Помоги проекту - поделись книгой:
Голубей ели всегда. Их в Америку завозили в качестве домашней птицы — на мясо. Диких голубей и горлиц всех видов всегда с удовольствием добывали охотники — это изысканное кушанье. В Северной Америке обитал странствующий голубь. Массовый эндемичный вид — больше нигде не водился. Обитал он в восточной части США, а размножался близ Великих озер. Птицы кочевали огромными стаями. Их насчитывалось от 3 до 5 миллиардов особей. С приходом европейцев, особенно в XIX веке, их стали активно истреблять. За медленным снижением численности между 1800 и 1870 годами последовало стремительное падение между 1870 и 1890 годами. Последний дикий странствующий голубь был убит в 1901 году. Теперь их совсем нет на свете.
На спортивных (почтовых) голубей распространяются общие положения законов о частной собственности. Если кто-то похитил или повредил вашу собственность, он должен возместить стоимость, покрыть убытки. Если это относится к голубятне с голубями на вашей земле — все более-менее ясно. Когда голубь улетает на громадное расстояние, в сотнях километров и попадает под выстрел охотника — сложно представить как именно закон может защитить вашу собственность?
4
У Билли никогда не лежало сердце к Сизому из углового гнезда, 260 °C. Несмотря на то что Сизый все еще числился в списках Серебряного ордена, Билли продолжал пренебрежительно относиться к нему. Случай с пароходом показал в нем труса. Кроме того, он, без сомнения, был еще и буяном.
Однажды утром Билли застал на голубятне драку. Два голубя, один большой и один маленький, носились, сцепившись, по полу, поднимая пыль. Когда удалось их разнять, Билли увидел, что маленький — Арно, а большой — Сизый из углового гнезда. Арно стойко сражался, но побеждал Сизый, так как был вдвое тяжелее.
Вскоре выяснилась и причина поединка — прелестная маленькая голубка. Большой Сизый давно уже раздражал Арно своей грубостью, но окончательным толчком к смертному бою послужила маленькая голубка. Билли не имел права скрутить Сизому шею, но сделал все что мог для своего любимца Арно.
Билли запер Арно с маленькой голубкой в отдельном помещении на две недели и для большей верности сделал то же с Большим Сизым, назначив ему в подруги первую подходящую даму.
Все вышло, как он ожидал. Маленькая голубка признала своим владыкой Арно, а «подходящая дама» — Большого Сизого. Обзавелись гнездами, и все, казалось, вело к тому, чтобы жить-поживать и добра наживать. Но Большой Сизый был очень велик и красив. Он умел выпячивать зоб, и на солнце вокруг его шеи появлялась такая радуга, что перед ним не устояла бы ни одна голубка.
А наш Арно, хотя плотно сложенный, был мал ростом и не особенно красив. Только глазки у него чудно сверкали. Вдобавок он часто покидал голубятню по важным делам, между тем как Большому Сизому только и было дела, что красоваться на голубятне и выставлять напоказ свои лишенные надписей крылья.
Писатели любят искать у животных, и преимущественно у голубей, примеры супружеской любви и верности. И они, в общем, правы, но — увы! — бывают исключения.
Жена Арно была с самого начала очарована Большим Сизым, и в конце концов однажды, когда муж ее был послан по делам, ужасное событие совершилось.
Возвратившись из Бостона, Арно увидел, что Большой Сизый, не отказываясь, однако, от своей законной «подходящей дамы» в угловом гнезде, в то же время присвоил себе его жену и гнездо. Последовал отчаянный бой. При нем присутствовали одни только жены, равнодушно гулявшие в отдалении. Арно бился своими чудесными крыльями, но изворотливость их не увеличивалась от летописи рекордов. Клюв его и ноги были малы, как у всякого хорошего почтового голубя, и отважное сердечко не могло возместить недостаток веса. Бой должен был кончиться не в его пользу. Жена беззаботно сидела на гнезде, как будто была тут ни при чем, и Арно был бы убит, если бы не подоспел вовремя Билли. Он так обозлился, что готов был скрутить Сизому шею, да только буян успел улизнуть из голубятни.
