Чемпион. Часть вторая

— Документы второго тоже сюда. И Диас, вызови диспетчера, пусть позвонят капитану и скажут чтобы он срочно ехал в участок. Чувствую он нам понадобиться.

— На вашем месте, сержант, я бы сразу вызывал комиссара и кого-нибудь из гос. департамента, — сказал Иванов. Вот же железный мужик! В голосе ни тени недавнего удара по ребрам. А я видел что патрульный ударил его кастетом. Интересно, это у них сейчас правила такие или кастет личная инициатива подчиненного Холта?

— Помощник атташе по культуре Николай Иванов и второй заместитель консула в Сан-Франциско Николай Смирнов, — задумчиво проговорил сержант когда прочитал документы моих сопровождающих.

Он убрал документы в карман и в свете фонарей внимательно посмотрел на всех четверых.

— Третий белый тоже дипломат? — спросил он у патрульных.

— Нет, у него обычный паспорт, — раздался ответ.

— Ладно, русских в мою машину а нигера к его дружкам. И поехали в участок. Там со всем разберемся.

* * *

— У нас будут проблемы? — спросил я у Иванова когда нас всех троих посадили в полицейскую машину. Патрульный который бил кастетом был за рулём а Холт занялся рацией.

— Конечно будут. Мне голову в комитете снимут за наши приключения. О майорских звёздочках теперь можно и не мечтать

— А здесь?

— А, ты про это? Нет. У нас же с Колей дипломатические паспорта. Вот если бы я начал стрелять. тогда да. А так нет.

— А почему ты сказал только про комиссара полиции и чиновника из гос. департамента но не упомянул наших, посла или консула?

— Посмотри на этого Холта. Он же служака с одной извилиной и та от фуражки. Ни к чему было его дополнительно мозги парить. Приедем в их участок и там уже потребуем вызвать Юрия Владимировича Дубинина, нашего посла. Он как раз сейчас в Нью-Йорке. Не переживай Сашка, всё будет нормально.

— Так парни, — сказал Холт, он в это время как раз закончил разговаривать с диспетчером и вызвал к себе в участок комиссара полиции, — я ни слова не понимаю из того что вы говорите, поэтому заткнитесь. И как там тебя, Иванов, что вообще случилось, почему вы оказались в Гарлеме?

— Я не готов разговаривать с представителями власти без советского посла. Как там у вас, «Всё что вы скажете может использоваться против вас», верно?

— Ну как знаешь, — несколько разочарованно произнёс Холт.

* * *

Когда мы приехали в участок то сержант первым делом приказал снять с нас наручники, очень вовремя, у меня уже руки начали затекать а завтра финальный аккорд моей командировки.

— Сержант, этих куда, — спросил патрульный Диас, тот который обыскивал Смирнова, — в обезьянник к их черным дружкам?

— Будешь задавать такие вопросы никогда так и не поднимешься выше. Нигеров за решетку а русских в кабинет капитана.

Оказавшись в этом самом кабинете, кстати довольно уютном, за креслом куда Холт уселся на стене висели награды в рамке и фотографии, судя по всему капитан этого участка был итальянцем, Иванов сказал:

— Я требую чтобы вы вызвали сюда советского посла.

— Прям таки требуешь? — спросил негр доставая сигареты и закуривая.

— Да, требую. Давайте не будем усугублять проблему. Вы же понимаете что в любом случае это потребуется.

— Понимаю, — вздохнул Холт.

Через сорок минут в кабинете было не протолкнуться от очень важных людей. И только когда прибыл Дубинин, Иванов начал говорить.

Если бы упомянул о том что ему сломали ребра при задержании, а то что это так выяснилось уже в гостинице при консульстве, то у людей Холта и у самого сержанта были бы очень большие проблемы.

Но нет, Иванов об этом не рассказал, а потом сказал мне что это лишнее, сам бы он действовал куда жестче.

— Сань, а как ты думал? Видел бы ты статистику по преступлениям в этом городе. Они же всему Союзу фору дадут, особенно по тяжким и особо тяжким. Понятное дело что местные менты, ну то есть полицейские, очень нервные. Тем более что бил меня зеленый новичок, по нему это видно. Я сам таким был пятнадцать лет назад. Не ломать же парню жизнь, — вот так Иванов объяснил всё что произошло.

Юрий Владимирович Дубинин тоже не стал на этом акцентировать внимание, и претензий к полицейскому управлению Нью-Йорка мы не имели. Они тоже. Скорее наоборот.

* * *

Из-за всего произошедшего накануне в Гарлеме последняя часть моей командировки, а именно съемки в Кэтс Скиллз мне не особо запомнились. Я просто выполнил всё что от меня требовалось и полно.

А вот когда мы уже прошли паспортный контроль и все трое ждали посадки на рейс до Москвы я снова увидел сержанта Рэймонда Холта.

