Королевская кровь

— Ты можешь снова жениться, — произнес тихий голос.

Кит-Канан спустился с возвышения и огляделся вокруг. В башне стояла кромешная тьма, хотя, насколько помнил Кит-Канан, еще не наступил полдень. Слева от него, между колоннами, опоясывавшими зал, показался странный эльф, окруженный облаком желтого света.

— Кто ты такой? — спросил Кит-Канан.

Незнакомец приблизился к возвышению, и аура света следовала за ним, хотя в руках эльфа не было ни лампы, ни свечи. Он был одет в плотно облегающий костюм из красной кожи. Алый плащ, свисавший с одного плеча, волочился по полу. Уши незнакомца казались необыкновенно длинными и заостренными, даже для эльфа, а волосы были ярко-рубинового цвета.

— Я тот, кто способен помочь тебе, — ответил незваный гость с превосходством в голосе.

Теперь, когда он приблизился, Кит-Канан рассмотрел его черные блестящие глаза и лицо, мертвенно-бледное, словно череп. Ни одна линия не пересекала его; оно как будто было вырезано из чистого алебастра.

— Убирайся отсюда! — резко приказал Кит-Канан. — Ты нарушаешь мой покой.

Он взглянул прямо в лицо незнакомцу, напрягшись, готовый к борьбе или отступлению.

— Ну-ну! Ты сейчас в затруднительном положении из-за сына, не правда ли? Я могу помочь тебе. Я обладаю большим могуществом.

Кит-Канан понял, что эльф, по меньшей мере, сильный волшебник. Башню защищали заклинания, и злые существа должны были обладать большой магической властью, чтобы проникнуть сюда.

— Как тебя зовут?

Одетый в красное эльф пожал плечами, и по его плащу, словно по алому морю, пробежали волны.

— У меня много имен. Если хочешь, можешь называть меня Дру.

Одну руку приложив к груди, а другую протянув перед собой, Дру изящно, но насмешливо поклонился.

— Ты пришел сюда за помощью высших сил, Великий Пророк, и я откликнулся на твой зов.

Кит-Канан поднял брови:

— Ты смертный?

— Какое это имеет значение? Я в состоянии тебе помочь. Твой сын нанес тебе оскорбление, и ты не знаешь, что теперь делать… так? Ты Пророк Солнца. Отрекись от него.

— Это мой единственный сын.

— Но ты же можешь завести другого, если снова женишься. За небольшое вознаграждение я приведу к тебе женщину, которую жаждет твое сердце! — Он улыбнулся, обнажив зубы, красные, подобно волосам.

Кит-Канан отшатнулся и поспешно отошел к возвышению, на мозаичном полу которого были выложены мощные магические символы, призванные защитить от черного колдовства.

— Я не намерен торговаться со злым духом! — воскликнул он. — Прочь! Оставь меня в покое!

Красный эльф рассмеялся. Громкие раскаты хохота зловеще отдавались в стенах погруженной во тьму пустой башни.

— А ты уже начал торговаться, Великий Пророк.

Кит-Канан пришел в замешательство. Уже начал? Неужели он сам каким-то образом вызвал это странное существо из иного мира?

— Конечно же вызвал, — ответил Дру, прочитав его мысли. — У меня забот полон рот. Я не трачу свое драгоценное время, появляясь перед кем попало. Так что смотри в оба, сын Ситэла. Сейчас я покажу тебе, на что способен.

Дру хлопнул своими белыми ладонями. Кит-Канан почувствовал дуновение ветра, словно воздух башни устремился по направлению к незнакомому эльфу. Внезапно в руках Дру с треском и шипением возник огненный шар, и он швырнул его на пол, где шар разлетелся. Громкий треск и ослепительный свет заставили Кит-Канана отшатнуться. Когда взор его прояснился, он увидел, что обстановка вокруг него изменилась.

Кит-Канан покинул Башню Солнца, хотя все еще ощущал под ногами ее пол. Он находился в небольшом помещении. По резьбе, украшавшей каменные стены, и форме окон он понял, что перенесся в Сильваност. Стены скрывали гобелены, выдержанные в бледно-зеленых и голубых тонах, с изображениями лесных пейзажей и элегантно одетых дам. Комнату заливал солнечный свет.

