Луна двадцати рук (сборник)

— Суарец.

Первая секретарша генерала тут же связалась с различными отделами. Все отвечали, что лейтенант Суарец был и только сию минуту вышел в соседнюю комнату.

— Должно быть, это козни Отдела психоанализа! — возмущенно воскликнула первая секретарша.

Глаза старого генерала сверкнули гневом:

— Рано или поздно мы за все рассчитаемся с этими докторами.

— Смею вам напомнить, господин генерал, — ледяным голосом сказала секретарша, — что, согласно Уставу, каждый человек, если он находится в невменяемом состоянии, должен быть подвергнут психоанализу. Лишь после этого его можно допустить к вам на прием.

— Что за тип, этот ваш помощник? — подозрительно спросил генерал Пандха Тун. — До такой степени потерять голову!

— Простите, господин генерал, но вы, по-видимому, не отдаете себе отчета в серьезности положения. Марсиане хотят напасть на Землю.

Генерал грозно нахмурился.

— Кто вы такой, чтобы делать мне замечания? Его превосходительство Министр? Не забывайтесь, капитан. У вас, космонавтов, очень бурная фантазия. Марсиане наши друзья… Наши давние союзники. Я вам не верю. И молите бога, чтобы я оказался прав. Иначе я просто не знаю, как вы сумеете оправдаться перед военным трибуналом. Ваш второй пилот находится здесь уже три дня и до сих пор не удосужился сообщить мне столь важные сведения!

— Но, господин генерал, я еще в космосе просил вас о встрече.

— Совершенно точно, — подтвердила секретарша. — У меня отличная память. Звездолет «Альтаир Пять», капитан Владимир Кларк, просьба о встрече. Ваше заявление находится на подписи у Генерального директора.

— И оно до сих пор не подписано?

— Он подписывает две докладные в час.

— Так мало?

— Вы хотите сказать — «так много». Секретари пишут письма, кибернетические машины обрабатывают данные, но окончательное, всесторонне продуманное решение вопроса зависит только от Генерального директора. Он один знает, как настроен Министр, и единственный, кто может переговорить с ним лично.

— А если вопрос чрезвычайно срочный?

— Тогда действуют по срочному каналу. Красный бланк…

— Но по милости этого красного бланка я потерял впустую целое утро! Поверите ли, я проник сюда лишь по ординарному каналу, которым никто больше не пользуется.

— И поступили крайне неблагоразумно. Теперь ваша докладная наверняка застряла в секретариате.

Кларк побледнел и грозно простер руку.

— Запомните, на вас ложится вся ответственность за возможную гибель Земли.

— Я не несу никакой ответственности, так же как господин генерал. Ваша докладная идет должным порядком.

Кларк застонал:

— Готов поручиться, что Суарец уже говорил с вами и потому сошел с ума.

— Что это еще за намеки… полегче на поворотах… Устав требует проявлять уважение к работникам отдела. Я здесь работаю и выполняю свой долг, а вы — обычный посетитель. Поэтому прошу вас быть повежливее.

Первая секретарша решительно направилась к двери, а генерал не сводил восхищенного взгляда с ее бедер. Кларк понял, что от старика ничего путного не добьешься. Он в тоске закрыл лицо руками, и на миг ему показалось, что перед ним Мария. Она смотрит на него какими испуганными, умоляющими глазами… Нет, он должен что-то предпринять, должен!

— Я сам поговорю с Директором! — крикнул он.

— Безумец! — воскликнул генерал. — Вас посадят в тюрьму за оскорбление официального лица. Впрочем, раз уж вы впутались в эту скверную историю, — пробормотал он, — то сами и ищите выход… Направить сюда помощника и потерять его вместе с бортовым журналом, словно… словно перчатки!

— Но если в Отделе психоанализа…

— Вот именно! — обрадовался генерал; он нашел козла отпущения. — Забирайте ваши бумаги и отправляйтесь наверх к главному вице-секретарю. А Отделом психоанализа я займусь лично. С ума сойти! Суют нос в дела, которые их абсолютно не касаются, — рявкнул он. — Ставят под угрозу военную тайну! Это вредительство. Вернее, диверсия, явная диверсия. — Он рывком придвинул к себе портативный стенотайп и начал яростно диктовать.

