ДИКИЙ ВОЛК(Сборник НФ)

Она смутилась и вздрогнула.

— Я тогда чувствовала, что все мое существо высасывают из меня, я была в ужасе. Если бы не ты и не твой меч, не знаю, чем бы все это закончилось.

— Может, твоя магия не действовала потому, что ты не верила в то, что она подействует? Наверное, и мои заклинания на Земле не действовали потому, что я в них по-настоящему не верил.

— Значит, ты думаешь, что волшебное могущество-это просто результат умственных усилий или нечто подобное?

— Конечно. Я всегда говорил, что колдовство — прекрасный пример отрицательного мышления.

— Ошибаешься. Магические силы от бога. Они проявляются только у тех, кто посвящен богам.

— Ну, что ж, посмотрим, — сказал я, укладывая меч поперек каюты. — Может, я буду таким же хорошим воином, как и колдуном.

— Пока что ты воюешь только своим языком, — зевнула она. — Это создает плохое впечатление о земных мужчинах, Дженюэр.

Я снял кольчугу и шлем и повесил их на крюк. Она тоже разделась и сложила одежду в ящик под койкой. В Педриване я тоже кое-что купил, когда, к своему удивлению, обнаружил, что могу расплачиваться чеками. Я купил себе прекрасно сшитую тунику с меховым капюшоном и добавил к своему вооружению двадцатичетырехдюймовый кинжал. Кроме того, я приобрел стеганую фуфайку под кольчугу.

«Андрасту» начало качать на волнах, как обычную шаланду, каковой она, впрочем, и являлась. Аннис позеленела.

— Что случилось? — спросил я. — Ты что-нибудь съела за завтраком? У меня есть подозрение на копченую селедку. Аннис сглотнула слюну и села на постель.

— Ты же сам, черт тебя побери, знаешь что со мной!

— Морская болезнь! Очень странно для дочери короля моря.

— Я прожила на Земле пятнадцать лет, сказала она, ложась на койку и стараясь не смотреть на фонарь, раскачивающийся под потолком. — Я не плавала на таких судах с тех пор, как была девочкой.

— Я знал великолепное заклинание против морской болезни, но отдал его одной русалочке в Санта-Монике, а та не вернула его мне.

— Будь ты проклят, Дюффус! Чтоб твоя душа попала в Уфферн!

— Не знаю, что такое Уфферн и где он, дорогая, но знаю, что проклятиями не расплачиваются за сочувствие, так как они могут рикошетом вернуться обратно. Знаешь, что я сейчас сделаю? Выйду на палубу и буду дышать свежим воздухом. Может, это как раз та магия, которая может помочь тебе? Она снова сглотнула, чтобы опустить на место желудок. Я быстро подал ей сосуд, который стоял на столике посреди каюты. Это было именно то, в чем в настоящий момент она настоятельно нуждалась. Про себя я хихикнул и вышел на палубу. Оказывается, морской болезни подвержены и королевы ведьм.

Меня поразило поведение мачты. Она описывала головокружительные окружности в бледно-голубом небе. Матрос, сидя на вороньем гнезде на вершине мачты, чувствовал себя, как на американских горках. Я огляделся и увидел, что вся команда бегает взад-вперед, с криками выполняя какие-то действия. Капитан и помощник были на корме, налегая изо всех сил на рулевое весло. Вероятно, что-то произошло. Корабль не только качало и швыряло на волнах, он еще почему-то описывал круги.

Крепко держась за поручни, я пробрался к корме, обдаваемый солеными брызгами зеленой воды.

— Что это? Что случилось?

Капитан и помощник не обратили на меня внимания. Оба они с таким пылом ругали течение, как будто соревновались между собой в богохульстве. Так как они использовали местный язык, я не уловил всей тонкости их тирад, но из того, что я понял, все было чрезвычайно изобретательно. Шатаясь, я пробрался к лестнице, ведущей на кормовую палубу, и взобрался по ней.

— В чем дело, капитан? — прокричал я. — Почему вы водите корабль кругами?

— Мы собираемся вернуться назад в Педриван. Мы не можем плыть дальше.

— Но мы должны плыть дальше. Вам заплачено за проезд. Вы должны плыть в Лохлэнн!