— Иванов, — окликнул он товарища капитана возле одиннадцатого гейта в аэропорту имени Кеннеди.

Одет был сержант в парадную форму, с наградами на груди, белой фуражкой и кортиком на поясе.

— Тот парень которого вы взяли в Гарлеме разыскивался за двойное убийство и изнасилование. Так что, от имени моего участка и всего полицейского управления Нью-Йорка, спасибо тебе.

Холт вытянулся во фрунт и отдал честь. В ответ Иванов протянул ему руку.

— У нас к пустой голове руку не прикладывают.

— Понятно, — ответил негр, крепко пожал протянутую руку а затем отстегнул кортик и подал его Иванову, — держи на память.

— Спасибо. Удачи на службе.

— И тебе.

Негр еще отдал честь, смерил меня и Смирнова взглядом и пошёл прочь.

— Чего это он? — спросил я когда мой сопровождающий убрал подарок в ручную кладь.

— Сань, это потому что он нормальный мужик. Хоть и американец и вообще негр. Что я, что он. Мы все одним миром мазаны. Служим как умеем.

Через двенадцать часов я был уже в Москве, а еще через семь в Свердловске. Пока длилась эта командировка ребята успели наломать дров и главная звезда «Автомобилиста» была нужна команде чтобы вернуться в гонку за финальную четверку.

Глава 13

— А вот и наш интурист, — тренер Прокофьев был первым кто увидел меня когда отец привез меня на базу в КУрганово. Он как раз был в холле главного корпуса базы когда я туда зашёл груженый как вьючный верблюд.

Я, как говорится у классиков попал с корабля на бал. прилетел в Свердловск 22-го марта и сразу же поехал на базу команды. Даже домой не получилось заехать. и мама и отец были в курсе моего расписания но всё равно расстроились. особенно мама.

Но тут ничего не поделаешь, результаты двух последних игр были такие что игроки остались без выходных и должны были усиленно готовиться к выездному матчу с Московским Динамо.

В моё отсутствие Автомобилист проиграл две игры подряд и обе с армейскими коллективами. Сначала 18-го числа от нас камня на камне не оставил ЦСКА, 2–7, в потом мы на последних секундах матча с ленинградцами сначала упустили победу а потом и ничью. За двадцать секунд до конца вели 4−3 а в итоге 5−4 и ноль очков в двух домашних играх подряд. В итоге после хорошего старта мы откатились на пятое место.

В принципе ничего страшного, учитывая что три четверти второго этапа еще впереди, но тренерский штаб не устроило качество игры в последнем матче и запереть игроков на три дня на базе было в большей степени профилактической мерой.

Ну а я, совершенно непричастный к двум баранкам человек, попал под горячую руку за компанию.

— Почему это я интурист? — шутливо обидевшись ответил я, — наоборот. Партия сказала надо, комсомол ответил есть.

Весть о моем появлении на базе тут же разнеслась повсюду и совсем скоро я уже стоял в окружении своих одноклубников, тренеров, медиков и всех прочих кто обеспечивал команду.

Пришлось прямо здесь включить режим деда мороза и открыть мешок с подарками.

Благо что их у меня было в достатке, как говорится никто не ушел обиженным.

— Сашка, мне даже страшно представить сколько ты денег потратил, — сказал Игорь проверяя качество звучания новенького волкмана.

— Всё что было всё и потратил. Тысяч восемь, примерно. Долларов, — добавил я.

— Семенов, ты просто псих. Самый настоящий псих, — потрясенно сказал Лукиянов услышав эту фразу, — восемь тысяч долларов. Да ты мог на эти деньги видеомагнитофонов с кассетами привезти и пару-тройку квартир купить, влегкую.

— А зачем мне три квартиры, Игорь? Мне и одной-то много. Лучше я друзей порадую.

— Жонглёр-бессребреник, — сказал Витя Кутергин, — может ты и зарплату в фонд мира отдавать будешь? Зачем она тебе?

— Так, — ответил я, — если вас Виктор Александрович что-то не устраивает, то это я пожалуй конфискую подарок, — я протянул руку чтобы забрать у Кутергина плеер, — продам по спекулятивной цене и пожертвую деньги.

— Но-но! Руки фу! — Смеясь ответил Кутергин, — было ваше, стало наше.

— Ладно, товарищи, — вступил в разговор Асташев, — прекращайте этот балаган и марш в столовую. Саша спасибо за подарки, отдай свои вещи Павлу Петровичу, — тренер имел в виду одного из наших администраторов, и отправляйся вместе со всеми. У нас много работы.

Завтраки на базе в Курганово конечно не чета тому что было у меня пару дней назад. Всё-таки советский общепит и кухня пятизвездочной гостиницы в центре Нью-Йорка это две большие разницы.

Но всё равно, взяв поднос и получив еду на раздаче я улыбнулся. Как будто домой вернулся.

Хотя почему «как будто»? База за это время действительно стала для меня вторым домом.