— Главному врачу Отдела психоанализа, а также к сведению…

Капитан вылетел из кабинета со скоростью звука; за ним неотступно следовал верный Шарье.

— Лифт… вон там.

Они вскочили в кабину лифта, поднялись на последний этаж и очутились в коридоре, освещенном мощными лампами.

— Уже ночь! — уныло сказал Шарье.

Образцовые служащие неутомимо трудились, терпеливо ожидая, пока их сменят столь же образцовые служащие. Из кабинета главного вице-секретаря доносились собачий лай и тоненький успокаивающий голосок. У Кларка возникло предчувствие, что Суарец находится именно здесь. Он распахнул дверь.

— Как вы смеете? — с возмущением крикнул вице-секретарь. Кларк даже бровью не повел.

— Суарец, дорогой, наконец-то! — крикнул он, бросившись к помощнику.

— Командир! — радостно завопил Суарец. — Я тут просто очумел. Уже три дня…

— Знаю, все знаю!

Он хлопнул Суареца по плечу.

— Ну вот мы и вместе. Где главный вице-секретарь?

Кларк вместе с двумя офицерами по бокам, казалось, заполнил всю комнату.

Низенький вице-секретарь пропищал:

— Какой? Дневной или ночной?

— Любой. Я ищу человека, который мог бы доложить Министру, что марсиане хотят захватить Землю.

— Вы шутите?

— По-вашему, трое офицеров пришли сюда шутки шутить?

Маленький вице-секретарь съежился, словно мокрая губка. Он стал рыться в бумагах и наконец в полном замешательстве пролепетал.

— Но вот бланки… читайте сами… Тут написано, что лейтенант Суарец хочет жениться на марсианке, а капитан Кларк не умеет провести кролика на травку но лабиринту.

— Вредительство в Отделе психоанализа! — гаркнул Кларк. — То же считает и генерал Пандха Тун!

— Возможно… — Вице-секретарь впился проницательным взглядом в трех офицеров. — Ох, уж эти коллеги, закулисные интриганы, они уже не раз обводили его вокруг пальца!

— Родина в опасности! — крикнул Шарье.

И тут коротышка вице-секретарь вскочил как ужаленный. Настало время показать всему министерству, кто такой вице-секретарь Парапопулос.

— Я истинный патриот, — решительно объявил он. — Но также и неподкупный служащий. В Уставе подобный случай не предусмотрен. Как я могу разрешить переговоры с Министром без соблюдения необходимых формальностей?

— Речь идет о спасении человечества! — прогремел Кларк.

Вице-секретарь испуганно вскинул голову:

— Понимаю, понимаю… родина… марсиане нас предали… Знаете что! — Удостоверившись, что никто не может их подслушать, вице-секретарь сжался в комок и с замиранием сердца прошептал: — Вы пойдете на штурм! А я буду прикрывать вас с тыла. Через несколько минут я заканчиваю работу. Меня сменит мой заместитель. Я объясню ему положение вещей, а вы поскорей бегите в последнюю комнату по коридору; она как раз перед самой приемной министра. Там Дневной директор сдает дежурство Ночному. Постарайтесь проникнуть в комнату и сделайте вид, будто вас уже приняли. А главное, не теряйте драгоценного времени.

Трое космонавтов помчались по коридору.

Пока Дневной Генеральный директор обменивался рукопожатием с Ночным, они проскользнули в комнату. Едва появился Ночной директор, они вытянулись по стойке смирно.

— Господин Генеральный директор! — громогласно объявил Кларк, не дав никому даже рта раскрыть. ~- Продолжаю свое сообщение, прерванное в связи с окончанием работы дневной смены. Вам выпала историческая миссия доложить его превосходительству Министру, что марсиане готовятся напасть на Землю. Вот рапорт, завизированный во всех отделах министерства. Нельзя терять ни минуты. Вот снимки вражеских кораблей. Смотрите.

Все трое офицеров стали размахивать бумагами перед носом Генерального директора, посеяв неописуемую панику среди секретарей, которым они не давали произнести ни слова.

