Помоги проекту - поделись книгой:
Прошло не менее получаса, прежде чем он заметил человека, бредущего через поляну. Шлем скафандра затенял его лицо, и Хэм разглядел только большие, обведенные темными кругами глаза.
— Привет! Мне пришло в голову нанести вам визит. Меня зовут Гамильтон Хэммонд, но, как вы, конечно, догадались, друзья называют меня Хэм.
Фактор остановился, после чего заговорил удивительно мягким и приглушенным голосом, с явным английским акцентом.
— Может, вы отодвинетесь и впустите меня? — Голос его звучал холодно и враждебно.
Хэм почувствовал удивление и гнев.
— Черт возьми! — рявкнул он. — Ну и гостеприимство!
— Для вас нет места под моей крышей. — Хозяин остановился в дверях. — Вы американец? А что делаете на британской территории? Могу я взглянуть на ваш паспорт?
— Торговец, верно? — Фактор был худощав, а тон его резок. — Короче говоря, контрабандист и находишься здесь нелегально. Убирайся!
Хэм стиснул зубы.
— Легально или нет, — сказал он, — это не имеет значения. Я уполномочен пользоваться привилегиями, вытекающими из кодекса пограничья. Мне хочется вдохнуть чистого воздуха, стереть с лица пот и что-нибудь съесть. Открой дверь и войдем.
Перед глазами его сверкнул автоматический пистолет.
— Попробуй и будешь кормить плесень.
Как и все венерианские пионеры, Хэм по необходимости был смел и предприимчив. Как говорят в Штатах — крутой парень.
— Что ж, это убеждает. Я бы только хотел что-нибудь съесть.
— Подожди дождя, — холодно ответил фактор и повернулся к двери, чтобы ее открыть.
В ту же секунду Хэм пнул пистолет, который ударился о стену и упал в траву. Противник потянулся за огнеметом, висящим на боку, и Хэм схватил его за запястье.
Захват был настолько силен, что фактор тут же перестал вырываться, а Хэм испытал мгновенное удивление от хрупкости запястья, которую почувствовал сквозь слой трансдермы.
— Слушай! — рявкнул он. — Я собираюсь поесть в этом доме. Открывай дверь!
Теперь он держал его за обе руки. Типчик казался удивительно слабым, он кивнул головой, и Хэм отпустил руку. Дверь открылась, и они вошли.
Внутри его поразила совершенно неслыханная роскошь. Массивные стулья, солидный стол, даже книги, наверняка законсервированные экстрактом плауна от плесени, которая порой проникает в дома, несмотря на сетки, фильтры и автоматические распылители. Когда они вошли, автоматический распылитель окружил их облаком дезинфицирующих средств, чтобы убить споры плесени, которые могли бы попасть внутрь в момент открытия двери.
Хэм тяжело сел, внимательно следя за хозяином. Он оставил ему огнемет в кобуре на поясе, уверенный, что успеет опередить этого мозгляка; кроме того, кто, находясь в здравом уме, рискнет стрелять из огнемета в доме?
Хэм занялся забралом, доставанием продуктов из рюкзака, вытиранием вспотевшего лица, тогда как его товарищ — или противник — молча стоял и смотрел. Хэм некоторое время следил за открытой банкой мясных консервов, но плесень не появилась, и он начал есть.
— Какого черта, — буркнул он, — ты не поднимешь забрала? — Тот упрямо молчал. — Боишься, что увижу твое лицо? Твоя физиономия меня не интересует, я не фараон.
Молчание. Он попытался еще раз.
— Как тебя зовут?
— Барлингем. Пат Барлингем.
Хэм рассмеялся.
— Патрик Барлингем умер, приятель. Я его знал. — Никакого ответа. — Если не хочешь говорить, как тебя зовут, по крайней мере не оскорбляй памяти хорошего человека и великого исследователя.
— Спасибо, — голос звучал сардонически. — Это был мой отец.
— Еще одна ложь. У Барлингема не было сына, а только… Хэм озадаченно замолк. — Открой забрало! — крикнул он.
— Почему бы и нет? — сказал мягкий голос, и противосолнечное забрало опустилось.