Капитан посмотрел на меня и приказал убраться с палубы, присовокупив к этому различные подробности о моем происхождении, морали моей матери и свиноголовых богах, которым я поклоняюсь,

Меня не очень возмутили те вещи, которые он сообщил о моем происхождении, что касается морали моей матери, то я всегда считал, что это ее личное дело, но я не мог позволить никому так говорить о моих богах. Я двинулся к ним. Капитан схватился за багор, а помощник вынул нож, но прежде чем они успели пустить в ход свое оружие, я схватил их за воротники. Затем я поднял их обоих в воздух и только хотел стукнуть их головами, как эта старая лохань со свиным брюхом, на которой мы находились, нелепо подпрыгнула на волне и мы все упали на палубу, стараясь изо всех сил удержаться, чтобы не упасть за борт. Меня бросило на поручни, капитан болтался где-то между небом и землей, а помощник держался за мою ногу.

Капитан, посмотрев вниз на дико клокочущее море, вскрикнул и судорожно схватился за мою руку. Я втащил его на борт и встряхнул, как полудохлую крысу, которую он очень напоминал. Затем поставил его на ноги и направился к рулевому веслу.

«Андраста» опять развернулась, направив свою высокую корму в открытое море.

— Черт побери, разверни ее! — завопил я. — Ее же сейчас захлестнет волнами!

Они с остервенением ругались, но ни тот, ни другой не делали никаких замечаний относительно моей религии или происхождения.

— Мы не можем ее развернуть! — закричал капитан. — Нас околдовали!

— Броунжер на нашем пути! Здесь мы не можем держать курс! — вопил помощник. — Мы будем крутиться до конца света!

Я не знал, кто или что такое Броунжер, но никого в море не видел. Все, что я мог видеть, это непрерывно вращающуюся на фоне неба мачту и небо, вращающееся в противоположном направлении. Внезапно я почувствовал тошноту.

— Там ничего нет! — закричал я, сглотнув слюну, чтобы поставить желудок на место. — Я ничего не вижу!

— Конечно, не видишь! — ответил капитан. — Никто не может его видеть! Никто, кроме могущественных колдунов!

Я решил, что они пытаются скрыть свое неумение справляться с кораблем в такую погоду, отстранил их и взялся за весло сам. Моей первой мыслью было, что «Андраста» вовсе не тот маленький приятный шлюп, на котором я плавал в Южной Калифорнии. Потом я решил, что кто-то, более сильный, чем я, заставляет «Андрасту» вертеться на месте.

— Что же ты не выправишь ее? — злорадно спросил капитан.

— Налегай на весло сильнее! Может пересилишь Броунжера! — присоединился к нему помощник.

— Заткнись со своим Броунжером, а не то… — я хотел ударить его так, чтобы он больше не поднялся с палубы, но тут появились все матросы и столпились на корме с ножами и веревочными концами в руках.

— Броунжер на борту! — завопил какой-то подозрительный тип. — Пассажиры заколдованы!

— За борт их! — подхватил помощник, и толпа двинулась к корме.

Картину, подобную этой, я тысячи раз рисовал в своих грезах. Я на палубе корабля, тысяча орущих разбойников приближается ко мне. Ха! Это как раз то, что любит истинный воин. Но здесь была маленькая проблема. В своих фантазиях я всегда был с мечом, и его длинное лезвие было красным от крови. К несчастью, мой меч лежал в крохотной каюте с Аннис. Все эти головорезы в отличии от меня были вооружены. Я решил напугать их наглостью.

— Ну, подходите, подходите по одному! Сейчас я вам покажу!

Мне не пришло в голову, что они поступят не по-джентльменски, набросившись на меня все вместе. Пару минут все шло как надо. Ухватившись одной рукой за рулевое весло, я врезал по физиономии первому матросу, который приблизился ко мне. Тот опрокинулся назад и, перевернувшись через поручни, упал на нижнюю палубу. Второго я встретил боковым ударом в голову. Глаза его побелели, он упал на колени и, немного погодя, свалился бездыханным. На этом мои успехи закончились. Все бросились на меня. Я опрокинул на палубу еще одного матроса и пнул капитана в очень чувствительное место, но потом, как я не сопротивлялся, полдюжины матросов оторвали меня от моей опоры.

Помощник начал бить меня по голове, а матросы хлестали по спине и плечам веревочными концами.

— За борт его! — кричал помощник. — Принесем его в жертву морским богам!

Это было чересчур, и я ожидал, что капитан отбросит свою враждебность ко мне и все прекратит. К несчастью, капитан был не в состоянии что-либо сделать. Он, скрючившись, сидел на палубе и стонал от боли в том месте, куда я его ударил.

— Стойте! — завопил я. — Я — американский подданный! Я буду жаловаться в… — я не сразу смог придумать, кому я буду жаловаться или подавать протесты, так как меня подавили те удары и пинки, которые наносились мне против всех законов гуманности. И тогда я вспомнил Бранвен. — Бранвен! Это я, Дюффус! Ты знаешь меня. Там, в твоем домике, мы уже встречались! Бранвен, сделай что-нибудь!

