Тайна мышиного короля

– Наверняка всему этому есть нормальное объяснение, – упрямо набычилась Тедди. – Я слышала, некоторые селения так далеко от городов находятся, что у них даже речь отличается. И живут они без электричества и мобильной связи, даже одежду сами шьют. И обувь.

Она замолчала, ожидая, как Димка напомнит, что они шли от электрички едва ли больше часа – не так уж и далеко находилась эта деревня от цивилизации, чтобы вот так в прошлом завязнуть. Может, Димка все-таки прав? Мысль эта пугала до чертиков.

– Ну, речь у этих довольно понятная, – не согласился Димка, почему-то отказавшись от использования самого заметного аргумента. – А вот что они даже понятия не имеют ни о каких городах, это меня смущает.

– Может, они староверы. – Тедди наморщила лоб, пытаясь вспомнить, что она слышала о селениях староверов. Выходило не очень хорошо.

Она вроде бы и была внимательна на том уроке, но потом все вылетело из головы, ведь всегда можно посмотреть в книге или в Интернете, если понадобится. А теперь вот ее мобильник годился разве что как будильник и слабенький фотоаппарат, а книги в чемодане – они не слишком подходили для этого места. Полезным из взятых мог оказаться разве что школьный атлас-определитель птиц, но вот именно их они до сих пор и не видели. Даже Василий не держал кур или гусей, хотя было заметно, что он рачительный хозяин. Только почти полное отсутствие ограды и смущало ребят, но спросить об этом сразу они не решились, а потом было уже поздно.

– Или эти… которые думали, что будет конец света, ушли в леса и оборвали всю связь с прочими людьми.

– А это вариант, – приободрился Димка. – Только когда они в таком случае должны были уйти? Еще до революции 1917 года?

Тедди представила это и помотала головой. Нет, анализировать это так подробно ей не хотелось. И рядом с Димкой она чувствовала себя глуповатой, хотя раньше гордилась своим умом и оценками. А вот он сразу добирался до сути, даже спорить с ним было непросто. Вот дались ему эти чужие миры! Если бы они были, люди бы то и дело туда и обратно шастали, а непохоже, что здесь такие как они – частые гости! Вон как все удивлялись.

– Меня сейчас больше интересует моя бабушка, – сменила она тему. – Она вообще существует? Хотя о чем это я? Конечно, существует. В чем папа не соврал, так это в том, что ее тут все знают.

– Разве что только в этом он и не соврал, – вздохнул Димка и поднял ладони, словно закрываясь от гнева сводной сестры. – Не злись, но сама подумай. Твой отец отправил нас сюда, мы попали в это странное место, следуя его инструкциям. И теперь не очень понятно, где мы находимся, и как-то рассказы о прекрасном житье у бабушки, речка-ягоды-грибы меня больше не впечатляют. Сначала найти бы эту бабку, а я все меньше уверен, что нам это нужно.

– Ты думаешь, она и впрямь какая-нибудь… смерть? – прошептала Тедди. В сумерках говорить о смерти было страшновато, но при этом ужас как увлекательно.

– Да нет, – отмахнулся Димка.

Он поднялся, сходил к палатке и достал рюкзак, порылся в нем и принес куртку, которую и накинул на плечи Тедди, и девочка вдруг поняла, что продрогла. Дневное пекло сменилось вечерним холодом, а она даже не заметила этого.

– Я попытался с Василием серьезно поговорить, он вроде мужик неплохой, но темнит что-то. Мару они зовут серой смертью, но при этом он вполне допускает, что она может быть твоей бабушкой. А тут, ты уж прости, и ты не тянешь на внучку смерти, и смерть просто никак не тянет на то, чтобы быть хоть чьей-либо бабушкой. Так что, думаю, это иносказательно. Может, она чем-то им насолила всем, я не знаю. Но радует уже то, что она хотя бы существует. Хуже было бы, если бы мы оказались в этом приюте безумия, а о бабе Маре никто и слыхом не слыхивал.

Тедди знала, что он ее утешает, но все равно было приятно.

– Что завтра будем делать? – спросила она, поплотнее закутываясь в куртку. Хорошо, что Матильда их собрала как на Северный полюс! И что бы они без нее делали?

Против воли девочка вспомнила, что попали они сюда из-за того, что ее отец хотел остаться наедине с молодой женой, и вот теперь, когда они очутились в каком-то странном месте, ей стало неожиданно страшно за мачеху. Если отец отправил любимую и единственную дочь в такое страшное место, что будет с Матильдой, если она продолжит противиться его планам?