В течение нескольких дней Билли с нежностью ухаживал за Арно. Через неделю тот совсем оправился, а через десять дней был уже в пути. Он, по-видимому, простил неверной жене, так как, не подавая виду, продолжал с ней жить по-прежнему. В этот месяц он установил два новых рекорда: он принес письмо за десять миль в восемь минут и перелетел из Бостона в Нью-Йорк за четыре часа. Всякий раз его влекла обратно любовь к родине.
Печально было возвращение Арно, так как он снова застал свою жену в приятной беседе с Большим Сизым. Как он ни был утомлен, поединок возобновился и кончился бы смертью Арно, если бы не вмешался Билли. Он разнял бойцов, потом запер Сизого отдельно.
Между тем приближалось большое соревнование всех возрастов — полет на девятьсот миль из Чикаго в Нью-Йорк.
Голуби были отправлены в Чикаго по железной дороге. Там их выпустили одного за другим.
Чем лучше был голубь, тем позже его выпускали. Последним был выпущен Арно.
Миновав Чикаго, несколько голубей инстинктивно соединились в стаю. Возвратный голубь следует по прямой линии, когда повинуется общему чувству направления, но когда ему приходится проделывать знакомый уже путь, он обыкновенно придерживается известных признаков, сохранившихся у него в памяти. Большинство птиц тренировались по пути, идущему на Колумбус и Буффало. Арно знал дорогу на Колумбус, но знал дорогу и на Детройт. Поэтому, миновав озеро Мичиган, он полетел по прямой линии на Детройт. Таким образом, он сразу выиграл несколько миль.
Детройт, Буффало, Рочестер с их знакомыми башнями и трубами один за другим растаяли в пространстве, и приближались уже Сиракузы. День клонился к вечеру. Арно пролетел шестьсот миль в двенадцать часов и был, без всякого сомнения, впереди всех. Но вдруг ему захотелось пить. Пролетая над городскими крышами, он увидел голубятню и, спустившись с высоты двумя-тремя большими кругами, примкнул к своим соплеменникам и жадно напился из корытца. Он не раз уже проделывал это и раньше.
Всякий любитель голубей всегда желает, чтобы вестники пользовались его гостеприимством. Владелец голубятни был тут и заметил незнакомого голубя. Он осторожно стал на такое место, откуда мог следить за ним. Один из его собственных голубей вздумал было поспорить с пришельцем, и Арно, защищаясь развернутым крылом, выставил напоказ ряд напечатанных рекордов. Владелец дернул веревку дверцы, и через несколько мгновений Арно очутился у него в плену.
Похититель развернул испещренные надписями крылья, прочел один рекорд за другим и, взглянув на серебряное кольцо — ему бы следовало быть золотым, — прочел имя голубя и воскликнул:
— Арно! Арно! О, я слыхал о тебе, приятель, и очень рад, что получил тебя!
Он срезал записку и прочел:
«Арно оставил Чикаго сегодня в 4 часа утра. Он участвует в большом перелете всех возрастов по маршруту Чикаго — Нью-Йорк.»
— Шестьсот миль в двенадцать часов! Ты побил все рекорды!
И голубиный вор нежно, почти благоговейно впустил трепещущую птицу в клетку.
— Ну, — добавил он, — тебя, я знаю, не убедишь остаться, но я могу получить от тебя наследников и развести твою породу.
Итак, Арно был заперт в удобном помещении вместе с несколькими другими узниками. Хозяин голубятни, хотя и вор, был искренний любитель голубей. Он не отказывал своему пленнику ни в чем.
Так прошло три долгих месяца. Сперва Арно только и делал, что шагал по целым дням вдоль решетки, заглядывал вверх и вниз, где бы улизнуть, но на четвертый месяц он, видимо, отказался от побега, и внимательный тюремщик приступил к выполнению второй части программы. Он ввел к Арно застенчивую молодую голубку. Однако толку вышло мало: Арно не стал даже смотреть на нее. Немного погодя тюремщик удалил голубку, и Арно был на целый месяц оставлен в одиночном заключении. Затем привели новую голубку, но и с этой дело не пошло на лад, и так продолжалось целый год. Арно либо яростно колотил красавиц, либо выказывал к ним презрительное равнодушие, а временами старое желание вернуться домой снова возникало в нем с удвоенной силой, и он бился о проволочную стенку или в волнении метался взад и вперед. Когда началась ежегодная линька голубя, тюремщик бережно стал подбирать на память каждое выпадавшее из крыльев драгоценное перо, и, по мере того как вырастали новые, он аккуратно повторял на них историю славных подвигов Арно.