В ушах его прозвучал стон. Обернувшись, он увидел большое, тяжелое деревянное кресло, повернутое спинкой к нему, передней стороной к открытому окну. В кресле кто-то сидел. Кит-Канан не видел, кто это.

Внезапно сидящий поднялся, и перед Кит-Кананом промелькнула женщина с прекрасными рыжими волосами, — у него перехватило дыхание.

— Герматия, — прошептал он.

— Она не может нас ни видеть, ни слышать, — сообщил Дру. — Ты видишь, она томится в Сильваносте, никого не любя, никем не любимая. Я способен в мгновение ока доставить ее к тебе.

Герматия… любовь его юности. Много лет была она женой его брата-близнеца, Ситаса. Она смотрела прямо сквозь Кит-Канана, не ведая, что пронизывает его насквозь взглядом темно-синих глаз. Ее огненно-рыжие волосы были заплетены в косы и тщательно уложены, оставляя открытыми изящные уши, на ней было платье из тонкой, словно паутина, звенящей золотой ткани. Когда-то он предлагал ей стать его женой, но отец, не зная об их любви, обручил ее с братом Кит-Канана, Ситасом. Столько воды утекло с того далекого дня. Теперь Ситас стал правителем эльфов Сильванести, а Кит-Канан — государем Квалинести.

Страдая от одиночества и жалости к себе, Кит-Канан почувствовал сильное искушение. Необыкновенная красота Герматии никогда не оставляла его равнодушным. В ее присутствии только каменное сердце могло биться по-прежнему ровно.

Он уже открыл рот, чтобы спросить Дру о его условиях, как вдруг Герматия отвернулась и устремилась к открытому окну, находящемуся за креслом. Кит-Канан с криком протянул к ней руки.

Но Герматия не смогла выпрыгнуть в окно — что-то внезапно остановило ее. Внезапный звон металла потряс Кит-Канана. Под подолом ее золотого платья он заметил железный обруч, охватывавший ее правую щиколотку и соединенный цепью с тяжелым креслом. Кресло было прибито к полу. Хотя обруч был обит тканью, он плотно охватывал стройную ногу Герматии.

— Что это значит? — возмутился Кит-Канан.

Дру, казалось, смутился.

— Небольшая проблема, Великий Пророк. Госпожа Герматия охвачена отчаянием, причина которого — увечья, полученные ее сыном на войне, и, я должен добавить, потеря твоей любви. Звездный Пророк приказал заковать ее, чтобы она не смогла нанести себе вреда.

Герматия пристально и жадно смотрела в открытое окно. Лицо ее сохранило все ту же изысканную красоту, которую помнил Кит-Канан. Широкие скулы, тонкий, изящный нос, кожа, гладкая, как лучший шелк. Время совсем не коснулось ее.

До него снова донесся ее слабый стон, полный печали и тоски. Кит-Канан крепко зажмурил глаза.

— Забери меня отсюда! — прошипел он. — Я не могу этого вынести.

— Как пожелаешь.

Кит-Канан снова очутился в Квалиносте, в темной Башне Солнца.

Его пронизала дрожь. На долгие столетия он выбросил Герматию из мыслей и сердца. Страсть Кит-Канана к Герматии способствовала его разрыву с братом. Время и новые привязанности почти затушили прежний огонь. Почему же он так сильно желает ее сейчас?

— Старые раны — самые глубокие и заживают труднее всего, — произнес Дру, снова отвечая на мысли Кит-Канана.

— Я не верю ни единому твоему слову! — резко откликнулся Пророк. — Ты создал эту сцену с помощью магии, чтобы обмануть меня.

Дру громко вздохнул и обошел вокруг помоста, желтая аура следовала за ним.

— Ах, ну что за недоверие! — сардонически усмехнулся он. — Все, что ты видел, — истинная правда. Леди будет снова принадлежать тебе, если ты примешь мои условия.

Кит-Канан обхватил себя руками.