— Родина в опасности! — кричал Шарье в лицо каждому, кто пытался хоть что-то возразить.

— Уже три дня! Целых три дня мое донесение блуждает по министерству. И до сих пор никто его вам не показал! — гремел голос Кларка.

— Три дня! — завопил Ночной директор, нажав на все кнопки и схватив оба рапидофона. — Подумать только, три дня! Пошевеливайтесь! — крикнул он личным секретарям. — Пошевеливайтесь! Вы дохлые курицы, а не секретари. Глупцы, стадо баранов, вот вы кто! Живо! Не то я разгоню все министерство. — Он выскочил в коридор, яростно потрясая папкой, а вслед за ним выбежали и три космонавта. Распахнулись двери, из всех комнат высыпали служащие, и вскоре коридор запрудили начальники отделов, их помощники, первые и вторые секретари. Они громко протестовали, размахивая желтыми, красными, зелеными и фиолетовыми бланками.

— Господин Директор абсолютно прав, — спокойно объяснил Кларк. — Марсиане хотят нас победить с помощью секретного тотального оружия.

— Они будут разгромлены! — в патриотическом экстазе крикнул Генеральный директор и постучал в дверь кабинета Ночного министра.

Все умолкли. Послышался замогильный голос.

— Войдите.

«Что-то он мрачен. Может, ему уже все известно?» Директор нерешительно взялся за дверную ручку.

В этот миг взвыли сирены, со свистом рванулись в небо ракеты, открыли огонь зенитные орудия, небоскреб качнуло, из окон коридора вылетело несколько стекол. Генеральный директор, судорожно вцепившись в дверную ручку, смотрел на вспышки залпов за окнами.

— Проклятые изменники! — вскричал он. — Но все равно им не победить!

Он распахнул дверь, и все увидели в кресле Министра существо чудовищных размеров с четырьмя змеевидными руками и длинным хоботом.

— Ма… ма… марсиане!

Снаружи грохот взрывов постепенно стихал.

Из приемной министерства вышли двое солдат-марсиан, вооруженных пистолетами-василисками, способными за три секунды превратить человека в каменное изваяние. За солдатами шествовал новый Ночной министр. Его хобот был гордо вздернут. Земляне робко прижались к стене.

— Мы захватили Землю, применив секретное оружие. — Хобот грозно потянулся к служащим. — Что из этого следует? А то, что отдел будет работать как прежде. Господин Генеральный директор, доложите мне о спорных делах. Прошу всех удалиться. Вы нарушаете Устав. За работу, господа, за работу.

Служащие молча разбрелись по кабинетам.

Марсианин направился к своему письменному столу. Тут он увидел трех офицеров, которые, стоя у стены, с ужасом смотрели на него.

— Вы, я вижу, крепкие парни. Потрудитесь-ка отнести вниз моего предшественника и портрет Президента. Да поживее.

Дула пистолетов-василисков заставили всех троих поторопиться. Опустив голову, офицеры вошли в приемную и вскоре появились уже под конвоем солдата-марсианина, который грозно потрясал хоботом, сжимая по пистолету-василиску в каждой из четырех рук.

Шаръе и Суарец с трудом несли окаменевшее тело Ночного министра, — правая рука его так и застыла в торжественном приветствии. За ними тащился Кларк, держа в объятиях огромный портрет Всемирного Президента, старика с грустной улыбкой на лице, которого все называли Отцом человечества.

Печальное шествие замыкал еще один вооруженный до зубов марсианин. Когда смолкли орудия побежденных, среди наступившей тишины в коридоре Министерства Межпланетных дел гулко раздались шаги завоевателей. Служащие, с перекошенными от ужаса лицами, исподтишка смотрели в замочные скважины на марсиан, которые, сломив сопротивление Земли, взяли Бюрократию в свои руки.

АННА РИНОНАПОЛИ

ФАНТАСТ ДЖАКОМО ЛЕОПАРДИ

Ровно пять минут в дезинфекционной, предписанный правилами фиолетовый халат с золотой каймой и европейским гербом на нагрудном кармане, над которым красуется большая позолоченная буква Н, и, наконец, коллективная зарядка под просторным искусственным куполом, где кондиционированный воздух остается теплым и прозрачным. Эроальдо Банкони спортивной походкой пересек двор и направился к коллегам.

