Конторщица-5

– А где ты его возьмешь? – с подозрением спросила Светка. – Покажи сперва!

– Ну ты же меня знаешь, – не повелась на Светкины манипуляции я (а то ей сейчас покажи, а она потом сразу ныть и выпрашивать начнёт, знаем, проходили).

– Но с твоей стороны больше яблок, – нахмурилась Светка, визуально прикидывая фронт работ. – Это несправедливо!

– Да, ты права, – кивнула я, – и чтобы восстановить справедливость, я разрешаю тебе после того, как ты соберешь со своей стороны все яблока, собирать и с моей.

– Слово? – недоверчиво прищурилась Светка. – Поклянись сердцем матери!

– Слово! Клянусь! – подтвердила спор я.

– Ты там пальцы за спиной скрестила, – не поверила Светка, совершенно безосновательно заподозрив меня в вероломстве.

– Ничего подобного! – возмутилась я, – я не скрещивала!

– Скрестила! – не сдавалась Светка, – Клянись заново! И руки перед собой держи!

Я вытянула руки вперёд и поклялась, но коварно добавила:

– А петушок на палочке большой-большой, красного цвета, как ты любишь…

– Добрый день, Лида! – мимо нас по огородной меже проходил Рогов с полным ведром маслят. – А чего это вы по грибы не пошли? Там, в среднем лесочке, за выгоревшей просекой, их хоть косой коси. Я сперва всё подряд брал, а потом только шляпки. А потом так вообще – только шляпки молоденьких.

Он продемонстрировал «улов»: блестящие каштановые шляпки дразнили с изнанки пористой молочной белизной, крепкие ножки облеплены песком и ниточками мха – все грибочки были как на подбор, один в один. Я аж облизнулась, завтра с утра надо обязательно сходить в лес!

– Да мы поздно приехали, – вздохнула я, глядя как Светка, воспользовалась тем, что я болтаю с соседом, и торопливо собирает яблоки, при этом норовя стащить и с моей стороны (да уж, правильная мотивация – великое дело!).

– А что так? Много работы?

– Да нет, Римма Марковна всё позабывала, пришлось возвращаться, – вздохнула я.

– Странно, обычно она такая дисциплинированная, – удивился Рогов и поделился новостями, – а вы в курсе, что Пётр Иванович дом здесь приобрел?

– В Малинках?

– Да, прямо на этой улице, последний от левады. Место хорошее, прямо над Камышовкой. Там запруда небольшая, он говорил, что расчистит и баню прямо над ней срубит. Ох и удобное место! Аж завидки берут. Буду теперь своих подбивать, чтобы тоже дом здесь себе заиметь.

– Купил?

– Да вы у него сами спросите, вон он идёт, – пожал плечами Рогов и заторопился дальше.

Внизу, среди зарослей цикория и ромашек, по протоптанной тропинке у озера шел Будяк. Точнее не шел, а практически крался. Наткнувшись на мой взгляд, он изобразил независимый вид и хотел пройти мимо, на был остановлен мной:

– Пётр Иванович!

При звуках моего голоса Будяк притормозил.

– Можно тебя на минуточку? – сказала я незлым голосом.

Будяк вздохнул:

– Вредничать будешь?

– Да нет. Поговорить бы.

– Я сердцем чист и ласков, – включил режим «клоуна» Будяк, – отчего же не поговорить?

– Что это за цирк с бочкой и сестричкой для Светки? – задала вопрос я спокойным тоном, ну, почти спокойным.

– К тебе я отношусь с любовью и почтением, душа моя, – дурашливо подмигнул мне Будяк.

– Не выкручивайся.

– Что тебе во мне не нравится? В чем изъян?

– Пётр Иванович, прекращай дурака валять! – вконец рассердилась я. – Иначе рассоримся. Ты меня знаешь!

– Ну, не ругайся, – погрозил мне пальцем Будяк, – и вообще, Лида, образ циничной и отмудоханной судьбой курицы тебе не идёт.