Тедди бросила косой взгляд на брата, гадая, думает ли мальчик о том же, о чем и она. Эти проклятые мысли так и лезли в ее несчастную голову, хоть она и гнала их, пытаясь убедить себя, что все это – череда глупых совпадений, и все неясности рано или поздно разъяснятся, и ее отец окажется вовсе даже ни при чем.

– Ладно, спать пора. Завтра будет длинный день. – Димка решительно поднялся. На ее вопрос он так и не ответил, словно пропустил мимо ушей. А может, так оно и было, если, конечно, думал о том же, о своей матери.

Тедди стало грустно. Она совсем не помнила свою маму, да и не могла ее помнить, но в такие моменты она остро чувствовала, как ей чего-то не хватает. Точнее, кого-то. И пусть она понятия не имела, каково это – расти с мамой, она могла грустить о несбывшемся точно так же, как тот, кто знал, что теряет.

Димка первым забрался в палатку, и Тедди остановилась в нерешительности рядом. За дневной суетой и всеми этими думами о мачехе и отце она совсем забыла о том, что ее мучило ранее.

– Давай скорее, – послышался голос Димки из темноты палатки. – А то комаров напустишь.

Это поставило точку в ее колебаниях. Тедди немедленно вползла внутрь и была тотчас уложена на мягкий благодаря сену брезент. Ей показалось, что внутри даже пахло сеном, хотя это было маловероятно.

– Спим в одежде, ночь может быть холодной, – пояснил невидимый в темноте Димка таким тоном, словно они каждые каникулы ночевали в одной палатке. – Все-таки еще не июль, а самое начало лета. Завернись в куртку, под голову вместо подушки я тебе полотенце сунул, оно сухое совсем. Спокойной ночи.

И Тедди стало смешно от ее терзаний и так легко, что она искренне удивилась, что лежит, а не болтается, как воздушный шарик, под потолком низенькой палатки. Она хотела сообщить об этом Димке, но тот уже затих. И только его ровное дыхание выдавало, что девочка в палатке не одна. А Тедди вздохнула и поправила полотенце под головой. Спать не хотелось.

Вдалеке глухо ухали собаки, – похоже, они все в этой странной деревне имели ну очень общего предка с медведями и даже лаяли трубно, словно в пустую бочку. Тедди заворочалась, устраиваясь поудобнее. Как давно она мечтала поехать куда-то, где можно жить в палатке, печь на костре картошку, варить уху… С последним она, кажется, слегка переборщила: рыбу она не любила и готовить не умела. Да и отец никогда не настаивал на том, чтобы она обязательно ела все. С этим ей повезло.

Мысли снова перенеслись в город. Тедди вообразила, как утром они с Димкой наконец узнают у что-то темнившего Василия, где им найти бабушку. И вообще, как она сразу не додумалась: имя могло относиться и к совершенно другой старухе, а ее бабушку можно назвать по фамилии. Она наверняка, как и они с папой, – Мусова. Вот завтра Тедди так и поступит – спросит о Мусовой, узнает, как ее найти… Может, они просто ошиблись деревней, вряд ли она тут одна-единственная, вдоль реки-то. А потом оставят у бабушки все эти тяжелые вещи – и на речку! Или сначала в поселок покрупнее – позвонить домой, услышать отца, Матильду. Рассказать о странностях этого района, пожаловаться на диких людей, которые не пустили их даже на порог. О, и скинуть фотографии в соцсеть!

Тедди даже села от вспыхнувшей в голове мысли. Она ведь совсем к вечеру забыла про мобильник и даже не попросила Димку заснять, как купается в бочке! И свинью, и ту непонятную дыру в частоколе старосты Егорыча… С утра нужно будет сначала пройти по деревне и заснять все-все, чтобы было что вспомнить. Память-то – она недолговечна, другое дело фотографии в Сети.

Она еле заставила себя успокоиться и снова лечь. Чтобы утром успеть все это, сейчас требовалось как следует выспаться, а сна ни в одном глазу. Ведь пока сидела на крыльце, думала: только бы дойти до ровной поверхности – глаза закрыть не успею, уже спать буду, а в результате сколько времени проворочалась. Но может, оно было и к лучшему. Из-за того, что Тедди не спалось, именно она первая услышала этот шум.

Сначала ей показалось, словно издалека приближается и нарастает шелест. Потом послышались сухие хлопки и зашумело дерево, жалобно захрустели ветки, словно кто-то немаленький пытался в темноте на него забраться. И все смолкло. Даже медведе-собаки замолчали, будто вымерло все в округе. Но не успела Тедди испугаться, как поняла, что «смолкло» – это понятие растяжимое.