Матрос стал переваливать мое тело через поручень, и я услышал дикий шум моря.

— Кончай с ним! — кричал помощник, и матросы делали все, чтобы выполнить его приказ.

Мой зад уже висел за бортом, а матросы поднимали мои ноги, чтобы перекинуть меня через борт.

— Остановитесь, идиоты!

Сначала я подумал, что это голос Бранвен из Валгаллы, царства любви, но потом понял, что это голос Аннис. Она карабкалась по лестнице на кормовую палубу и из-за переборки уже показалась ее голова.

— Дюффус, идиот, что ты сделал этим людям? Что ты тут натворил?

Я не ответил: четыре пары рук сжимали мое горло, и еще одна рука зажимала рот в попытке задушить меня окончательно. Кроме того, я считал, что вопросы, а тем более подобные, несколько не ко времени. Аннис, не дождавшись ответа, вскарабкалась на палубу и стала кричать, пинать и царапать людей, которые хотели убить меня.

— Отпустите его! Отпустите, а то я превращу вас в сардин!

Капитан уже настолько оправился, что смог что-то промямлить про Броунжера. К моему удивлению, угроза Аннис подействовала — меня отпустили. Корабль все еще ходил кругами, зачерпывая бортами воду.

— Броунжер! Броунжер! Корабль заколдован!

— Это куча суеверных идиотов, — сказал я Аннис, и го юс у меня был хриплым: действительно чуть не задушили.

— Они воображают, что на мачте сидит какой-то монстр.

— Здесь Броунжер, — сказал капитан. — Его нельзя увидеть, но он здесь.

К моему удивлению, Аннис подняла голову и стала смотреть вверх, как будто приняла всерьез его слова.

— Конечно, это Броунжер, — сказала она.

— Ты сумасшедшая, как и они. Я ничего не вижу, черт возьми!

— Безусловно, ты не видишь, идиот. Он же чародей. Он способен делать так, что ты можешь видеть только то, что он хочет. Он сейчас тут.

— Где? — спросил я, глядя на мачту.

Матрос, сидевший в вороньем гнезде, давно спустился на борьбу со мной, и мачта была совершенно пуста.

— Вон там, — ответила Аннис, подняв руку и сделав кабалистический знак пальцами.

Я разинул рот — он был там. На ноке что-то еле виднелось. Когда оно стало видно более отчетливо, оказалось, что оно имело отдаленное сходство с человеком — маленький человечек с широкими плечами и длинными ушами, спускающимися на плечи, и с ухмыляющейся физиономией. Он прыгал взад-вперед по ноку и непрерывно смеялся.

— Это он! Это Броунжер! — закричал капитан. — Мы заколдованы! Заколдованы!

Существо на мачте вскрикнуло и высунуло язык.

— Все кругом, кругом. «Андраста» будет плыть все время и никуда не приплывет! — пело оно. — Кругом, все кругом! Броунжер прыгает, «Андраста» вертится!

— Броунжер! Я приказываю тебе! — закричала Аннис. — Именем Бранвен, уйди отсюда!

— Бранвен то, Бранвен это! — с сумасшедшим смехом закричал Броунжер. — У Бранвен нет никакой силы против Ведьмы Моря!

— А! Теперь все понятно, — сказала Аннис. — Это Морриган. Она наслала на нас Геас!

— Что за чепуха? — сказал я, рассматривая прыгающего на ноке Броунжера. — Морган Лейси… обычная земная девушка. Что она может знать о Геас или об этом существе, называемом Броунжером? Кстати, кто это?

— Дух моря. Тысячи моряков погибли из-за него.

— Ну, мы то не погибнем. Капитан, пошлите кого-нибудь наверх! Пусть стащит этого дьявола вниз!

Все матросы так посмотрели на меня, как будто были готовы броситься за борт при таком предложении.

— Олл райт! Я сделаю это сам.

— Подожди, Дюффус, — сказала Аннис, — дай мне подумать. Через минуту я вернусь с решением.

— У нас мало времени. Посмотри, собираются тучи, приближается шквал, который неминуемо опрокинет судно, если мы не развернемся носом к ветру.

Я стал медленно подниматься вверх по мачте. Она качалась из стороны в сторону, грозя швырнуть меня за борт в бушующие волны. Броунжер увидел меня и принялся хихикать.

— Большой человек идет и хочет сбросить Броунжера! Большой человек упадет с мачты и свернет себе шею, а Броунжер будет смеяться и смеяться!

— Я тебе сломаю шею! — пригрозил я ему, когда был уже на полпути.

