Знай наших!

Ирэн Борецкая

Знай наших!

Мстители. Эра Андрона

Великий, а может, и не очень, композитор Андрон Августовский доживал свой седьмой десяток на даче в элитном поселке Скольниково. Лето, высоченные сосны, чистый воздух и уединение благоприятно воздействовали на его расшатанную нервную систему.

Любимая муза, и по совместительству супруга Андрона, Лидия Васильна всячески оберегала композитора от внешнего мира, взяв на себя основную долю обязанностей по дому и саду. Уют в колониальном стиле, завтраки на лужайке, аристократичный шпиц Сольфи (сокращенно от Сольфеджио) в ногах у хозяина, классическая музыка Августовского на старых грампластинках. Все было идеально. Пока не появились вредители.

«Вредителям» было лет по восемнадцать, они въехали в соседний дом без предупреждения и объявления войны. В первую же ночь после их приезда Августовские проснулись от резких рычащих звуков, доносившихся с соседнего двора.

Беруши не спасли, Андрон Михалыч подскочил на кровати после очередного раскатистого «Р». Прислушался и понял, что «Р» звучит на немецком:

— Eins! Hier-r-r kommt die Sonne! Zwei! Hier-r-r kommt die Sonne!

От басов у Августовских дребезжали окна и фарфоровый сервиз в шкафчике. Лидия Васильна нащупала в темноте выключатель, и яркий свет залил спальню. Сольфи, поджав уши, метался в дверном проеме, не зная куда деться.

— Что это? Дрюня, что это?

— Война, — констатировал Августовский.

Он встал с кровати, надел меховые тапочки, прошуршал к окну, открыл его и гаркнул что есть силы:

— Можно потише! Люди спят.

Напрасно только рвал глотку, на фоне немецкой индастриал-метал его крик был подобен песчинке в вихре торнадо.

— Вот, сволочи! — проворчал Андрон Михалыч уже себе под нос, захлопнул оконную створку, и пошел к лестнице, ведущей на первый этаж.

— Ты за снотворным? — робко спросила вдогонку Лидия Васильна.

— За ружьем! — был решительный ответ.

Лидия Васильна ахнула, подхватила Сольфи на руки и поспешила за мужем в чем была: сиреневой шелковой ночнушке и чепчике с кружевами.

Вывернув наизнанку все кухонные полки и шкафчики, ружье Августовский не нашел. Зато под руку попалась пузатая трехлитровая бутылка самогонки, припрятанная на всякий случай. Случай был подходящий, но Андрон Михалыч уже лет пять как пребывал в завязке, поэтому лишь брезгливо поморщился и передал бутылку супруге, буркнув: «Перепрячь!».

— Где ружье?! — грозно спросил он, пошарив под мойкой и не найдя там ничего, кроме труб.

— Тык я его сдала в аренду местному охотнику, разве ж я дома такое держать буду…

Андрон чертыхнулся и отправился разбираться с соседями без вооружения.

Обнимая одной рукой бутыль, другой собаку, причитая «Ох, Божечки мо-и-и», Лидия Васильна ходила туда-сюда по кухне и была похожа на многодетную мать, вставшую в пять утра накормить младенцев. Вскоре любопытство пересилило страх, и она рискнула выйти на крыльцо, оставив свои сокровища в прихожей.

Ор с соседского двора становился невыносимым. Августовский пыхтел как вскипевший самовар, но, пока дошел до соседской калитки, воинственность его улетучилась, уступив место привычке решать вопросы как подобает настоящему мужчине — договоренностью.

Для начала он заглянул в щель забора. Соседи отмечали новоселье с размахом: стол во дворе ломился от разнообразных блюд, выставленные у крыльца колонки, размером с человека, вибрировали как при турбулентности, две полуголые девицы в шортах и купальниках отплясывали зажигательные танцы. Молодой парень с выбритым пауком на затылке крутился у мангала, обмахивая шашлыки китайским веером.

Августовский подергал калитку. Не заперто. Он прошел во двор и остановился в шаге от мангала. Девушки, увидев незнакомого мужчину, перестали танцевать и теперь смотрели на него в упор, переминаясь с ноги на ногу и улыбаясь кривыми пьяными улыбками. Одна из них убежала в дом, но вернулась через секунду с другим парнем, видимо, хозяином дома. Тот достал из кармана пульт и направил его в сторону колонок.

Музыка затихла. Августовский облегченно вздохнул и потер заложенные уши. Парень, жаривший шашлыки, обернулся. В правой ноздре его сверкало серебряное кольцо. Хозяин даже не удосужился сойти с крыльца, смерил гостя взглядом и выдавил раздраженное:

— Че надо?

— Тишины, — Андрон Михалыч надеялся на понимание.

— Езжай в лес, и будет тебе тишина! — парень у мангала смачно сплюнул в сторону, едва не задев носки композиторских тапочек.

Девчонки прыснули со смеха, оценив подкол. Хозяин ухмыльнулся.