— Ну и чего ты просишь?

Красный эльф молитвенно сложил ладони, но выражение на его лице было отнюдь не благочестивым.

— Разреши проход через свои территории караванам с рабами из Эргота и Сильванести, — быстро сказал он.

— Никогда? — Кит-Канан шагнул к Дру, но тот не двинулся с места.

Желтая аура странного эльфа помешала Пророку напасть. Когда он протянул руку, чтобы дотронуться до золотой оболочки, то отдернул ее, словно обжегшись. Но сияние это излучало неестественный, сильный холод.

— А ты не трус, — задумчиво произнес Дру. — Но не пытайся больше прикоснуться ко мне.

В это мгновение Кит-Канан понял, кто такой на самом деле Дру, и его охватил настоящий страх, что случалось с ним всего несколько раз в жизни.

— Я тебя узнал, — дрогнувшим голосом вымолвил он, стараясь говорить твердо. — Ты тот, кто соблазняет несчастных, подавленных отчаянием. — И почти неслышно добавил: — Хиддукель.

Бог Злых Сделок, чьим священным цветом был красный, поклонился.

— Твоя добродетель утомляет, — заметил он. — Неужели тебе ничего не нужно? Я могу дать тебе столько золота, серебра и драгоценных камней, что ты наполнишь двадцать таких башен, как эта. Что ты на это скажешь? — вопросительно поднял он брови.

— Сокровища не решат моих проблем.

— Подумай о том добре, которое ты сможешь сотворить с его помощью. — Голос Хиддукеля сочился злобным сарказмом. — Ты сможешь скупить всех рабов мира и освободить их.

Кит-Канан попятился к возвышению. Это было безопасное убежище, где даже магия эльфийского бога не могла причинить ему зла.

— Почему тебя так заботит торговля рабами, бог Сломанных Весов? — спросил монарх.

Бог, принявший облик эльфа, пожал плечами:

— Меня заботит вся подобная деятельность. Я покровитель работорговцев.

Кит-Канан наткнулся пятками на каменное основание платформы и уверенно вскарабкался на нее.

— Я отказываюсь от всех твоих предложений, Хиддукель, — заявил он. — Убирайся и не беспокой меня больше.

Выражение злобного удовольствия сошло с лица эльфа, облаченного в красное. Когда к нему обратились по имени, ему ничего не оставалось, как уйти. Резкие черты исказились в гримасе ненависти.

— Тебя ждут еще большие неприятности, Пророк Солнца, — словно выплюнул слова бог Демонов. — Твое творение обратится против тебя и уничтожит тебя. Молот разобьет наковальню. Молния расколет камень!

— Прочь! — закричал Кит-Канан, сердце его едва не выпрыгивало из груди.

Воздух задрожал от звука его голоса. Хиддукель отступил на шаг и завертелся на одном носке. Плащ его мелькал, словно язык пламени. Бог вращался все быстрее и быстрее, пока эльфийское обличье не исчезло, сменившись столбом красного дыма и огня. Кит-Канан закрыл лицо рукой. Голос Хиддукеля эхом отдавался в его сознании: «Близится время чудес, глупый король! Силы, что древнее богов, окружают тебя! Лишь мощь Владычицы Тьмы способна противостоять им! Берегись!»

Огненно-красный призрак Хиддукеля исчез, и через мгновение в Башне Солнца снова наступила тишина. Однако темнота по-прежнему окутывала все вокруг. Обливаясь потом и дрожа, едва спасшись от охотника за душами, Кит-Канан опустился на пол. Тело его сотрясали судороги, и он ничего не мог с этим поделать. Мозг заполняли спутанные видения — Ульвиан, Герматия, Сюзина, Верханна, его брат Ситас, — но над всем этим царил злобный образ Хиддукеля. Кит-Канана охватило ощущение, что его разрывают на две части.

Все его тело болело. Он ослаб, устал, выдохся. Он жаждал лишь отдыха. Ресницы его, затрепетав, сомкнулись.

— Господин? Пророк? — позвал робкий голос.

Кит-Канан приподнялся на локтях.