Броунжер стал вертеться еще быстрее. Он ухватился за канат, свешивающийся с мачты, и начал вертеться на нем, как на карусели. Он дважды пролетел мимо меня. Я попытался схватить его. Перепончатая лапа была на расстоянии дюйма от моей руки, и он злорадно хихикнул, когда я промахнулся.

«Андраста» вертелась, как волчок. Вода с ревом прокатывалась по палубе, и матросы в панике пытались спустить две маленькие шлюпки, имевшиеся на борту судна,

— Кругом и кругом плывет «Андраста»! — кричал Броунжер. — Кругом и кругом плывут Дюффус и Аннис!

Он пролетел мимо меня, распевая свою глупую песенку. Я снова попытался схватить мерзавца, но чуть не свалился с мачты. На мгновение взглянув вниз, я увидел только зеленые волны с белыми гребешками. Желудок и голова закружились почти с той же скоростью, что и «Андраста», а пение Броунжера производило какое-то гипнотическое действие.

— Сейчас пальцы большого человека разомкнутся… разомкнутся… разомкнутся… и он упадет вниз… упадет вниз… упадет вниз…

Мне были известны такие песенки, я видел, как они действуют на Земле, когда присутствовал на нескольких шабашах. Я зацепился и постарался заткнуть уши, чтобы не слышать этого пения.

— Дюффус, спускайся! — крикнула Аннис. — Я кое-что придумала, чтобы избавиться от него!

— Он упадет вниз, упадет вниз! — пел Броунжер, опять приблизившись ко мне. — Броунжер будет колдовать, и Дюффус упадет вниз!

И только сейчас я начал кое-что понимать. Огромное крылатое существо бросилось на меня из огненного облака. Большие черные крылья угрожающе хлопали, а своими челюстями страшилище намеревалось оторвать меня от мачты. Я уже чувствовал свирепое дыхание, когда оно… Я наклонил голову… и оно пропало. Воображаемые ужасы пропадают, если поймешь, что они воображаемые. Броунжер снова запрыгал. В его свинячих глазках было удивление, когда он понял, что колдовство не сработало.

Тогда он стал воздействовать на мой мозг. Я уже не висел на мачте корабля, а был на Земле и судорожно цеплялся за веревку, привязанную к бамперу автомобиля, мчавшегося по шоссе близ Лос-Анджелеса. За мной мчалась дюжина других машин со сверкающими зубоподобными решетками и их гудки холодили мою кровь. Ужас пронизывал все мое существо. Автомобиль мчался все быстрее и быстрее. А я чувствовал себя загнанным кроликом. Я был приманкой для рычащих механических чудовищ, преследующих меня. Я должен скрыться, должен уйти отсюда…

— Дюффус, Дюффус, стой! Это только колдовство! — достиг меня голос Аннис, когда держась за веревку одной рукой, я готовился отпустить ее.

Я уже откинулся назад, и Броунжер запел свою песню ликования. Но я, опомнившись, крепко ухватился за канат и вновь укрепился на мачте. На этот раз Броунжер был близок к успеху. Каким-то образом он узнал, чего я боюсь, и сделал этот страх реальным для меня, причем сделано это было с большой достоверностью. Я вдруг вспомнил все опасности своего мира, которых в этом мире не было, и эти страхи чуть не погубили меня.

Броунжер снова завертелся, но на этот раз он сделал ошибку. Он не учел моего роста и длины рук. Я вытянул руку и схватил этого колдуна за голую ногу. Он заверещал и стал лягать меня, но я только подтащил его поближе и покрепче ухватил, Он вонял, как тухлая рыба, и был холодным, как само море. Я содрогнулся при прикосновении к этому липкому существу, но не выпустил. Он ругался и лягался, но я крепко держал его и спускался вниз.

Мы оказались на палубе гораздо быстрее, по сравнению с тем, когда я забирался наверх. Руки горели от веревочных узлов и борьбы с орущим и ругающимся Броунжером. Он пытался поцарапать мне лицо своими когтями на перепончатых лапах. Я с размаху ударил кулаком в ухмыляющуюся морду, но он, как взбесившаяся собака, вцепился зубами в мою руку. Мы покатились по палубе, а все матросы разбежались кто куда.

Я был в три-четыре раза крупнее его, а по весу превосходил еще больше, но мускулы Броунжера были стальными и его яростное сопротивление сдерживать было трудно. Дважды он провел когтями по моей шее и груди. Его ноги выцарапали татуировку на моем животе, а зубы раз за разом впивались в горло. Я пригвоздил его к палубе, но он все пытался выбраться из-под меня и вскарабкаться обратно на мачту. Я рискнул осмотреться. «Андраста» барахталась без управления, а шквал был уже совсем близко.