Боярин Осетровский

Как говорит китайская мудрость: «Не знаешь, что сказать — скажи китайскую мудрость». То есть — произнеси нечто невразумительное, с типа глубоким и непонятным профанам смыслом. Пусть все думают, что это ты такой дофига умный, а не просто не знаешь, что ответить.

— Гостю почет, хозяину — честь.

И сама думай, что я имел в виду.

— Что ж… Хозяин весел — и гости радостны.

Блин. Похоже, она тоже знает ту китайскую мудрость…

— Еще увидимся, боярин Осетровский, — Морозова развернулась, только полы собольей шубы взметнулись, щелкнула пальцами — ее люди двинулись за ней, стрельцы попрыгали на коней…

Я смотрел в спину боярыне. Ну же. Давай. Предупреди меня о том, что в тереме Сисеевых может быть опасно. Ну!

Ни слова не сказала. Просто села в сани и уехала. Сучка.

— Ну, — я повернулся к моим девочкам, — Рассказывайте.

* * *

В общем, двое мутных типов предсказуемо не оказались ни бесами в человеческих телах, ни колдунами. Правда, Настя клялась, что один из них — чародейный холоп, но на чем основана эта ее уверенность, точно сказать не могла.

В общем, мутные остались мутными.

А вот со званым пиром я встрял.

Нет, то, что я напрямую не пригласил Морозову и не отказал ей — это хорошо. Отказать в приглашении на пир — грубое оскорбление. Просто не пригласить — не то, чтобы оскорбление, но явно показывает, что ты не хочешь иметь с человеком ничего общего. Также оскорбление — это не прийти на пир, если тебя уже позвали. Если ты прям сильно занят — обязательно должен отдариться подарками с глубочайшими извинениями.

Казалось бы, при чем здесь я… А при том, что все московские бояре и князья ожидают от меня приглашения на званый пир. Пир — это не просто веселая гулянка, это серьезное мероприятие по веским поводам, таким как свадьба, рождение ребенка, крестины, смерть… И да — возвращение из небытия боярского рода — это веский повод. Теперь, если я не пришлю приглашения — стану изгоем для всех бояр сразу. А если пришлю… Тут тоже есть две возможные ловушки. Мои недоброжелатели — Морозовы, Дашковы, Телятевские — могут попросту проигнорить приглашение, чем покажут всем остальным, что со мной дела лучше не иметь. То есть — тот самый изгой. И, сами понимаете — заставить прийти я их не могу. И второе — если гости придут, то я должен их достойно встретиь, достойно угостить… да там даже до угощения еще столько проблем! Начиная с тех же самых приглашений — почетных гостей я должен пригласить сам лично, а всем остальным допустимо разослать приглашения через доверенных дворян. И нет, отвезти сам приглашения всем я не могу, тем самым я ставлю на одну доску и уважаемый род Дашковых и каких-нибудь бояр Волчьехренских. Ну и где мне найти доверенного дворянина? Они, как бы, по улицам не бегают!

Глава 6

— Ой, а кто это бежит? — Аглашка с интересом выглянула в окно санной кареты, отодвинув шторку.

Да, я теперь только на карете передвигаюсь, я же боярин, а не хрен собачий. Мне иначе — не по чину. Нет, не купил, конечно. Во-первых — нет у меня таких денег, чтоб кареты покупать, мы ведь всей командой до сих пор проедаем клад покойного вора, а он, знаете ли, не бесконечный. А во-вторых — нет тут салонов, типа автомобильных, только каретамобильных. Нужна карета — закажи мастеру и жди, пока сделает. Ждать мне некогда, но мне повезло — терем Сисеевых мне передали «со всем имуществом», а в это самое имущество, кроме таинственного Голоса, входило много чего. В том числе и каретный сарай, то бишь — гараж для карет. Вот оттуда я карету и выкатил. Санную, понятное дело, зимой на колесной зверски неудобно. Правда, сами понимаете, карета эта выглядит… кхм… несколько старомодно, все-таки сто лет простояла. Это примерно как в наше время выкатить не в «бентли», а в… на чем там Шелби в «Острых козырьках» рассекали? Вот, не такой машинке. И пусть прогресс здесь не так быстро летит, как в двадцатом веке, но все равно — выгляжу я наверняка экстравагантненько. Ладно, если кто-то спросит — объясню, я целую речь придумал для обоснуя своей страсти к ретро. А если не спросят — мне тем более пофиг…

Что-то я отвлекся. Кто там бегает…?

Я чуть отодвинул скоморошку и посмотрел на улицу.

Ну да, вдоль мостовой бежал человек. Быстро, но не напрягаясь и с совершенно невозмутимым лицом, как будто он просто спортом занимается. Высокий, два аршина десять вершков, в возрасте, лет тридцати с копейками, волосы кудрявые, золотистые, с уклоном в рыжину, острая бородка. Ну и по мышцам видно, что если не спорту, то его здешнему аналогу в виде фехтования острыми пырялами он явно не чужд.