Внезапно он остановился. Голубые цветы на клумбе сорсем поблекли: нужно сказать техническому директору, чтобы он срочно сменил поставщиков пластифлоры — уже не впервые фиалки и незабудки блекнут, не простояв и месяца.

Он придирчиво осмотрел пальмы и пинии, которые ничем не отличались от настоящих деревьев. Впрочем, ему редко приходилось видеть живые деревья. Летом он неизменно участвовал в методических конференциях: щедрые суточные позволяли почти месяц держать жену и сына на даче под целебным куполом Пайдеи, где обычно проводились общеевропейские конференции, но потом вся семья неизменно возвращалась в Милан. А в городе отдыхать можно было только в двух комнатушках, куда все же поступал очищенный воздух, или в пластифлорном парке, настолько переполненном, что там трудно было дышать.

Ученики входили в классы под наблюдением преподавателей-пенсионеров. Эроальдо направился в учительскую. Он подошел к своему столику, повернул ручку, и на экране появилось расписание: урок в третьем классе, два урока во втором, «окно» и урок в первом. Превосходно. Теперь взглянем на развешанные по стенам ежедневные методические разработки, одиняковые для всех параллельных классов. Он нажал кнопку класса «Дзета»; на экране зажглись названия уроков. Первый урок: Кг-совр 71; второй урок: Кн-карточка 49; третий урок: Д-ДА; пятый урок: Кгэфильм 85.

Вынув из шкафов учебные материалы, он уложил их на тележку. Затем присоединился к коллегам, выстроившимся в коридоре в ожидании первого звонка, который неизменно раздавался ровно без десяти девять.

— Идет, идет!

Староста третьего класса «Дзета» следил, когда он появится, выглядывая из-за двери; заметив преподавателя, он спрятался, снова высунул голову, вежливо поздоровался, выхватил тележку, подал Эроальдо красную карточку с фамилиями отсутствующих и попросил подписать ее. После этого он приготовился выслушать приказания учителя, радуясь, что остальные ученики отчаянно ему завидуют.

— Сегодня у нас Кг-совр 71. Думаю, вы и сами знаете, что это означает — урок культуры, грамматическая часть. А потом мы просмотрим пояснительный фильм, — сказал Эроальдо.

Староста поставил на магнитофон кассету с уроком 71, сел на место и, пока преподаватель заполнял рабочую карточку, вместе с другими учениками прослушал запись лекции. Затем ученики повернулись на своих стульчиках и просмотрели фильм.

— Все ясно? — спросил Эроальдо. — Если кто-то чего-нибудь не понял, он может днем еще раз посмотреть и прослушать этот урок на семинаре культуры.

Класс недовольно зашумел. Эроальдо прекрасно понимал, что ни один мальчишка не захочет пойти на дневные уроки — ведь это необязательно. Такое отношение к занятиям раздражало заведующую учебным сектором, но ничего не поделаешь; возможно, в ее времена мальчишки занимались больше и серьезнее.

Когда Эроальдо вошел во второй класс, ему бросилось в глаза, что ученики сильно возбуждены: они со дня на день ждали контрольную работу.

Улыбаясь, он успокоил их — это же очень просто: Кн-карточка 49, даже элементарно! — и велел раздать карандаши и бланки, а сам стал заполнять карточкуобразец для вычислительной машины.

— Все готовы? — Эроальдо посмотрел на электрические настенные часы, выждал, пока стрелка встанет точно против деления, и подал сигнал. Ученики принялись за работу. Он взглянул на карточку-образец. Ничего страшного: то же, что и месяц назад. На этот раз все должно пройти благополучно, даже заведующая учебным сектором не придерется.

В соответствии со строго научным методом ежедневную программу, одинаковую для всех параллельных классов, составляли в начале учебного года — плохие результаты контрольных работ вынуждали преподавателей повторять проверку. Если же был неудачен общий итог, то созывался педагогический совет, который принимал решение изменить план лекций. Только совету было предоставлено это право.