Шелест оставался, просто теперь был еле слышным из их палатки, а к нему добавился тихий хруст – и только. Тедди на всякий случай схватила Димку за руку, но тот крепко спал и лишь пошлепал губами, переворачиваясь на другой бок. Девочке пришлось самой совсем немного приоткрыть щелочку выхода из палатки и присмотреться. Просто чтобы убедиться, что она зря напридумывала себе всяких ужасов и это просто ветер.

Или же могла она в этот раз ошибиться, а теперь, к своей досаде, обнаружить, что на старом корявом дереве никого нет. В крайнем случае что это сонная заблудившаяся ворона в темноте подняла столько шума, а может, старая знакомая белка. Но нет.

Тедди смотрела на дерево так долго, что у нее заболели глаза, а потом осторожно отползла обратно, поближе к Димке. В голову почему-то пришел Егорыч и дыра в его частоколе. С большим трудом, но ей удалось избавиться от навязчивого видения того, как именно появилось это немаленькое отверстие.

Она прислушалась – шум по-прежнему никуда не делся. Она осторожно потрясла Димку за плечо, но он лишь всхрапнул и продолжил спать. Вот тут Тедди и разозлилась по-настоящему. В кои веки ей и впрямь понадобился брат, а он дрыхнет как ни в чем не бывало, пока она буквально умирает со страху! Решение пришло немедленно. На всякий случай зажав мальчику рот рукой, она примерилась и больно ущипнула того за руку. Димка тотчас распахнул глаза, но заорать даже не попытался, как и дергаться, словно давно ждал от нее подобной подлости. Так что Тедди аккуратно отпустила его и прошептала, наклонившись к самому уху:

– На яблоне кто-то сидит.

Глава шестая

В которой Тедди и Димка знакомятся с Солом

Димка даже спросонья был в своем репертуаре.

– А как ты определила, что это яблоня? – так же шепотом спросил он.

– Потому что он там яблоко жрет с таким хрустом, что тут слышно, – разозлилась Тедди. – Или он что, по-твоему, со своими яблоками на березу полез?

– Не хочу тебя расстраивать, сестренка, но сейчас начало июня. И со своими яблоками придется лезть на любое дерево, если уж так приспичило.

Не успела Тедди до смерти обидеться, как Димка вытащил фонарик и первый решительно выполз из палатки. Когда следом за ним девочка покинула их убежище, некто на дереве уже попал в луч света от фонарика и недовольно пощелкивал клювом, щуря круглые глаза.

И все было бы хорошо, да только некто даже с земли выглядел примерно ростом с человека и при этом обладал прочими признаками птицы, разве что под крыльями у него были еще одни чешуйчатые лапы с острыми загнутыми когтями, и в одной из них он держал яблоко. Может, были и еще какие-то отличия, но со страху Тедди не разглядела.

А вот Димка молчал, продолжая держать включенный фонарик, и только поэтому Тедди все же решилась на отважный поступок.

– Ты человек? – спросила она существо, обмирая от ужаса. И непонятно, что пугало больше – что он ответит или нет.

– Человек? – прощелкал некто, все же отвечая на довольно понятном русском. То есть, конечно, каждая буква сопровождалась щелчком, который Тедди не смогла бы повторить даже под страхом смерти. – Я не человек. И уберите свет. Вы сами человеки?

Тедди так возмутилась, что даже забыла о том, что боится.

– Разумеется, мы люди. Не видно разве? – спросила она.

Димка опустил фонарик ниже, чтобы не слепить глаза существу, и теперь им были видны пушистые перьевые «штанишки» и крепкие ноги с острыми когтями, также покрытые короткими перьями.

– Не видно. – Существо отвлеклось на то, чтобы снова откромсать острым клювом кусок яблока, и продолжило: – Человеки нас боятся. И по голосу ты человечка женского пола, а сама одета как мужского.

Тут не выдержал до сих пор молчавший Димка. Обижать свою сводную сестру он и раньше никому не позволял и уж точно не собирался позволять это птице-переростку.

– Кто бы говорил, по тебе тоже не очень-то определишь, парень ты или девчонка.

Что неизвестный птиц не взрослая особь, было уже понятно и по голосу, и по тому, как он себя вел. Точнее говоря, Димка попросту надеялся, что не ошибся и взрослый птиц, кем бы он там ни был – чудовищем или общей галлюцинацией, – не будет болтать с незнакомцами или есть яблоки ночью на чужом дереве.