Медленно протянулось два года. Тюремщик переселил Арно в новую голубятню и дал ему новую самочку. Случайно в ней оказалось большое сходство с оставленной дома изменницей, и Арно обратил на нее внимание. Однажды тюремщику показалось, что его знаменитый пленник слегка ухаживает за красавицей, и — да, сомнения нет! — вот она готовит уже себе гнездо. Заключив из этого, что они окончательно столковались, тюремщик впервые открыл дверцу, и Арно очутился на свободе. Замешкался ли он? Растерялся ли? Ничуть не бывало.
Как только перед ним открылось свободное воздушное пространство, он рванулся на волю, развернул свои удивительные расписные крылья и бросился прочь от ненавистной тюрьмы — все дальше и дальше.
Голубь совсем не мирная птица, дерутся они постоянно. Агрессивность птиц обычно наследуется — от спокойных родителей чаще можно ожидать таких же спокойных детей, а от агрессивных — драчливых. У некоторых пород это можно считать породным признаком. «Лахоры» чаще очень мирные и спокойные птицы, а «русские барабанщики» весьма драчливые. Голуби не социальные существа, у них нет вожака, которому надо подчиняться. Доминирование заключается лишь в способности одолеть противника. При этом дерутся и голуби и голубки, без разницы. Просто обычно голуби крупнее и сильнее, но бывают и исключения. Если голубятня маленькая и проигравшему некуда спрятаться, бывают и смертельные исходы.
Единых правил соревнований нет даже внутри одной страны. Везде используют свои условия определения победителей. И соревнования для различных пород голубей проводят по разным правилам, со своими оценками. Обычно руководствуются такими критериями: абсолютное время беспересадочного полета (для высоколетных пород) и командный зачет по трем лучшим голубям в партии. Кроме того, учитывается абсолютное время полета, высота и стиль.
Мичиган — пресноводное озеро. Это единственное из числа Великих озер, которое полностью находится на территории США. Расположено южнее озера Верхнее, соединено с озером Гудзон проливом Макино. А с системой реки Миссисипи — каналом Чикаго-Локпорт. Площадь чуть больше 57 тысяч км2, наибольшая глубина 281 метр.
Сиракьюс, Сиракузы — город в США, в центральной части штата Нью-Йорк. Он лежит на полпути между городами Олбани и Буффало — на южном берегу озера Онондага. Центр округа Онондага. Население 147 306 жителей (данные на 2000 год).
Голубя можно использовать в качестве почтового только после того, как он завел пару в родной голубятне. И голубка будет возвращаться домой, если у ней уже есть голубь. Хозяин обязательно проводит «парование» своих почтовых голубей и получает потомство от лучших.
Это художественный вымысел автора, который всегда с большой симпатией относится к героям своих рассказов. Звери и птицы в рассказах Сетон-Томпсона часто поступают куда лучше и благородней, чем поступают люди в его же рассказах.
Линька — это естественный процесс смены пера. Начинается с июля и длится до октября. Смена пера протекает постепенно и в определенном порядке. Начинается с десятого махового, идет поочередно до крайнего наружного. Вторичные маховые перья начинают выпадать, когда первичные маховые полностью обновятся. Голуби в это время становятся вялыми, у них наблюдается затрудненное дыхание, у некоторых желтеет язык, глаза теряют блеск, иногда птицы отказываются от пищи. Во время линьки птицам нужен тщательный уход и кормление. У голубят весеннего выводка первая линька и частичная смена пера начинается с трехмесячного возраста.
5
Ни один человек никогда не любил так свой дом, как Арно любил свою голубятню.
Домой, домой, к милому дому! Все испытания и горести, которые он пережил на старой голубятне, были позабыты. Ни годы тюрьмы, ни поздняя любовь, ни страх смерти не могли подавить любви к родине, и если бы Арно владел даром песни, он, несомненно, запел бы героическую песнь. Он летел ввысь восходящими кругами, повинуясь единственному стремлению, способному подчинить эти славные крылья, — выше, выше, влекомый любовью к родине, верный единственному своему дому и изменнице-подруге. Закрыв, как говорят, глаза, закрыв, как утверждают, уши, закрыв, как все мы думаем, разум, он несся по лазури, всецело отдаваясь своему тайному руководителю — чувству направления.