— Так молодёжь, — сказал Третьяк Игорю, Жене и Стасу, которые облюбовали тот же столик что и я, — мне нужно поговорить с жонглером с глазу на глаз. Вы не возражаете?

— Да, конечно, Владислав Александрович, — ответил Женя Мухин. Он так и не начал называть Третьяка по имени и вообще по-прежнему робел рядом с легендой.

Ребята пересели а Третьяк устроился сел за мой столик.

— Ты же наверняка общался с нхловскими шишками, — без прелюдий спросил сказал Третьяк, — что они говорят насчёт нас? Я про всех советских хоккеистов.

— То же что и наши чиновники из госкомспорта. Меня вообще пригласили в Монреаль на церемонию драфта, говорят есть хорошие шансы быть выбранным в первом раунде.

— Это хорошо, а то есть у меня одна мысль.

— Ты хочешь себя попробовать за океаном? — спросил я.

— Ну да, как показывает этот сезон мое решение об уходе из хоккея было несколько преждевременным, так что можно и попробовать.

— А как же семья? Ты же вроде говорил что именно она была одной из причин твоего ухода из ЦСКА.

— А что семья? Если всё получится то жена и сын со мной поедут. Дима может школу при нашем посольстве закончить а потом в университет уже там в университет поступить.

— Это значит что ты очень ограничен в выборе команд, тебе только Нью-Йорк подходит.

— Почему? Необязательно. Меня же Монреаль пять лет назад выбрал. Они вполне могут обменять меня в Оттаву. И посольство будет не в США а в Канаде. Но Нью-Йорк, наверное лучше.

— А тебя вообще выпустят вместе с семьёй? Как вообще это будет работать?

— Выпустят, вылюта госкомспорту нужна, а 50 процентов моего контракта будут перечисляться в союз, а учитывая то в какой я сейчас форме предложение точно будет и будет хорошим. Надо только не обосраться во время летнего турне.

— И чемпионат выиграть, — добавил я.

— Это само собой.

— Вот будет номер если я перейду в какую-нибудь команду в НХЛ и выйду против тебя играть. Ну или вместе с тобой.

— Если ты решил сначала отслужить в армии то это очень врядли. Я рассчитываю максимум на двухлетний контракт и закончу когда ты только начнешь.

— Ну мало ли. перед началом этого сезона ты и представить себе не мог что окажешься в Автомобилисте и еще раз выиграешь Олимпиаду. Так что кто знает. Может и выйдем вместе на лёд в НХЛ.

— Кстати, а ты этот аттракцион невиданной щедрости, — Третьяк постучал пальцем по циферблату новеньких часов, — устроил из-за того что тебя на драфте выберут?

— В том числе, — ответил я, — да и вообще. Я и без этого деньги еще успею заработать. И в чемпионате и летом и в играх за сборную. Друзья важнее. Вот взять например тебя, Влад. Уедешь ты в Оттаву или Нью-Йорк, через пару тройку лет закончишь и допустим, подпишешь контракт в качестве тренера. Такой знакомый мне будет очень полезен, — последние слова я дополнил улыбкой, переводя всё в шутку.

Хотя это не было шуткой, вот вообще никак. Наоборот, исключительно точный и холодный расчёт.

— Сразу видно что у тебя голова работает как надо, — улыбнулся он в ответ.

ЗА разговором мы не забывали и про завтрак и закончили как раз тогда когда время отведенное на приём пищи подошло к концу.

Потом меня забрал доктор Нестеренко на медосмотр и тесты, после которого мне дали добро на возвращение к тренировкам.

Впрочем, учитывая то что у меня за спиной было аж два перелёта ни на какую тренировку я не пошёл и вместо неё отправился спать, чтобы проснуться к вечерней тренировочной игре.

Она, несмотря на то что что вчера у команды была игра планировалась серьезная. К нам в очередной раз присоединились юниоры. в этот раз вместо Луча ими выступила моя первая команда, нижнетагильский Спутник. Не иначе наш тренерский штаб решил сейчас смоделировать ситуацию когда нужно играть back to back.

После того как Асташев забрал из Спутника Прокофьева дела команды шли не лучшим образом и она занимала предпоследнее место в своей зоне и, что было главным, атмосфера в Спутнике была очень напряженная.

Команда разделилась на несколько группировок и никакой химии среди игроков не было и в помине.

Так что игра с Автомобилистом многими была воспринята как шанс повторить мою историю успеха, тем более что сейчас с нами был защитник Луча Сергей Акулов, такой же как наши соперники вчерашний юниор.

В общем, играли ребятки из Спутника со всей отдачей.

Вот только новых Семеновых или даже Акуловых с Виноградовыми в их составе не нашлось. Закономерная победа Автомобилиста 12−0 и дежурное «спасибо» от Асташева. Я в этой игре был тринадцатым форвардом и провёл на льду дай Бог три минуты.