Как я рассмотрел его мускулатуру? Так этот бегун — абсолютно голый.

И Аглашка еще на него спокойно смотрит! Нет, я понимаю, что стесняется она только в определенных обстоятельствах, а в остальном на Руси к наготе относятся совершенно спокойно и с юмором, но…

— А ну кыш!

Я отодвинул ее от окна. Наша карета как раз поравнялась с голым бегуном, и я, не выдержав, открыл дверцу.

— Куда бежим?

Наш кучер, уловив момент, натянул поводья, сбавляя скорость.

Голый бегун, ритмично взмахивая правой рукой — левой он придерживал то, что определенно мешало бы бежать — покосился на меня и промолчал. Оно и понятно — и дыхание сбивать не хочется да и прохожие, хоть уже и редкие — дело-то к вечеру — но еще появляются, не забывая комментировать такое занимательное зрелище. И хоть бы кто подумал, кто на дворе — поздняя осень, снег, а он еще и босиком. Замерзнет же.

Эх, доброта моя…

— Запрыгивай.

Бегун не стал ломаться, и бодренько вскочил в карету. Аглашка, хихикая отвернулась. Наш гость при виде ее раздулся было, как павлин… потом посмотрел на меня и сдулся обратно. Ишь ты, герой-любовник, не успел отогреться, а уже свои заиндевевшие шары подкатывать собрался.

Я кинул ему шерстяную полсть — что-то типа толстого пледа — подождал, пока наш голый гость станет гостем прикрытым, после чего спросил:

— Кто такой, откуда бежишь?

Гость кинул на меня хитрый взгляд:

— А ты кто?

— Боярин я. Осетровский Викентий Георгиевич.

Гость неожиданно насторожился:

— А у тебя, боярин, жены, случайно, нет?

— Нет, — несколько растерялся я.

— А сестры?

— Тоже нет.

— А… а ты тогда точно боярин?

Нет, понятно, что боярин без жены и сестры, с учетом здешней многодетности — это большая редкость, но…

— А не обнаглел ли ты, часом? Сейчас выгоню тебя обратно…

Мимо кареты, судя по топоту, проскакало несколько всадников. Примерно в ту сторону, куда направлялся и наш наглый гость. Вернее, как уже понятно — оттуда, откуда она бежал.

—…как раз вон к тебя ребятам, у которых, я так понимаю… кто у них есть? Жены или сестры?

— Дочка, — опустил голову половой агрессор, — Ржевский я. Дворянин Александр Ржевский.

Я чуть не поперхнулся. Ржевский? Поручик Ржевский? Тот самый герой анекдотов, что ли? Хотя здесь звание поручика вроде бы еще не в моде, да и не похож он на Павла Деревянко, ну, того, что играл этого поручика в той дурацкой комедии… С этой острой бородкой он больше на царя Ивана Васильевича похож, того, что меняет конфессию… тьфу, профессию.

Предположительно поручик понял мое замешательство несколько по-своему:

— Нет, тем самым Ржевским я родня дальняя. Побочная ветвь, псковская, от князя Ярослава Владимировича идем, но его младшего сына. Ни Источника, ни земель, ничего.

Хм. Кто там плакался, что дворяне по улицам не бегают? Вот тебе пожалуйста — цельный поручик Ржевский пробегал, пойманный на чьей-то там дочке. Чуть не пойманный. Дворянин? Дворянин. Ушлый? Ушлый. Так почему бы и не взять его к себе на службу?

— Не хочешь ли ко мне на службу, поручик…

Тьфу ты! Ну какой еще поручик⁈

— Выручил ты меня, Викентий Георгиевич, так что для тебя кем хочешь стану, хоть поручиком, хоть лебедем, хоть кем… — он на секунду задумался, — Хоть кем, кроме рака. Этим — нет.

Блин, ну в точности поручик Ржевский! С его страстью к женщинам, вину и пошлостям. Интересно, пьет ли он шампанское как настоящий гусар? И есть ли оно сейчас вообще на Руси?

— Алексашка, ты как к шампанскому относишься?

Ржевский осторожно отодвинулся от меня:

— Я к шампанским вообще не отношусь. Кто это такие вообще?

— Это вино такое. Игристое, французское, провинции Шампань.

— Нет, вино я не люблю. Кислое оно и никакого толку. Я б лучше медовухи выпил бочоночек… то есть чарочку…

Аглашка, давно уже давившаяся от смеха в углу кареты, все же не выдержала и заржала.

— Только запомни, поручик…

Тьфу, привязалось. Ладно, быть ему поручиком, вроде бы на Руси так порученцев называют, то есть, по сути он им и будет.

—…если кто-то из моих женщин, девушек… да хоть девочек на тебя пожалуется…

— На меня еще никто не жаловался!

—…или тебя поймаю лично я…

— Меня еще никто не… то есть, да, понял, Викентий Георгиевич. Не беспокойся, волк возле логова не охотится!