— Как вам не стыдно? — укоризненно заметил Августовский — Вот в наше время…

— Какое «ваше время»? Миллион лет до нашей эры? — снова съязвил шутник.

— Иди спать, дедуля! — поддакнул парень на крыльце, — Затычки в помощь.

Девчонки тоже воодушевились.

— Может, ему тампоны дать? Говорят, помогает, если в уши засунуть…

Истерический хохот резанул по музыкальному слуху Августовского, как гвоздем по стеклу, убив последнюю трепыхающуюся нервную клетку.

Хозяин снова врубил музыку. Шашлычник вернулся к шашлыкам. Девушки сели за стол, поглядывая на гостя, перешептываясь и давя смешки в кулак.

Андрону Михалычу пришлось вернуться домой ни с чем. Униженный, он проворчал со своего двора, грозя кулаком в сторону соседей:

— Ну, я вам навалю!

— Наваляешь ты хотел сказать, — поправила мужа Лидия Васильна, все это время караулившая на улице.

— Завтра узнаешь, — глядя на выбежавшего встречать Сольфи, загадочно улыбнулся Августовский — Я им устрою какафонию!

Он хоть и никогда не был в инженерных войсках, но наутро «заминировал» вражеское поле в лучших традициях минерного дела — по одной «мине» на каждую ступеньку соседского крыльца. А, чтобы отвести от себя подозрение, нарисовал на земле по бокам от садовой дорожки несколько лосиных следов. В обед нарушители порядка проснулись, решили покурить, а заодно прикончить оставшуюся закуску. Вышли и вляпались по самое не хочу. Парень с пауком на затылке поскользнулся и головой влетел в одну из колонок, опрокинув ее и разбив динамик.

— Знай наших! — хихикнул Андрон Михалыч, наблюдая за соседскими действиями в бинокль из окна кухни. Довольный Сольфи суетился у его ног, как будто понимал, что в победе есть и его заслуга.

— Идите обедать, победители мои! — улыбнулась Лидия Васильна, всегда верившая в мужа.

В то лето Августовский вдохновился на написание еще одной мелодии в своем разнообразном репертуаре и назвал ее «Эра Андрона». В поселке на какое-то время стало тихо. А ружье Лидия Васильна вернула в дом. На всякий случай.

Мистер и миссис Сквирт

Воскресное утро в картонной многоэтажке окрасилось громкими женскими вскриками:

— О-о-о! Да-а-а! Вот так. О-о-о! Ниже! Нет, сильнее надави. Сильнее, говорю! Выше! Погоди, я сейчас описяюсь! Я…я…

Поздно. Горячая струйка потекла по ляжкам стоящей на четвереньках Марьиванны, но вместо стыда она почему-то испытала облегчение. Петрович, пристроившийся сзади, устало выдохнул и пошел на балкон покурить.

С соседнего балкона на него смотрела восхищенная морда Савелича, старого приятеля. Судя по красным от мороза ушам, на балконе он торчал не первый час.

— Ну, Олег! Ну, сукин сын! — Савелич сиял как медный таз — Вы прям как эти… мистер и миссис Сквирт!

— Чего? — не понял Петрович, подкуривая у него сигарету.

— Завидую я вам, вот чего, — вздохнул Савелич и с тоской посмотрел на балконную дверь, за стеклом которой маячила его широкая супруга с недовольной миной.

Марьиванна тем временем, порхая и напевая, приняла душ, оделась и отправилась в магазин. У лифта ей встретилась соседка по этажу, Антонина Павловна в меховом пальто и с красным кандибобером на голове.

— Вы хоть телевизор громче делайте что ли! — проворчала она, заходя в лифт — На весь подъезд ваши охи слышно. Постыдились бы… в вашем то возрасте…

— В нашем возрасте стыдиться уже поздно, — отмахнулась Марьиванна, поправляя скромную серую вязаную шапочку в зеркало лифта, когда он тронулся. Второй год на пенсии давался тяжело в плане семейного бюджета. «Меховое пальто этой зимой мне точно не светит!» — подумала она, мельком оглядывая соседку.

Антонина Павловна укоризненно цокнула языком и вылетела из лифта первой, едва открылись двери.

Марьиванна непонимающе пожала плечами и неспеша направилась к магазину за углом. Купив рыбные консервы и хлеб, она вернулась домой.

— Ну, что, прошел твой крестец? — спросил Петрович, наклонившись и помогая супруге разуться.

— Проше-ел, — улыбнулась Марьиванна, стягивая шапку — Что бы я без тебя делала. В этот раз ты сильно массировал, конечно. Завтра к неврологу еще схожу, а то вот так опять заклинит…

— Старушечка моя, — Петрович вытянулся во весь рост и нежно чмокнул жену во взлохмаченную макушку.

Солнечный луч скользнул от окна по стене вдоль кухни и коридора, осветив эту самую макушку словно нимб. День обещал быть хорошим.