Некто моргнул своими круглыми глазами, – похоже, слова ему были незнакомы, но при этом он безошибочно понял, что имел в виду Димка.

– Я мужского пола, понял, ты, нелетающий, – высокомерно прощелкал он, обращаясь к Димке, и повернулся боком. – Видишь, мои ушки высоко подняты и длинные. Как можно быть таким слепым!

Тедди к этому времени уже успела понять, что клюв незнакомца не совсем такой, как у обычной птицы, он словно был роговым наростом изогнутого, как лук, рта, и, очень может быть, у птица были и зубы. Или все-таки нет? Тедди отвлеклась от своих размышлений об увлекательной анатомии нового знакомого и спросила:

– Хорошо, вы мальчик. Мы поняли. Я девочка, а он тоже мальчик. Но почему вы ночью едите яблоки в чужом саду?

– Потому что они тут самые вкусные, – пояснил птиц, снова поворачиваясь к подросткам и добавляя с надеждой: – А вы точно человеки? А то странно, что вы меня не боитесь.

– А почему мы должны бояться?

– А откуда вы яблоко взяли?

Тедди и Димка спросили одновременно и переглянулись.

– Яблоки тут растут, – снисходительно пояснил птиц, отвечая на вопрос Тедди. – Самые сладкие в этом саду. Конечно, им еще расти и зреть две-три луны, но я не желаю ждать.

Он второй верхней лапой провел над едва видной с земли завязкой, а когда провел снизу, ему в когти упало спелое яблоко.

До этого Тедди даже фокусы видела редко, а тут настоящее волшебство – она даже рот открыла. Почему-то стремительный рост яблока поразил ее больше, чем говорящий птиц размером с нее или Димку.

– То есть воруешь у этой семьи? – неожиданно жестко спросил Димка. – И сколько яблок недосчитаются дети хозяина осенью, интересно?

– Это не важно. – Птиц отбросил оба яблока, и только что сорванное, и изрядно покусанное, в траву и тяжело слетел с дерева, становясь рядом с ребятами. Тедди он оказался выше почти на полголовы, но девочка решила, что тут дело еще в его перьевых ушках, а вот Димка возвышался над незнакомцем, хоть тот и был его куда шире. – Вот ответ на твой вопрос, человек. Это земли нашего королевства, и, если человеки живут здесь, они должны бояться нас и радоваться, когда мы берем немного фруктов, пшеницы или зверья.

– Это как? – обалдел Димка, да и Тедди вместе с ним.

Она уже привыкла к мысли, что они встретили какое-то особенное чудо, а что это скорее они тут уникальны, ей в голову даже не приходило. Впрочем, птиц был, похоже, и рад поговорить с необычными людьми, тут им повезло.

Из рассказа Сола, а именно так звали птичьего принца – о принадлежности нового знакомого к королевской семье они узнали тут же, и это было еще повторено множество раз, птиц оказался тем еще хвастуном! – стало известно следующее: вся эта огромная долина, окруженная лесами и кольцом гор, за которые никто не залетал, принадлежала племени летунов. Среди этих существ были как хищные птицы, так и питающиеся зерном и плодами и даже трупоеды. Последние заменяли им врачей и могильщиков одновременно, но большого уважения не находили. Королевская династия почти всегда принадлежала к хищному племени, и Сол чрезвычайно оскорбился, когда Тедди напомнила ему о яблоке.

Как оказалось, хищники тоже не брезговали иногда фруктами, особенно молодые. Такие, как Сол и его сестры. В королевской семье было трое птенцов. Старшая сестра Сола уже завела собственное гнездо, а вот его одногнездовая сестра с того же сезона лишь позорила семью, предпочитая фрукты всем остальным яствам. Он совсем не понял вопроса Тедди о том, что если это их земли, то и люди, живущие на них, их подданные, и летуны должны им помогать, а не обирать.

– Их никто сюда не звал, – отрезал на это Сол. – Они захватчики. Пусть радуются, что мы их не убиваем. То есть почти никто не убивает.

Так ребятам пришлось узнать, что среди птичьего племени нет согласия и король правит только благодаря силе и поддержке близких семей. Некоторые птицы нападали на людей или могли утащить чужого птенца и сожрать, другие, напротив, подкидывали своих птенцов в семьи поудачливее и посильнее.

– Я до сих пор думаю, что моя одногнездовая Тина – подкидыш, – закончил это обсуждение Сол. – А что до человеков… Пусть уходят, мы и без них обойдемся. Это дерево будет родить и без них, на то нам дана магия. Разве нет?