– Ты на мой вопрос собираешься отвечать?!

– Пошли пройдёмся до лесочка, Римма Марковна шишек попросила набрать для самовара на вечер. По дороге поговорим.

Я бросила взгляд на сад – Светка активно собирала яблоки. Ну что же, сама вполне справится. Я кивнула Будяку, и мы начали спускаться к озеру.

– Осторожно, тут болото, – предупредил меня Будяк и подал руку, – перепрыгивай.

Мы обогнули болотистый, заросший камышом берег, прошли по дощатому мостику без перил, перекинутому через затянутую ряской небольшую запруду, где стая жирных уток с подбулькивающим чавканьем паслась на ярко-салатовом ковре. Дальше, на глинистом обрыве, начинался еловый лес, сырой и мшистый, он тянулся неширокой полосой до безымянного ручья.

Я думала, нам туда, но Будяк (так и не отпуская мою руку) потянул меня дальше и чуть в сторону.

– Ты куда? Вот же шишки, – не поняла его стратегии я, пнув большую еловую шишку.

– Это не такие шишки, как нам надо, душа моя, – снисходительно посмотрел на меня Будяк. – ты когда-нибудь пробовала чистить самоварную трубу после еловых шишек?

– Нет, – сказала я, решив не признаваться, что я никогда вообще не чистила самоварную трубу, – а что с ними не так?

– Ты хоть что-то, кроме своей работы замечаешь? – вопросом на вопрос ответил Будяк.

Я начала сердиться и поэтому промолчала.

– От еловых шишек накапливаются смолы, их чистить тяжело, а ещё самовар быстро чадить начинает, – терпеливо, словно школьнице, пояснил Будяк.

– И что?

– Мы идём во-о-он туда, – Будяк указал на пригорок, за которым начинался сосняк.

Ну ладно, туда, так туда.

Мы быстро преодолели весь путь и поднялись на песчаный бугор, заросший сухими бессмертниками. От лёгкого ветерка они качались и слегка потрескивали. По пути я немного запыхалась, поэтому уселась на нагретую солнцем корягу перевести дух. Будяк принялся собирать шишки в полотняную торбу, а я откинулась спиной к сухой и тёплой коре и от удовольствия аж закрыла глаза – хорошо как! Коряга, казалось, прогрелась до самой сердцевины, я провела рукой по шершавой коре – маленькие, тонкие словно пергамент, желтовато-прозрачные плёночки с треском ломались под моей ладонью, оставляя пахучую смолистую липкость на пальцах.

Пока я отдыхала, Будяк собрал все шишки и сказал:

– Ещё там соберу.

Я пошла за ним, по дороге подобрала две старых шишки, они были давно пустые, но ещё липкие и пахли хвоей.

– Ты обещал поговорить, – сказала я, бросая шишки ему в торбу.

В ответ Будяк радостно вскрикнул:

– Лида, смотри!

Я взглянула туда, куда он показывал: прямо за большим, вывороченным ветровалом с землёй корневищем старой сосны был неглубокий овраг, в буквальном смысле усыпанный огромными маслянисто-коричневыми шляпками грибов.

– Маслята! – радостно засмеялся Будяк, – Смотри, Лида, сколько их тут!

Он торопливо высыпал из торбы все шишки и бросился собирать грибы.

Я немного постояла и тоже, поддавшись искушению, рванула собирать.

Буквально за десять минут торба была полная, а грибы всё не кончались.

– Что делать? – нахмурился Будяк, в руках у него было несколько грибов, которые он не смог засунуть в переполненную торбу. – У тебя, конечно же, сумки с собой нет?

– Нет.

– А как ты в лес шла? – укоризненно покачал головой Будяк, и я не знала, сердиться на несправедливые слова (ведь сам меня из сада выдернул) или расценивать это как шутку. Его же не поймёшь. Поэтому решила не отвечать.

Будяку мой ответ и не требовался. Он поставил торбу, и принялся складывать рядом грибы. Я тоже продолжила азартно собирать.