— Кто это? — хрипло спросил он, откинув волосы с лица.

Со стороны входа показался свет, на этот раз земного происхождения — от лампы, которую нес в руке его кастелян.

— Я здесь.

— Великий Пророк, ты в порядке? Мы не могли попасть к тебе, и… и весь город погрузился во тьму! Народ в ужасе!

Собравшись с силами, Кит-Канан с трудом поднялся на ноги. За спиной взволнованного Таманьера виднелось несколько безмолвных солдат гвардии Солнца. Они потеряли свой лихой вид и тряслись от страха.

— Что ты хочешь этим сказать? — с дрожью спросил Кит-Канан. — Сколько я здесь пробыл? Уже ночь?

Таманьер подошел поближе. Бледное лицо его было искажено.

— Господин, еще нет и полудня! Вскоре после того, как ты уединился в Башне для медитации, на город опустилась завеса тьмы. Я сразу же пошел известить тебя, но двери Башни запечатала неизвестная сила! Мы обезумели от ужаса. Внезапно, несколько минут назад, двери широко распахнулись.

Кит-Канан расправил помятую одежду и пригладил рукой волосы. Мысли стремительно проносились в мозгу. Казалось, все в башне было в порядке. Ни следа Хиддукеля. Он глубоко, с облегчением вздохнул и приказал:

— Пойдем посмотрим, как там дела, и затем успокоим жителей.

Они направились к выходу, Кит-Канан старался шагать уверенно, насколько ему позволяли натянутые нервы и трясущиеся колени. Таманьер с лампой спешил следом. Гвардейцы у дверей выставили оружие и покорно ожидали приближения Пророка. Огромные двери были открыты.

Кит-Канан остановился на широком гранитном пороге. Снаружи царила кромешная тьма, казалось, было темнее, чем обычной ночью. Хотя Таманьер Амбродель и несколько воинов несли факелы, Кит-Канан едва различал ступени лестницы. Казалось, свет поглощается черным, как смоль, туманом. В темноте не видно было огней, хотя обычно отсюда как на ладони открывался весь Квалиност. Небо было черным — ни лун ни звезд.

— Говоришь, это произошло сразу, как я вошел в башню? — коротко спросил Кит-Канан.

— Да, господин, — ответил кастелян.

Кит-Канан кивнул. Может, это дело рук Хиддукеля, средство принудить его вступить в отвратительную сделку? Нет, не похоже. Бог Сломанных Весов — обманщик, но не вымогатель. Жертвы Хиддукеля сами попадаются в свои собственные сети. И тем слаще их мучения для нечестивого бога.

— Очень странно, — произнес Кит-Канан своим самым царственным тоном, — И все-таки не похоже, чтобы это представляло опасность, это просто запугивание. Заключенный по-прежнему в Башне Аркубаллиса?

Нет нужды трепать имя принца. Один из гвардейцев выступил вперед:

— Я могу ответить, господин. Я как раз был в башне, когда наступила темнота. Лейтенант Меритинос решил, что это, наверное, заговор с целью освободить пленника. Однако таких попыток не последовало, Высочайший.

— Это колдовство — не дело рук смертного, — заметил Кит-Канан.

Он махнул рукой в сторону тьмы, словно ожидая, что она испачкает его. Но ничего не произошло. Темнота, казавшаяся такой плотной, была совсем неощутимой, даже не чувствовалось сырости, как бывает во время тумана.

— Прикажи Меритиносу привести заключенного в мой дом, — быстро велел Кит-Канан. — И никого к нему не пускайте, пока я не вернусь.

— Куда ты собираешься, господин? — смущенно и неуверенно спросил Таманьер.

— Хочу поговорить с народом, успокоить его.

Один, с факелом в руке, Кит-Канан покинул Башню Солнца. В течение следующих нескольких часов он бродил по улицам своей столицы, одинаково обращаясь к простым людям и знатным гражданам. Помимо зловещей тьмы, над городом навис страх. Когда разнесся слух, что Кит-Канан ходит по улицам, народ высыпал из домов и храмов, чтобы увидеть его и услышать слова утешения.