– Ты жестокий и глупый мальчишка, а еще принц! – не выдержала Тедди.

Димка немедленно встал перед ней, поднимая фонарик чуть выше, чтобы ударить или ослепить Сола, если тот решит броситься.

Но тот не собирался нападать, лишь распушил хвост так, что он стал напоминать широкую юбку, обрезанную спереди.

– Это наша страна и наши законы, – прощелкал он. – Вот вас я тоже не звал. И отец мой не звал. Так что вы тут делаете?

Тедди замялась. Говорить не хотелось, но принц пусть и оказался дураком и злюкой, много рассказал им о странном месте, куда они попали.

– Мы почти по приглашению, – наконец произнесла она. – Отец отправил нас на все лето к бабушке Маре.

Она подпрыгнула от неожиданности, когда Сол вдруг встопорщил перья, становясь разом выше Димки и шире его теперь раза в три. А еще принц щелкал клювом так быстро, что теперь совсем было непонятно, что он говорит. Глаза его из желтых стали почти оранжевыми. На всякий случай Тедди снова спряталась за Димку, который направил фонарик прямо в глаза взбесившегося птица. Это помогло. Принц успокоился.

– Так ты внучка Мары? – уточнил он, и в его голосе не было больше снисходительного тепла, только злость, и Тедди понять не могла, в чем дело.

– Видимо, да, – растерянно ответила девочка и оглянулась на Димку с немой просьбой. Надо было все-таки ее назвать по фамилии – Мусовой. Может, тут и впрямь какая-то путаница и ее бабушка не имеет ничего общего с той, кого знают даже такие перьевые чудища.

– Ее отец сказал, что мы едем к бабушке Маре, – пришел на выручку тот. – Генетического теста не проводили, если ты об этом.

От непонятных слов Сол просто отмахнулся, принимаясь ходить вокруг ребят и придирчиво их оглядывая.

– А ты что же, ее брат? – наконец спросил он. – Не похож на А́лисо, а она вот как две капли. Отвлекли меня, я даже не разглядел толком!

Он недовольно защелкал клювом и встопорщил перья. Кажется, он сам себя накрутил достаточно, чтобы посчитать их шпионами, посланными специально к нему, и Димка поспешил объясниться:

– Я ее сводный брат. Не родной.

Это почему-то опечалило Сола. Странно, ему так не нравилась внучка неизвестной пока ребятам бабушки Мары, а вот чтобы их было двое, его устраивало.

Он снова пощелкал клювом и покачал головой, поворачивая ее так сильно при этом, что у человека давно бы хрустнули позвонки.

– А говорила, что человечка… – горестно вздохнул он. – Врала. Стоило догадаться. С такой-то бабушкой…

– Да что не так с ее бабушкой? – не выдержал Димка.

Птиц снова встопорщил перья, но уже больше для острастки, и быстро успокоился.

– Все с ней так, – ответил он уклончиво. – Мы друг другу не нравимся просто. А вот тебе бы я посоветовал сделать так, чтобы она тебя как родного внука приняла. Признала внуком, короче. Мать твоя ведь вьет гнездо с ее отцом? Вот тебе и помощь. И всем сплошная польза от этого, особенно тебе.

Ушастый принц темнил, но Тедди поняла, что совет он Димке дал искренне. Словно знал что-то действительно важное. Но вот что?

– А ты можешь рассказать побольше о моей бабушке? – попросила она. – Пожалуйста. Я тебе нигде не соврала. Я ничего о ней не знаю. Мне папа даже о том, что у меня есть бабушка, пару недель назад сказал.

– Она не врет, – подтвердил Димка.

Принц прикрыл глаза. Теперь, когда он стоял рядом, Тедди поняла, что он закрывал их не как люди, а на глаз словно набегало третье молочно-белое веко. Жутковатое зрелище, как и весь Сол в целом. А еще девочка осознала, что, где бы они сейчас ни находились, они вовсе не в своем мире, и здесь множество огромных птиц, и некоторые из них не прочь подзакусить человечиной. Читать такое бывало забавно, но представлять себя такой вот «человечиной» было страшно просто до визгу.

– Нет, – наконец произнес Сол и открыл глаза, в упор посмотрев на Тедди так, что она снова вздрогнула. – И на всякий случай, если тебе удастся добраться до Мары живой. Ты мне не нравишься. Совсем. Ты тощая, у тебя нет крыльев, клюва… Да проще сказать, что у тебя есть, чем наоборот. Страшная, смотреть противно.