Плохие люди

— Под землю лезть… — с сомнением покрутил носом Бертран. Желудок обиженно заквакал целым болотом лягушек, намекая, что пусть хозяин ебалом покрутит в другой раз.

Суи пожал плечами и начал осторожно спускаться — как только он закрыл дверь, воцарилась темнота. В коридоре не было ни единого слухового окошка, а тратить свечи или жир хозяева не собирались — да и сопрут лихие люди, не побрезгуют!

Преодолев двадцать три ступени вниз, Бертран ткнулся вытянутой рукой в дверь. Толкнул. И чуть не упал, оглушенный волной жара и запахов. Пахло горелым маслом, сгоревшим хлебом и сожженным мясом. Пахло городской жизнью!

— Ух, бля, — полушепотом проговорил Су и вытер пот.

Внутри было темно, горело всего полдюжины чадящих светильников. Но глазам, привыкшим к отсутствию света, хватало и этого. Бертран жадно оглядывался — первый раз в злачном месте!

По центру — широкий проход, по сторонам от него — с полторы дюжины широких и длинных столов в окружении столь же длинных скамеек, совершенно на вид неподъемных, а оттого не годных для доброй драки. Столы большей частью пустовали, лишь за одним сидела компания из трех человек. Компания старательно ела, занятая жареной бараниной и большими глиняными кружками с потеками пены по верхам.

«Городское пиво!» с завистью подумал Бертран. И тут же хохотнул — он может себе и не такое позволить!

Проход упирался в высокую, чуть ли не по грудь стойку, украшенную облезлым чучелом орла. Подойдя к ней, Суи огляделся. Никого. И как еду просить и заказывать? Совершенно не понятно! Брюхо же, растревоженное запахами, яростно бурчало и кидалось на ребра. Того и гляди, выломится из клетки скелета и пустится в самостоятельное путешествие, и думать забыв о нерадивом хозяине.

— Уважаемый господин! — позвал Суи, утомившись ждать.

Тишина. Только хрустят кости за столом, да потрескивают светильники.

— Господин кабатчик! — он повысил голос, косясь на обедающих — вдруг начнут смеяться, если он делает что-то не то.

— Да еб твою мать! — неожиданно для самого себя вспыхнул Бертран. Чучело орла дернулось, но улетать не стало.

— Кто поминает всуе мою святую матушку? — раздался вдруг голос над самым ухом.

Суи чуть не подпрыгнул от внезапности. Задрал голову — возвышаясь над стойкой, над ним стоял хозяин. Похоже, что высоченный, но удивительно нескладный детина — ноги, должны быть чуть ли не по плечо Бертрану! Тут же Суи обозвал себя глупцом — кабатчик стоит на высоком настиле. И зал видит, и возможному негодяю проще по рогам заехать, пока тот прыгает где-то внизу.

— К слову пришлось, уважаемый, — деликатно покашлял в кулак Суи, — ни малейшим образом не имел намерения оскорбить сию уважаемую женщину.

Кабатчик смерил Бертрана подозрительным взглядом, но тот давно освоил одно из главных умений для жизни в городе, и безобидным дурачком прикидывался отлично.

— Чего тебе?

— Пожрать. И выпить, — коротко, в тон хозяину ответил Бертран. — Пожрать — баранины, выпить — пива. — Он оглянулся на азартно жующих, — и вина, если есть!

— Только зеленое, — равнодушно ответил сын святой матери.

— Давай зеленого! — махнул рукой Бертран после кратких раздумий. Про такую разновидность он никогда не слышал. Но трезво оценивал недостаток знаний, решив, что пробовать в этой жизни надо все.

— Сколько?

— Бутылку!

— И пива? — зачем-то уточнил хозяин, перевалившись через стойку и с интересом разглядывая босяка перед собой.

— И пива! — выпятил грудь Бертран.

— А деньги? — подозрительных взглядов у кабатчика, похоже, был в запасе целый амбар.

— Деньги — есть! — хлопнул себя по боку Суи.

— У нас — при входе, — к подозрительности, добавилось еще и легкое презрение, — на выходе — для приличных. А тебя я первый раз вижу.