— Ну, смотри у меня… волк кроватный.

* * *

Потом, после того, как я приехал к дому и дал указание слугам разместить нового сотрудника, а также одеть и накормить… Слуги, понятное дело, не остались от Сисеевых, наняты временно на Москве. Поначалу я переживал, что Морозовы или кто-нибудь еще из бояр, может запугивать людей, чтобы не шли ко мне в услужение, но потом понял — а Клава мои рассуждения подтвердила — что для бояр ТАКИЕ пакости — слишком мелко. Все равно, что под дверь нагадить. Так что слуги мои — в безопасности. А вот если на терем нападут и они встанут на мою защиту — тогда будут законными целями.

Голос, когда я привел Ржевского, поинтересовалась — как мне показалось, с затаенной надеждой — гость ли это. В смысле — можно ли хотя бы его убить. Терпи, Голос, понимаю, ты тут привыкла в тишине и спокойствии, уже сто лет прожила, но теперь ты со мной связалась, скучно не будет. Тихо — уж точно.

О чем-то я хотел рассказать… Хм. О чем? А, ну да.

После того, как я привел в дом «поручика», у меня проснулась запоздалая паранойя. А не слишком ли я доверчиво впустил в свой дом неизвестно кого? И нет, я не того боюсь, что он окажется половым террористом и испортит мне тут всех, от Аглашки до Голоса — с моими девочками как свяжешься, так и развяжешься… если сможешь развязаться… Нет, дело в другом — не подстава ли это? Уж больно подозрительно выглядит: мне нужен дворянин для разновсяческих поручений — и тут прямо на улице я встречаю такого дворянина. Не подсунули ли мне шпиона? Нет, я, конечно, понимаю, что вероятность того, что я поеду именно по этой улице и захочу взять к себе в карету голого бегуна — исчезающее мала, но… Приходилось мне читать книги, где умные люди ухитрялись предусмотреть ВСЕ вероятности. Может, вне зависимости от того, где я проеду, меня ждал бы вот такой Ржевский?

Как его проверить, если отдела внутренней безопасности у меня, как не было, так и нет? Самолично его допросить, под Повелением? Выход, но… не выход. С тем же успехом мне могли подсунуть шпиона под видом одного из слуг. А всех проверять я задолбусь, да и времени нет, с этой внезапной подготовкой к званому пиру…

Так. Стоп. У меня же есть еще один человек со способностью к Повелению. Клава! Она же княжеская дочка!

* * *

— Нет у меня способности к Повелению, Викеша. У меня же доступа к Источнику нет.

Да. Облом. Я и забыл, что Повеление открывается только у того, кто к Источнику подключен. К отцовскому Источнику Клава доступа изначально не имела, а к моему… А к моему я ее подключить не могу, она в мой могучий род не входит.

Я посмотрел на мою пухляшку. Клава сидела за столом в круглых очках, до невозможности миленькая. Эти пухлые щечки! Нет, никаких эротических фантазий, просто констатация факта.

Так. О чем это я? Была сейчас какая-то важная мысль…

Клава, решив, видимо, что помочь мне не сможет, печально вздохнула и вернулась к своей книге, которую читала перед тем, как я ворвался в ее кабинет. Какой-то солидный том в кожаном переплете, один из тех, что лежат стопкой на ее столе. Умная девочка… правда, если быть честным, перед моим приходом она читала другое, для отдыха, видимо, вон ту тоненькую, подозрительно знакомую книжечку… Ба, да это же «Повесть о бесноватой жене Соломонии»! Шалунишка Клава, это же целый эротический триллер!

Так. Стоп. А это идея!

Нет, не триллер. Жене!

— Если бы ты стала моей женой — я бы мог дать тебе доступ к Источнику… — медленно проговорил я, пытаясь не потерять мысль.

Клава чуточку побледнела:

— Викеша, ты же не хотел… я же не хочу… мы же говорили…

—…но женой моей ты быть не хочешь… — я рассуждал вслух, не очень вслушиваясь в то, что она там шепчет.

— Не хочу, — отчаянно закивала Клава.

Я достал нож.

Клава осторожно отступила назад.

— Викеша… Если ты так сильно хочешь, то… Может, ты к своей тете сходишь? Она женщина взрослая опытная. А я девушка молодая, неумелая, тебе не понравится!

О чем она говорит вообще… тьфу ты!

— Клава! Ты что вообще подумала⁈

— Ну…

— Братство я тебе предлагаю! Смешать кровь, стать братом и сестрой по крови! Ты тогда станешь моей родственницей и я смогу передать тебе доступ к Источнику!

Клава села:

— Ты меня напугал. Я решила, что ты с ума сошел. А нож зачем?

— Ладонь разрезать.

— А… а можно просто крестами обменяться? Будем крестовыми братом и сестрой.

Хм. Ну, можно и так. Я спрятал нож.