Иллюминатор. Восстание старшин

Боря первый раз сидел в самолете и чувствовал себя неуютно. Дискомфорт сглаживал разве что огромный иллюминатор, открывающий шикарный вид на родной аэропорт и снующих туда-сюда людей. Еще несколько минут, и иллюминатор покажет Боре небо…

— Кхэ-кхы-м! — громко кашлянул кто-то рядом, обдав Борю ароматом коньяка вперемешку с колбасой.

Боря неохотно оторвался от иллюминатора и обернулся. В проходе стоял здоровенный усатый мужчина в военной форме с горизонтальной широкой лентой на погонах. Старшина.

— Я извиняюсь, — начал он заплетающимся языком — Мне бы к окошку… а то укачивает… поменяемся, а?

— На каком основании? — Боря нервно заерзал и поправил очки на переносице.

Мужчина наклонился и оказался с Борей лицом к лицу, чуть не задев его усами:

— Я грю, ук-качивает меня… у окошка надо сесть.

— Вы пьяны, — зачем-то констатировал Боря и тут же пожалел о сказанном.

— Й-я-я? — мужчина искренне удивился и возмутился одновременно — Ни…ни…ни грамма. Ну, разве что рюмашечку. Б-боюсь. Летать.

Поняв, что мужчина не отстанет, Боря выглянул из-за него и растерянно посмотрел по сторонам в поисках стюардессы. Та как раз проходила мимо.

— Не стойте в проходе! Займите свое место, — сказала она, мягко тронув военного за плечо.

«Спасение!» — с облегчением подумал Боря. Но, не тут-то было.

Мужчина выпрямился и состроил стюардессе ребячий взгляд, полный страдания и мольбы:

— Да мне бы к окошечку…укачивает…

Стюардесса, питающая слабость к мужчинам в форме, нежно улыбнулась:

— Конечно, товарищ старшина! Сейчас решим.

Переведя взгляд на Борю, она невольно скривила губы. Тощий лысеющий Боря был явно не в ее вкусе. Она же не знала, что он тоже старшина. Пусть и в компьютерной игре про танки, но все равно…

— Может, вы уступите место человеку? Видите же, его укачивает, — сказала стюардесса вежливо, но в ее голосе сквозило ледяное равнодушие к Бориной судьбе.

— Да как его может укачивать, если мы еще не взлетели?! — взорвался Боря, уязвленный подобным отношением — И вообще, почему я должен кому-то уступать? Я специально доплачивал за место у окна.

Старшина побагровел и схватил Борю за шиворот.

— Ты как с дамой разговариваешь, щенок?!

От неожиданности и страха Боря повернул голову и со всей дури вцепился зубами обидчику в руку. Сработал давний инстинкт. Старшина охнул от боли, непонимающе заморгал и, кажется, даже немного протрезвел. Чего только не было в его военной практике, но с таким он столкнулся впервые! Наконец, оценив масштаб происшествия, он попытался Борю стряхнуть. Боря вцепился как бульдог и лишь мотал головой в такт его движениям. Только очки слетели.

Вокруг них стали собираться люди, поглазеть на конфликт.

— Мужчина, прекратите! Что вы делаете? Отпустите его! — завизжала стюардесса.

На ее крик прибежал второй пилот, совсем еще молоденький юноша. В толпе пошли перешептывания, возмущения и смешки.

— Гражданин, прекратите агрессию или я вызову полицию! — второй пилот попытался разнять Борю и военного, но хватка была смертельной.

— Н-н-н-ые могху-у-у, шчелюусть жакхлыныло… — с трудом выговорил Боря, не разжимая зубов.

— Да он бешены-ы-й! — от бессилия взвыл старшина.

— Высадите их и дело с концом! — нетерпеливо крикнул кто-то из пассажиров, переживающий за задержку рейса.

— Насть, вызови для дерущихся наряд, — сказал стюардессе второй пилот. Потом внимательнее посмотрел на раскрасневшееся Борино лицо и добавил:

— И скорую…

Через двадцать минут явились и те, и другие. Полицейские пытались применить силу, фельдшеры искали в аптечке что-нибудь подходящее, но так и не сумели исправить ситуацию.

— Блокирующий рефлекс! — констатировала женщина-фельдшер — Это не к нам.

«Вся королевская конница, вся королевская рать, не может Бориса, не может Бориса, кусаку Бориса разнять!» — переиначив детский стишок, со смехом подумал Боря, но, к сожалению, не мог посмеяться над собственной шуткой.

Приглашенному в салон командиру экипажа так и вообще было не смешно. Он принял решение снять пассажиров с рейса. «Как снять?! Я в отпуске! На море лечу!» — возмущался старшина. Провожая его на выход, стюардесса что-то шепнула ему на ухо, от чего тот заулыбался и мгновенно стих. Они ворковали до самой двери и даже успели обменяться номерами телефонов.

В сопровождении полицейских и бригады скорой помощи Боря волочился за старшиной, как собака на поводке. Окружающие показывали пальцем, кто-то смеялся, кто-то испуганно шарахался в сторону.