Хэм проглотил слюну. Авантюрист и венерианский торговец был все-таки джентльменом, лишь жажда быстрого обогащения привела его, по образованию инженера, в Горячие Земли.
— Прошу прощения, — буркнул он.
— Эх вы, доблестные американские браконьеры! — насмешливо отозвалась Пат. — Вы все такие храбрые, чтобы навязываться женщине?
— Что вы делаете в таком месте?
— Я вовсе не обязана отвечать на ваш вопрос. — Она неопределенно махнула рукой, указывая вглубь комнаты. — Я классифицирую флору и фауну Горячих Земель. Меня зовут Патриция Барлингем, я биолог.
Только теперь он заметил образцы, законсервированные в банках и стоявшие в следующем помещении, вероятно, лаборатории.
— Одинокая девушка в Тропиках? Простите, но вы слишком легкомысленны.
— Я не ожидала встреч с американскими браконьерами.
Хэм покраснел.
— Можете не бояться меня. Я ухожу. — Он поднял руку к своему забралу.
В ту же секунду Патриция выхватила из ящика стола автоматический пистолет.
— Я вас не задерживаю, мистер Хэммонд, — холодно сказала она. — Но ксикстхил останется у меня, как собственность британской, короны. Вы украли его на нашей территории, и я его конфискую.
Хэм уставился на нее.
— Я рискнул всем, что имею, чтобы добыть этот ксикстхил, и, если лишусь его, буду банкротом. Вы возьмете его только с трупа!
— Посмотрим.
Хэм захлопнул шлем и сел.
— Мисс Барлингем, — сказал он. — Не думаю, чтобы вы решились выстрелить в живого человека, но, чтобы забрать ксикстхил, вам придется нажать на спуск. У меня есть время. Я буду сидеть, пока вы не упадете от усталости.
Он смотрел прямо в ее серые глаза; пистолет был нацелен в его сердце, но выстрела все не было.
Наконец девушка сдалась.
— Ты выиграл, браконьер. — Она бросила пистолет в пустой ящик. — А теперь убирайся.
— С удовольствием! — поспешно ответил он.
Хэммонд встал и коснулся забрала, но его остановил крик девушки. Подозревая новую хитрость, он повернулся. Широко открытыми от страха глазами девушка смотрела в окно.
Хэм заметил спутанную растительность, а затем огромную беловатую массу. Чудовищных размеров пузан размеренно полз в сторону их убежища. Послышалось слабое «плум», а потом окно закрыла клейкая масса. Чудовище, достаточно большое, чтобы поглотить все здание, разделилось на две части и обтекало его вокруг, соединившись по другую сторону.
Тишину прервал взволнованный голос Пат,
— Твой шлем, идиот! — резко сказала она. — Закрой его!
— Шлем? Зачем? — Несмотря на сомнения, он автоматически выполнил приказ.
— Смотри — пищеварительный сок!
Она показала на стены, на которых появились тысячи маленьких светлых точек. Пищеварительные соки пузана, достаточно агрессивные, чтобы переварить любую пищу, коррозировали металл, ставший пористым. Жилище было уничтожено бесповоротно.
В мгновение ока косматые пятна плесени появились на остатках его обеда, а красновато-зеленый чехол покрыл стол и стулья.
Они переглянулись, и Хэм рассмеялся.
— Ага, — сказал он, — теперь и вы бездомны. Мой дом утонул в грязи.
— Этого следовало ожидать, — ледяным тоном ответила Пат. — Вы, янки, не можете догадаться, что нужно искать твердое основание. Коренные породы находятся здесь на глубине шести футов, и мой дом стоит на сваях.
— Во всяком случае ведете вы себя хладнокровно. Что вы собираетесь делать теперь?
— Можете не беспокоиться, я отлично справлюсь.
— Как?
— Не ваше дело. Каждый месяц ко мне прилетает ракета.
— В таком случае вы должны быть миллионершей.
— Экспедицию финансирует Королевское Общество, — холодно сказала она. — Ракета должна прибыть сюда…
Она сделала паузу, и Хэму показалось, что лицо ее под прикрытием шлема побледнело.
— Должна прибыть… когда?
— Она была тут два дня назад. Я совсем об этом забыла.
— Понимаю. И вы считаете, что сможете целый месяц ждать следующую?