Буквально ещё через полчаса рядом с торбой, на земле, образовалась приличная такая куча. Будяк даже белый нашел, а я – две бабки.

– Что теперь делать? – спросил меня Будяк, когда мы собрали все грибы на этом месте.

– Не знаю, – растерялась я.

– И как мы всё это домой понесем? – упрекнул меня Будяк, словно это я была виновата в том, что нам попалось столько грибов.

– Сам думай, – перевалила ответственность на его плечи я.

Будяк посмотрел на грибы, на торбу, потом взглянул на меня и глаза его загорелись:

– Снимай платье! – велел он и принялся стаскивать с себя рубашку.

Я аж растерялась, словно школьница в каптёрке у физрука.

Нет, я, конечно, понимала, что к чему, но не ожидала, что вот так вот всё будет.

– На, одевай! – Будяк швырнул мне рубашку и нетерпеливо добавил, – давай быстрее, Лида, скоро солнце сядет, а я точно уверен, что вон там тоже грибы есть.

– Зачем? – не поняла я.

– Да что ж ты такая недогадливая, – сердито вздохнул Будяк, – мы твоё платье у ворота завяжем и туда еще ого-го сколько грибов войдёт. А ты пока в моей рубашке побудешь. Ну, или, если хочешь, можешь голышом походить.

– А почему нельзя в твою рубашку грибы сложить? – не поняла я.

– Да потому что моя рубашка намного меньше, – терпеливо пояснил Будяк, – а у тебя подол вон какой длинный, туда целый мешок грибов влезет.

– Отвернись, – велела я, но Будяку же никакой веры не было, поэтому я зашла за дерево и принялась стаскивать платье.

– Ой, да что я там не видел? – проворчал Будяк, но всё-таки отвернулся.

Я переоделась в его рубашку, которая была мне чуть выше колена.

Будяк внимательно посмотрел на мои коленки и одобрительно кивнул. Я старалась не смотреть на его голый торс.

Грибы мы собирали в молчании. К слову сказать, еле-еле они в моё платье влезли.

– Фух! Ну вот и всё! – заявил Будяк, когда вокруг пригорка и в овраге не осталось ни одного гриба. – Надо будет дня через два-три вернуться.

– Ага, – согласилась я устало.

– Пять минут на отдых и домой, – скомандовал Будяк.

Я опустилась прямо на горячую сухую хвою и прикрыла глаза.

– Не спи, – хмыкнул Будяк, – ты поговорить же хотела.

– Угу, – сказала я.

– Ну так говори.

– Ты не ответил, – проворчала я.

– Лида, ну что ты как маленькая, – вздохнул Будяк. Взгляд его при этом был серьёзным.

– Я маленькая?! – вскинулась я, – что это за цирк с сестричками и бочкой?! Мы же с тобой договорились вроде!

– Лида, – медленно, с расстановкой сказал Будяк, глядя мне прямо в глаза, – мы с тобой договорились. И не вроде, а точно.

– А как же бочка? – не удержалась от едкого сарказма я.

– Лида, ну ты же знаешь нашу Римму Марковну, – усмехнулся Будяк, – так-то она человек очень хороший, я бы с ней в разведку спокойно пошел. Но вот эти вот её бердычевские выкрутасы… она же жить не может, если не будет проворачивать какие-то гешефты и заговоры, или интриговать за спиной. Натура у неё такая. Прими уже это как данность и живи себе спокойно. Бороться здесь бесполезно. Ну вот такая она. Ей нужно было помочь с бочкой, она попросила – я и помог.

– А сестричка?

– Ох, Лида, ну пусть она себе считает, что всё спланировала и ловко обвела тебя и меня вокруг пальца. И что мы сделаем всё именно так, как она запланировала. Ну и пусть так и дальше считает. Проще не возражать, чем что-то доказывать. Пошли лучше домой, а то, чует моё сердце, за шишками всё равно придётся возвращаться.