— Да не вопрос! — дрожащими от волнения руками, Бертран распустил тугой узел на чужом кошеле, нащупал монетку потолще, и с размаху впечатал ее в стойку.

— Багатин, что ли? — с удивлением покрутил серебро в крепких пальцах кабатчик, поднес к глазам, рассматривая мелкие детали чеканки, особое внимание уделив ушастой сове. Попробовал на зуб. Поморщился, но явно остался доволен. — Эк его… С самих островов! И в нашу провинцию, в нашу глушь…

Ничего не понимающий в его болтовне Бертран молча кивал в такт.

— Присаживайтесь, уважаемый господин, — в голос кабатчика можно было макать блины. Как в мед. — Подождите самую малость, сейчас все будет. Может, вам пива сразу?

— Неси! — Суи надеялся, что жест вышел господским, как ровному человеку, который зарабатывает на жизнь ножом, и пристало.

Не рискнув далеко отходить от стойки — а то с глаз долой и прощай багатин — красивым словом кабатчик обозвал монету, сел за второй стол. И приготовился ждать.

Кружка пива и крохотная тарелочка с блестящими промасленными сухарями, появилась почти мгновенно.

Бертран цедил первые глотки, разбираясь с ощущениями. Да, городское пиво не сравнимо с тем, что варили в Суре, называя «пииивом». Вкус, плотность, запах… Пена, в конце-концов! И ни одной мухи!

Одолев кружку, он с удивлением обнаружил перед собой еще одну. Удивительное колдовство, не иначе! Вторая показалась уже не столь восхитительной, но по-прежнему, радовала. Бертран делал глоток, закидывал в рот сухарик — тоже не просто высушенный на печке, а с поразительным умением поджаренный так, что внутри оставался мягким.

— Жить — хорошо! — пришел к закономерному выводу Бертран. — А хорошо жить — еще лучше!

Кабатчик принес заказанную баранину — блюдо с половину тележного колеса, с холмом жареного мяса, обложенного тонко нарезанным луком, зеленью и загадочными соленьями. Суи думал, что накинется на еду голодной гиеной, но пиво с сухариками притушили голода. И Бертран начал вкушать степенно, с расстановкой. Попутно разглядывал стол. Кто-то, вооруженный маленьким острым ножиком изрезал всю столешницу, покрыв ее многочисленными рисунками и вязью литир. Будь здесь покойный грамотей, он бы сумел разобрать, что к чему. А то, гадай, что за человечек-стенолаз падает, растопырив руки-ноги, с высокой башни, и кто обрезал одну из веревок, что змеей кружится над падающим. Вот смешно выйдет, если именно за этим столом сиживал Танци! Остальные рисунки тоже внушали уважение к мастерству резчика — на столешнице по-всякому сношали стражников, рубились на мечах (настоящих, и недомерков, похожих на тот, которым владел Хунтей), творили колдовство и любовь — тоже весьма затейливо — Бертран не всегда и понять мог, как у нарисованных фигурок что-то получается без переломов самого ценного!

Снова появился хозяин. В этот раз он принес черную пузатенькую бутылку, с горлышком, облитым чем-то похожим на сырую глину и крохотный стаканчик.

— Зеленое вино! — с легкой торжественностью в голосе провозгласил кабатчик. Перегрузил с подноса на стол Бертрану и удалился, украдкой посматривая на гостя.

Суи пожал плечами, схватил тяжелую бутылку, начал крутить в руках — до этого, он видел нечто подобное только на прилавках у стеклодувов. Горлышко, оказалось вымазано не глиной, но чем-то похожим. Бертран с легкостью проковырял дырку ножом. Из бутылки пахнуло так, что на глаза навернулись слезы.

— И как это пить? — прошептал Суи. И обреченно нацедил себе полный стаканчик. В неверном и тусклом цвете, жидкость казалась маслом. И по-прежнему пахла резко и глазослезно.

— Ну, люди же пьют, а я разве не люди?

Набравшись смелости, Бертран двумя глотками выхлебал стаканчик. Словно жидкого огня глотнул! Обожгло язык и глотку, а в брюхо словно углей метнули!

Стараясь заглушить бушующий пожар, Суи торопливо запил вино остатками пива, набил полный рот баранины. И, на всякий случай, отставил коварную бутылку подальше.

Но прошло совсем немного времени, и Бертран нацедил себе следующий. Люди же как-то пьют! Надо разобраться! Да и лесной пожар в желудке, стал удивительно приятным теплом домашнего очага…

Очень вовремя пришлась третья кружка пива. А там и четвертая.

Вскоре, набив брюхо до последнего, Бертран мог только потихоньку вливать в себя попеременно то вино, то пиво, ограничивая заедки веточками зеленухи или вовсе крошечными кусочками — боялся лопнуть. В пузе и так происходили нехорошие бурления, отдавая в голову. Та кружилась, глаза сами собой закрывались, думались рваные мысли, что никак не складывались в нечто целое.

Бертран понял, что напился. Это его так рассмешило, что парня сложило от хохота. И уронило с лавки. Удар о твердый пол немного отрезвил. Поднявшись, Суи плюхнулся обратно — ноги стали какими-то мокрыми веревками — заплетались сами собой!

— Надо протрезеветь! — приказал сам себе Бертран. И потянулся за остатками пива.

* * *

Пробуждение было ужасным. Болела голова, спина, ноги и руки… В брюхе и вовсе происходило страшное. Суи открыл глаза — перед лицом медленно качалась ветка с листьями, выпачканными чем-то неприятным. Присмотревшись, Суи понял, что это баранина. Очень хотелось пить, а во рту было так гадко, что и не описать. Как у дальней стены рынка, а то и хуже. Еще и как-то липко. Мерзость. Как с пиявками целовался.

— Что же вчера со мной случилось-то? — прошептал он пересохшими губами. Слова больно царапали глотку и выбирались скукоженными. Бертран попробовал перевернуться, но что-то твердое уперлось в бок. Суи с радостью нащупал бутылку, судя по весу, полную.

Пиво пришлось очень кстати. Хоть и пить пришлось лежа, обливаясь пеной и захлебываясь.

Голова немного прояснилась. Бертран сумел сесть и оглядеться. Непонятно как, но он оказался в саду у местной церкови, сразу за могильными плитами. Видно помогла та кривая удача, что бережет пьяных и дураков.

— Занесло… — с досадой прошептал он, — с другой стороны, хоть нож не сперли. А вот деньги… — Бертран вывернул ворованный кошель — на ладонь упала два потертых гроша, — деньги нужно зарабатывать с начала. И никаких пьянок, — он пошевелил скрюченными грязными пальцами, — пока не обзаведусь сапогами!

Глава 8

На боевом посту

Начало вечерней стражи Бертран встретил на том же месте, что и вчера — очень уж удобный переулочек! И темно, и изгибы внезапные, и короткий — никто и не думает, что в том отнорке на десять шагов может кто-то ждать их денежки. Суи даже удивился, отчего столь грибное место никем не застолблено. Но все сомненья твердой рукой отогнал. Хотелось думать, что городские просто тупые, но скорее — зажрались.

Первых, кто решил срезать путь меж двух кварталов, Бертран пропустил. Что взять с тупых крестьян из пригорода? К тому же, их было двое. И каждый в плечах пошире Суи. Могут и не побояться его ножа. Сходиться же насмерть ради мешка брюквы — мелко. Предложи кто целый воз, еще ладно!

Пропустил и второго — прошмыгнул мальчишка, лет десяти. На третьего Бертран и смотреть не стал — нищий был грязнее его! И тоже босиком. Отросшие ногти клацали по камням словно копыта. Суи даже посторонился, чтобы волна удушливой вони не выела глаза.

Нищий прошкандыбыл мимо, не рискнув просить милостыню — видать, не все мозги червяки съели, понял, для чего тут человек дом подпирает. Попроси у такого, еще зарежет!

— Пиздец, — ругнулся Бертран, — он что, даже под дождь не попадал ни разу с рождения?

С четвертым вышло нехорошо. По всем приметам, торопливо зашедший в переулок должен был стать удачной поклевкой. Но не успел Суи шагнуть навстречу, как ему показали нож. Не короче, а то и на пару пальцев длиннее его собственного.

Бертран коротко кивнул, отступил, вжавшись в стену. Человек кивнул в ответ, прошел мимо, настороженно косясь — ждал удара в спину. Но Бертран лишь улыбнулся и поднял пустые ладони.

Когда утихли шаги, Суи почесал затылок. А ведь могло получиться нехорошо. Даже очень нехорошо! Он себя не считал великим мастером ножевого боя — да и плохоньким не считал — куда там! А как убивают ножом опытные люди, он видел. Один раз даже помогал труп отнести в свинарник. Раз, и все.

Печенка завозилась. В такт ей заныл пустой желудок — пришел в себя после вчерашнего, скотина! А ведь столько съедено было…

Загрустив, Бертран пропустил еще нескольких человек. Впрочем, совершенно неинтересных для его вопроса.

— Одиннадцать, двенадцать… — сосчитал он. Дальше дюжины сложной наукой арифметикой Бертран не владел. И теперь, нужно было или начинать вторую дюжину, или делать дело. И плевать, что выйдет!

Ждать долго не пришлось. В переулок нырнул человек, оглядываясь, пошел, почти побежал по грязным камням. Бертран вышагнул из темноты, прихватил за глотку. Покачал клинком у глаз.

— Нож продаешь? — храбро пискнула полузадушенная жертва. В тусклом свете деталей лица было не разглядеть, но Бертрану он показался очень похожим на крысу. Богато одетую крысу на двух ногах. И без хвоста. Хотя, кто знает, что там под широкими штанами? А может, и вокруг брюха обматывает, на манер боевого пояса?

— Кирпичи кончились, — хмыкнул Суи, — так что, увы.

— Отпусти, дяревня, — продолжил наглеть хмырь, — ты ж даже не представляешь, на кого сухарь крошишь⁈ Я же тебя найду!

— Пиздеть будешь, компотом оболью, — сурово ответил Бертран словами утопленного любителя гладить девичьих мяурчиков. Что такое «компот» он не знал, но предполагал, что нечто типа кипящей смолы, что плескают со стен замков.

— Деньги или жизнь⁈ — для убедительности, Суи начал сжимать пальцы, а клинок приставил к самой шее — и иголки под ножом не просунуть.

— На поясе, со спины! — пискнул, вмиг потерявший храбрость, крысюк.

— Зарежу! — пообещал Бертран, намекнув, что дергаться не стоит. — А потом

Отпустил передавленное горло, сунул руку за спину. Нащупал что-то. Крысюк вдруг задвигал жопой, словно стараясь подставить ее под ладонь Бертрана.

Тот, опешив от столь неправильного положения дел, с размаху ударил крысюка лбом — любимая забава детворы в Суре. Победители баранов на ярмарках глушили. А Суи был не из последних!

Странный крысюк головою оказался не крепче годовалой овцы — вмиг прекратил свои странные жоповерчения, и сполз на мостовую.

Бертран забрал кошелек, заодно прихватив и пояс — как бы не побогаче того, что под елками прикопан. Присмотрелся было к сапогам, но раздались громкие шаги множества уверенных в себе людей. Суи тут же скользнул в противоположную сторону, оказавшись на улице Мясников. Там смешался с толпой, оторвался от любых возможных преследователей — хотя, кому он нужен? Вряд ли крысючок отстал от могучей свиты.

Побродив по городу, Бертран двинулся было в ремесленный квартал — хотелось все же обуться. Но ворота оказались заперты, а стучаться, дабы перебудить сторожей… Выйдут, и, не разобравшись, самому рога отшибут, да на пуговицы пустят!

Зато в бордель, что расположился сразу за углом, Бертрана пустили, даже не глянув, что он босиком. Мало ли, может вера у человека такая, что запрещает обуваться! Деньги принес? Наш клиент! Будем любить изо всех сил. Еще и портки оставит!

* * *

Из «Ласковой дырки» Бертран убрался только поздним утром. Его разбудили, накормили плотным и вкусным завтраком. Вручили заштопанную куртку и штаны с новенькой заплатой — уронил в коридоре, а добрые девки, те, которых он не затащил на широченную кровать, и заштопали, и постирали… И всего-то, за двойную копу!

Суи шел по улице, улыбался встречным, подставлял лицо доброму и теплому солнышку, и пытался представить, что можно получить за безант или феникс. По всему выходило, что от удовольствия могло и разорвать нахрен. С другой стороны — вероятно, оно того стоило!

— Гребанные бономы! — ругнулся Суи — эти-то, могли наслаждаться жизнью постоянно и регулярно.

Ругался он без малейшей злобы. В кошеле позвякивали деньги — крысюк таскал с собой чуть ли не годовой доход всей Суры, светило солнце, в брюхе лежал завтрак, а наработавшийся за ночь хер, даже не думал обращать внимания на прогуливающихся красоток. Жизнь удалась, что и говорить!

Заходить в квартал к ремесленникам Бертрану перехотелось. Да и от рынка он недалеко.

И ладно, что придется чуть переплатить, зато можно обойти сразу несколько лавок, подобрать именно те сапоги, какие по ноге. Суи даже несколько волновался — все же первые в его жизни сапоги! Снятые с мертвеца он не считал — и походить не довелось, и лежат далеко…

Потолкавшись чуть ли не пол-стражи и перемерив, наверное, дюжину дюжин пар, Суи все-таки обзавелся настоящим сокровищем! Нижняя часть — головка и задник из твердой бычьей кожи, голенище из парусины, пропитанной каким-то сложным составом — продавец закатывал глаза и цокал языком, рассказывая об ингредиентах. Выходило, что чуть ли не полдюжины Ловчих погибло, дабы сапожники получили все нужные. Зато сапог получался на диво легким, нога в нем не прела, и за день можно было пройти дюжину лиг, а затем повторить.

Бертран кивал, соглашался, но три копы старой чеканки даже за столь прекрасную вещь отдавать не спешил — у него их просто не было.

Торговались отчаянно. Суи даже нож хотел показать. Но, в конце-концов, сошлись на половине суммы. В нагрузку Бертран выдурил небольшой, в ладонь, складной ножик — не везде удобно пользоваться тем, что достался в наследство от Гарсуа, иногда нужна и работа потоньше.

Продавец и покупатель расстались довольные друг другом, пребывая в твердой уверенности, что друг друга напарили и обули, в плохом смысле слова.

Но главное было сделано, и теперь у Бертрана не осталось причин ограничивать себя. Зарок дал? Выполнил! Конечно, еще бы угол какой снять… Но с каждым днем становилось все теплее, а редкие дожди погоды не делали. В конце-концов, дураки в темном переулке никогда не кончатся!

Одно плохо — до наступления сумерек оставалось еще слишком много времени. Которое нужно было на что-нибудь потратить!

Бертран, присев на окатанную временем глыбу гранита у церкви, начал загибать пальцы, пытаясь сообразить, не пропустили ли он чего-нибудь из того, что был обязан сделать.

Городское пиво попробовал, вино освоил, сапогами обзавелся, девок городских, опять же, попробовал — и у них не поперек, как ни удивительно!

Суи покосился на ворота церкви. Возможно, могли что-то и халатники посоветовать, но вряд ли что полезное.

— Точно! — хлопнул себя по лбу Суи. Он еще ни во что не сыграл. Понятно, что Хунтею веры мало — знающий не утонул бы так глупо, но все же, но все же… Нужно хоть кого-то слушать. Создать себе, так сказать, моральный орантир.

— Эх, жаль Руфера, — искренне вздохнул Бертран. С ним определенно было бы интереснее. И он бы сразу пояснил, что это такое вообще, сей «орантир». По смыслу выходило, что это нечто путеводного огонька. Но на болоте тоже иногда всякое светиться, заманивая беспечных глупцов.