Пат возмущенно смотрела на него.
— А вы понимаете, — продолжал он, — что ждет вас в течение этого месяца? Через десять дней начнется лето, а взгляните только на вашу лачугу. — Он указал на стены, на которых расползались коричневые и рыжие пятна, От его резкого движения кусок стены размером с блюдце со скрежетом вывалился наружу. — Через два дня это развалится полностью. Что вы будете делать без укрытия, когда температура начнет подниматься до семидесяти, восьмидесяти градусов? Я вам скажу: вы погибнете!
Пат молчала.
— Прежде чем сюда вернется ракета, вы превратитесь в бесформенную массу плесени, — сказал Хэм. — А потом в груду голых костей, которые пойдут на дно при первом же извержении грязи.
— Заткнись! — выпалила она.
— Мое молчание не поможет. Сейчас я скажу, что вы можете сделать: забрать рюкзак и болотные лыжи и идти со мной. Если вы можете ходить так же, как говорить, мы дойдем до Страны Холода до лета.
— Идти с браконьером-янки? И не подумаю!
— А потом, — продолжал он, — мы можем без труда добраться до Эротии, солидного американского городка.
Пат потянулась за своим рюкзаком с предметом первой необходимости, лежащим наготове на случай несчастья, и закинула его за плечи. Потом вытащила толстую пачку записей, сделанных анилиновыми чернилами на трансдерме, смахнула попутно несколько пятен плесени и сунула свиток в рюкзак. Подняв пару болотных лыж, она решительно направилась к двери.
— Значит, идем? — засмеялся он.
— Я иду, — холодно ответила она. — В порядочный английский город Венобл. Одна.
— Венобл, — простонал он. — Это же двести миль к югу. И к тому же за Горами Вечности.
Патриция молча вышла из дома и повернула на запад в направлении Страны Холода. Хэм мгновение колебался, потом последовал за ней. Он не мог позволить девушке путешествовать в одиночку, а поскольку та игнорировала его присутствие, просто шел за ней следом, гневный и угрюмый.
Три часа, а может, и больше, они с трудом брели в бесконечном свете дня, уклоняясь от назойливых деревьев Джека-Хватателя. Шли в основном по не до конца еще заросшему следу первого пузана.
Хэма удивляла ловкость и гибкость девушки, которая скользила вдоль тропы со сноровкой туземца. Ему пришлось напомнить себе, что в некотором смысле она и БЫЛА туземцем. Дочь Патрика Барлингема была первым человеческим ребенком, рожденным на Венере, в колонии Венобл, основанной ее отцом.
Хэм вспоминал газетные статьи, появлявшиеся, когда Пат восьмилетним ребенком была выслана на Землю, — ему самому было тогда тринадцать. Сейчас ему исполнилось двадцать семь и, следовательно, Патриции Барлингем — двадцать два.
Они не обменялись ни словом до тех пор, пока выведенная из себя девушка резко не повернулась.
— Пожалуйста, уйди, — сказала она.
Хэм остановился.
— А я вам и не навязываюсь.
— Мне не нужен опекун. Я — лучший пионер, чем ты!
Хэм не спорил, и через минуту Пат воскликнула:
— Я ненавижу тебя, янки! Боже, как я тебя ненавижу! — Она повернулась и зашагала дальше.
Час спустя неожиданно началось извержение грязи. Безо всякого предупреждения водянистая масса закипела вокруг их ног, а растительность резко заколыхалась. Они торопливо закрепили ремнями болотные лыжи, в то время как самые тяжелые растения уже погружались с угрюмым бульканьем. Хэм вновь восхитился грацией девушки. Патриция скользила по волнующейся поверхности со скоростью, которой он не мог развить, и потому плелся далеко сзади.
Внезапно она остановилась. В районе грязеизвержения это очень опасно, и лишь критическая ситуация могла заставить девушку сделать это. Подойдя на сто футов, Хэм понял причину — на правом ботинке лопнуло крепление, и Пат беспомощно стояла, балансируя на левой ноге, пока вторая лыжа медленно погружалась. Черная грязь переваливалась через ее верх.
Девушка следила за приближением Хэма, а когда поняла, что он собирается делать, сказала:
Поделиться книгой: