имперский инспектор раскроет его секрет.

22

Хороший бригадир направляет работу своих людей и добивается наилучшего ее исполнения. Хороший экипаж беспрекословно следует приказу и работает на пределе своих способностей. В данном случае мы не преуспели ни в том, ни в другом.

Гурни Халлек. Донесение о происшествии.

Поужинав в своем временном лагере, усталые рабочие выпили по порции меланжевого пива и принялись рассказывать друг другу всякие истории. В походной столовой висел тяжелый, пропитавший все коричный запах пряности.

Хотя люди находились здесь, вдали от Картага, уже много недель, в течение которых они были оторваны от своих домов и семей, рабочие, в большинстве, были довольны своим положением и условиями труда. Новый повар нашел способ улучшить вкусовые качества консервированных продуктов (хотя и ворчал беспрерывно по поводу плачевности своего нынешнего положения); к тому же каждый рабочий получал теперь удвоенный рацион воды. Даже женщины легкого поведения были рады оказывать свои услуги местным пленникам, так как знали, что на их счетах лежат солидные суммы, которые здесь было просто некуда тратить. Хотя многие из этих женщин были — по объективным меркам — не более чем высушенные солнцем мегеры и не отличались привлекательностью, рабочие не жаловались.

Но не все. Под спудом продолжало таиться недовольство.

Однажды вечером, когда Гурни по своему обыкновению играл на балисете в большой палатке, служившей рабочим столовой, люди отдыхали — одни дремали, другие проигрывали друг другу в кости и карты порции пряности. Музыка развлекала людей, а придворный шут и певец Линкама получал непритворное удовольствие от того, что каждый вечер находил себе благодарных слушателей.

— Брось-ка сюда свой балисет. Его надо как следует настроить, — с презрительным смешком произнес вдруг один из освобожденных, Найл Рев. — Я, пожалуй, наступлю на него ногой, может, начнет лучше играть.

Несколько человек рассмеялись. Кто-то посоветовал Реву заткнуться.

Гурни заставил себя отнестись к дерзкой реплике как к шутке, хотя язвительный и резкий тон не располагал к веселью.

— Может быть, мне также настроить тебя?

Рев налил себе еще крепкого пива из крана, укрепленного на столе. Когда Гурни снова заиграл, разозленный рабочий движением руки смел со стола кружки с пивом. Другие начали дружно ругать его за столь небрежное отношение к воде.

— Это место — не более чем тюрьма! Я — свободный человек, будьте вы все прокляты! Своими бонусами я уже давно заработал на обратный билет до дома, но меня держат здесь и не отпускают с этой чертовой планеты! Месяцами не отпускают! Пусть провалятся в ад Линкам и все его тайны. Он не имеет права обращаться с нами как с заключенными. — Он яростным взглядом окинул своих товарищей и снова возбужденно закричал, обращаясь к ним: — Они не имеют права держать нас здесь, ребята! Все, кто хочет вернуться в Картаг, за мной!

Он бросился к герметичной двери, не пропускавшей пары воды, распахнул ее и направился к огороженной посадочной площадке, на которой стояли орниджеты и подъемники. Некоторые рабочие лишь рассмеялись этой выходке, но полдюжины горняков последовали за Ревом в душную знойную ночь. Крупные бонусы, которые они получали за добычу пряности, не имели в их глазах никакой цены, если на них было невозможно покинуть планету — или, на худой конец, спустить их в увеселительных заведениях Картага.

Быстрым шагом Гурни последовал за Ревом. Певец вышел на улицу, и в лицо ему ударил нестерпимо горячий воздух. Расшвыряв несколько пьяных рабочих, пошедших с Ревом, Гурни бросился к взбешенному зачинщику. Движения Халлека были неумолимы, как горная лавина. Он схватил Рева в тот момент, когда он начал взбираться на борт орниджета, и мощным ударом повалил буяна на песок.

Из столовой, потешаясь над Ревом и подбадривая Гурни, вывалилась ватага добытчиков, отпуская оскорбительные замечания по поводу освобожденного. Однако горстка рабочих, ворча, встала на сторону Рева. Две потасканные проститутки с равнодушными лицами взирали на происходящее, что, впрочем, не производило на них ровно никакого впечатления.

Рев, пошатываясь, встал на ноги и вдруг с неожиданной быстротой извлек из кармана ультразвуковой нож, лезвие которого зловеще блеснуло в скудном лагерном освещении.

Гурни отступил на один шаг.

— О, так тебе вздумалось поиграть? — Он извлек свой кинжал, нажал кнопку на рукоятке, и клинок стал острее алмазной бритвы. — Со мной?!

Гурни взмахнул рукой, и клинок описал в воздухе сверкающую дугу. Рев с преувеличенной быстротой попытался отбить удар, но Гурни изменил направление движения, перехватил кинжал и, ударив освобожденного по руке, сломал ему кости. Рев вскрикнул, и нож вывалился из его руки на песок.

— Хватит на сегодня этого вздора, — сказал Гурни, пряча кинжал в ножны.

В этот момент сзади кто-то нанес Гурни удар по голове. Он упал, стукнувшись о вымощенную металлическими плитами площадку. Он услышал голоса, чей-то крик — и последнее, что он успел увидеть, — была обутая в тяжелый ботинок нога, нацеленная ему в лоб…

* * *

Гурни очнулся от зверской головной боли. Боль внутри черепа пульсировала и билась, в ушах стоял неумолчный звон, и Гурни стоило немалых трудов сосредоточить взгляд и различить над собой участливые глаза доктора Каллингтона Юэха.

— О, вы нас всех изрядно напугали, дружище, — сказал старый военный хирург.

— Что вы здесь делаете? — спросил Гурни, зная, что врач не может находиться на базе, так как не посвящен в тайны добычи пряности. — Вы не должны находиться здесь.

— Так позаботьтесь о том, чтобы мне не пришлось снова приезжать сюда. Когда мы получили сообщение из лагеря о том, что вы находитесь без сознания уже несколько часов, кавалер Линкам направил меня сюда. Ваши люди очень тревожились за вас!

— За исключением тех, кто дал мне по голове, — простонал Гурни.

— Ну, знаете, в семье не без урода. Большинство ваших рабочих — славные и добрые ребята. Когда я приехал, они топтались вокруг вас, как толпа хлопочущих, хотя и бестолковых сиделок. — Хирург положил на рассеченный лоб Гурни тампон, смоченный какой-то едко пахнувшей жидкостью. — И это хорошо, что я приехал. Вы рисковали так и остаться навсегда в коме, если бы я не ввел вам нужных лекарств.

Гурни застонал громче.

— Доктор, вы не захватили с собой чего-нибудь болеутоляющего? А, дружище?

Врач щелкнул языком.

— Вы уже и так получили полную дозу. Думаю, что головная боль покажется вам сущим пустяком после того, как вы получите добрую выволочку от кавалера Линкама за то, что не можете как следует руководить своими рабочими.

Все еще наполовину оглушенный, Гурни пробормотал:

— Что случилось?

— Некоторые ваши рабочие завладели орниджетом и самовольно прилетели в Картаг. К счастью, предупреждение из лагеря пришло вовремя, и люди генерала Туэка перехватили их во время посадки. Шайка пьяниц!

— Они успели с кем-то поговорить? — встревоженный Гурни попытался сесть, но хирург мягко уложил его на спину.

— Не волнуйтесь. Туэк посадил их под арест. Так что целы ваши секреты.

23

Когда весь мир вокруг сух, как пыль, достаточно бывает и простого воспоминания о красоте.

Дороти Мэйпс. Жизнь наложницы.

Население Картага, месяцами не видевшее добывавших где-то в пустыне пряность рабочих, глухо волновалось. Город полнился слухами, люди злились, возлагая вину на Линкама. Видя лишь скудные партии меланжи, доставляемые в город, и ничего не зная о тайных складах и замаскированных силосных ямах, люди чувствовали не надежду, а все возраставшую ярость и озлобление.

Хотя Найл Рев и его приятели-беглецы были схвачены в момент приземления, дикие россказни о невольничьих лагерях каким-то образом просочилась в народ. Начали ходить слухи и о невероятной роскоши Дома Линкамов. Джесси продолжал бесплатно раздавать воду, и запасы ее в доме правителя казались неисчерпаемыми. Люди по этому поводу предались подозрительности, вместо того чтобы испытывать человеческую благодарность.

Несомненно раззадоренные тайными агентами Хосканнера недовольные собрались перед домом правителя, подогретые новым необоснованным слухом. Казалось, что у этой группы не было вожака, что делало людей еще более опасными. Они потребовали, чтобы им разрешили войти внутрь. В руках недовольных виднелось самодельное оружие, и генералу Туэку, который планировал возможную оборону дома, пришлось снять кордон солдат, охранявших имперский корабль с советником Бауэрсом на борту.

Джесси кипел от гнева. Сколько хосканнеровских агентов сейчас выскальзывает из корабля и проникает в Картаг, растворяясь среди населения? Они очень долго находились запертыми на борту, и было бы верхом глупости с их стороны не использовать такой шанс. А неблагодарное городское население, без сомнения, будет всячески помогать им — будь то намеренно или нет.

Кавалер Линкам смотрел через окно на лица людей из толпы и проникался точно таким же гневом, которым была заряжена толпа. Понимают ли они, что сейчас поставлено на карту?

— Я уже распределил все наши запасы воды, Эсмар, и из наших собственных запасов пряности оплатил доставку дополнительных галлонов воды. Я удвоил им рацион, дал им все, в чем они нуждались. Но они не испытывают жажду — они чувствуют себя несчастными. — Он с отвращением поморщился. — Их ничто не может удовлетворить. Они вечно всем недовольны.

Туэк, помрачнев, ответил:

— Иногда обвинения заглушают самую добрую волю, милорд. Если жаждущему человеку сегодня дать воды, то завтра он потребует еще. Их память избирательна, но может ли кто-нибудь из них сказать, что сейчас их жизнь хуже того, чем она была при Хосканнере?

— Если бы я дал им целый океан, они все равно продолжали бы жаловаться. Сейчас страдают от жажды только те, кто проиграл в карты или потерял свою долю воды. Я проявил верх щедрости, стараясь купить их хорошее отношение. Я хотел стать для них таким же благородным правителем, каким я был для народа Каталана. Но им здесь плевать на мою щедрость.

В первых рядах заголосила какая-то лавочница:

— Мы хотим посмотреть на вашу роскошную оранжерею! Мы знаем, что она есть в доме.

— Там растут кустарники и цветы! — завопила еще одна женщина. — Как вы смеете лить воду на цветочки, когда у нас от жажды потрескались глотки?!

Начальник службы безопасности был озадачен и смущен. Он обернулся к Джесси.

— Оранжерея? Откуда возник этот нелепый слух? Резиденты Хосканнера сеют недовольство, бередят старые раны. — Жестом Туэк приказал солдатам выступить вперед и поднять оружие на изготовку.

Джесси побледнел.

— Здесь есть оранжерея, ее оставил здесь Вальдемар. Я думал, что о ней не знает никто… кроме Дороти и меня.

Туэк прищурился, добавив эти сведения к своим подозрениям.

— Значит, она была одной из тех немногих, кто знал… а теперь информация просочилась в толпу?

— Прекратите, Эсмар, — вспылил Джесси. Подталкиваемые находившимися позади провокаторами, передние ряды поднялись на несколько ступенек по лестнице, ведущей ко входу.

— Мы можем ворваться внутрь!

— Остановитесь, или мои люди будут стрелять! — зычно крикнул Туэк.