Арно летел с быстротой стрелы на юго-восток. Сиракузский грабитель простился с Арно навсегда.
Внизу, в долине, дымил курьерский поезд. Он был далеко впереди, но Арно нагнал и опередил его, как дикая утка на лету обгоняет плывущего выхухоля. Высоко над долинами, низко над горами Ченанго, где сосны шепчутся с ветрами, он летел все дальше и дальше.
Из гнезда на дубу безмолвно выплыл ястреб, подсмотревший голубя и наметивший его себе в жертву. Арно не свернул ни вправо, ни влево, ни вверх, ни вниз, не потерял ни одного взмаха крыльев. Ястреб дожидался. Но Арно миновал его, как олень в полном расцвете сил минует засаду медведя. Домой, домой!
Мах, мах, мах! — мелькали сверкающие крылья по знакомому теперь пути. Через час он увидит знакомые горы. Вот он уже пролетает над ними. Быстро бегущие навстречу родные места вливали в него новую силу. Домой! домой! — без слов пело его сердце. Как умирающий от жажды путник глядит на едва заметные вдали верхушки пальм, так его блестящие глаза с надеждой всматривались в отдаленный дым Манхэттена.
С гребня гор сорвался сокол-голубятник. Быстрейший из хищников, гордый своей силой, гордый своими крыльями, он радовался достойной добыче. Немало голубей попало в его гнездо, и он плыл теперь по ветру, паря, сберегая силы, выжидая удобного мгновения. О, как точно он выбрал это мгновение! Вниз, вниз ринулся он, мелькнув, как стрела. Ни дикая утка, ни коршун не могли бы увернуться от него, потому что это был сокол.
Лети обратно, голубь! О, голубь, спасайся, обогни опасные горы!
Свернул ли голубь с пути? Нет, так как то был Арно. Домой, домой, домой! Ни о чем другом он не думал. Спасаясь от сокола, он только быстрее летел. Сокол ринулся — ринулся на это сверкающее пятнышко — и возвратился ни с чем. Арно между тем прорезал воздух долины, как камень, пущенный из пращи: сперва белокрылая птица, затем пятно с трепещущим сиянием — и вскоре ничтожная точка. Дальше, вдоль милой долины Гудзона, знакомой ему большой дороги… Прошло уже два года с тех пор, как он видел ее. Теперь он несется ниже. С севера поднялся ветерок и рябит под ним реку. Домой, домой, домой!.. Уже встают перед ним городские башни. Домой, домой! Нужно держаться низко, так как поднялся ветер.
Низко! Увы, он летел слишком низко! Какой злой дух спрятал охотника за верхушкой этого холма? Что за бес указал ему белое мелькающее пятнышко, выплывающее из лазури навстречу северу? О, Арно, Арно, несущийся так низко, не забывай о стрелке! Слишком, слишком низко ты проносишься над этим холмом. Слишком низко.
Вспышка, треск! — и смертоносный град настиг Арно; настиг, изувечил, но не сбил с пути. Мелькающие крылья уронили сломанные расписные перья, медленно опустившиеся на землю. «Ноль» от его морского рекорда исчез. Теперь уже он показывал не 210, а 21 милю. О, постыдный грабеж! На груди расплылось темное пятно, но Арно не сдавался. Домой, домой! Опасность осталась позади. Домой, все домой, так же прямо, как и прежде.
Но чудесная скорость теперь уменьшилась: в минуту уже не выходило мили, и ветер поднимал непривычный шум в истрепанных крыльях. Пятно на груди гласило о надломленной силе, но Арно все летел вперед. Дом, дом виднелся уже вдали, и боль в груди была позабыта. Высокие башни города ясно вырисовывались перед его дальнозоркими глазами, в то время как он скользил близ утесов Джерси. Вперед, вперед! Крыло может ослабеть и глаз померкнуть, но любовь к родине все растет и растет.
Он пролетел над высоким палисадом, насаженным для защиты от ветра, над сверкающей водой, над деревьями и под гнездом соколов-голубятников, разбойничьей твердыней на скале, где сидели большие угрюмые хищники. Зорко присматриваясь, похожие на пиратов в черных масках, они подметили приближение голубя. Арно знал их издавна. Много недоставленных посланий нашло приют в этом гнезде, много расписных перьев, трепеща, опустилось с него на землю. Но Арно уже не раз тягался с ними и продолжал теперь свой путь, как бывало, — вперед, вперед, быстро, но все же не так быстро, как прежде. Смертоносное ружье подорвало его силы, убавило его скорость. Вперед, вперед! Соколы, выждав время, слетели, как две стрелы. Они ловили ослабевшего, усталого голубка.
К чему описывать погоню? К чему изображать отчаяние отважного сердечка? Он уже видел свой дом… В одну минуту все было окончено. Голубятники визжали от радости. Визжа в воздухе, они взвились на свою скалу, держа в когтях голубиное тельце — все, что осталось от бесстрашного маленького Арно.
Там, на скале, клювы и когти пиратов окрасились кровью героя. Несравненные крылья были изорваны в клочья, и летопись их разметана по камням. Там они лежали на солнце, пока сами убийцы не были убиты и твердыня их не опустошена.
И судьба бесподобной птицы так и осталась бы безвестной, если бы в хламе и соре пиратского гнезда случайно не обнаружили серебряное кольцо — священный орден первоклассного почтового голубя, на котором красовалась многозначительная надпись: «Арно. 259 °C».
Сокол-голубятник в рассказе — это сапсан, хищная птица. Он живет на всех континентах, кроме Антарктиды. Сапсан самая быстрая птица в мире. В пикирующем полете способен развивать скорость свыше 322 км/ч, около 90 м/с. Правда, в горизонтальном полете уступает в скорости стрижу. Обнаружив добычу, он поднимается на высоту и стремительно пикирует вниз («делает ставку»), ударяя жертву сложенными и прижатыми к туловищу лапами. Удар когтями задних пальцев бывает настолько сильным, что убивает даже крупных птиц. Обычно сокол охотится на птиц среднего размера: голубей, скворцов, уток. Реже добывает грызунов.
Коршуны и соколы — родственники, относятся к одному отряду хищных птиц. Но сокол — активный воздушный охотник. У него «гордая» внешность — соколиная посадка, серповидные крылья. Коршун — «тихоход-планер», он подолгу висит в восходящих потоках теплого воздуха не шевеля крыльями. Он высматривает падаль, дохлую рыбу, посещает помойки. Это хищник-собиратель. А при случае он разорит гнездо, прихватит утенка или цыпленка.
Праща — длинный кожаный ремень с расширенной средней частью и петлей на одном конце. Ее надевают на руку. В «чашку» кладут снаряд (камень). Потом ремень складывают пополам, раскручивают над головой и в нужный момент отпускают свободный конец. В старину хороший пращник попадал человеку в голову на дистанции 50–70 м.
Птицы часто летают с неполным комплектом маховых перьев на крыльях, например — во время линьки. Чтобы совсем потерять способность к полету, надо выбить все маховые перья. В рассказе важно не то, что Арно утратил часть перьев на крыльях, а то, что он получил тяжелую рану — охотник ранил его дробью в грудь.
Если в гнезде у соколов появился выводок, то им приходится охотиться обоим. Сапсаны часто охотятся семейной парой. Они могут подолгу описывать круги и парить. Птицы поднимаются ввысь на 1,5 км и становятся невидимы с земли, незаметны для своих жертв.
Звери и птицы, другие животные — все имеют много личных, персональных отличий и особенностей. Каждый — индивидуальность. Но люди обычно не наблюдательны. Любой исследователь, который изучает животных, какую-то группу (львов, галок, косаток, крыс), очень скоро начинает узнавать своих «подопечных» в лицо. Разное расположение пятен на теле, отличия в размерах, разные шрамы на морде, своеобразный голос. То есть дело только в малом знании объектов. Давно известно, что для белых людей все китайцы «на одно лицо». А для азиатов — все мы, европейцы, кажемся неразличимы.
Серебряное пятнышко
Поделиться книгой: