Боец 3. Лихие 90-е

— Рану, конечно, я продезинфицировал, — сообщил Степаныч. — Но… хорошо бы под наблюдение врача, и так дальше…

— Ладно, по месту решим, — сказал Демид. — Главное, доехать! А что там легкораненый?

Легкораненому пуля чиркнула по руке повыше локтя — ну, царапина-не царапина, а хорошего немного, хотя и страшного ничего нет. В отличие от сдержанного Кости, этот раненый беспрерывно плевался и матерился, переживая шок от боли и стресса, будучи, видно, по натуре, типом достаточно нервным.

Степанычу пришлось прикрикнуть на него:

— А ну, заткнись! Уши вянут. Ты чего, баба, что ли? Часом не обоссался в штаны?

Тот сразу забормотал с достоинством:

— Да ты что, Степаныч? Ладно, это я так… ничего…

И правда, затих.

Было уже совсем темно, подул ветер, неся неясные запахи южных лесов. Когда перевязки закончились (и я не упустил случай смазать зеленкой ободранные места), народ более или менее отошел от пережитого, Демид распорядился трогаться. Теперь джип возглавил колонну, я следом, за мной остальные. Ехали не быстро, наш мотор стал катастрофически перегреваться, похоже, радиатор вытек почти весь. Пришлось включать аварийку и тормозиться.

— Облом, братва, — сказал я. — Не дотянем.

Нашелся трос, зацепили нас за «Паджеро», потащили с заглушенным мотором. Но зажигание я включил, включил освещение — аккумулятор теперь нечего было жалеть, мы ехали в тишине с постепенно ослабевающей подсветкой шкалы приборов — мне видно было, как она тускнеет. Ехали молча, и каждый из нас, наверное, думал о том, что с нами едет мертвый Толян, еще час назад живой, полный сил, и вот как так судьба взяла и рассекла нас на живых и мертвых, легко, в один миг. И что ждет дальше каждого из нас?..

Ну не знаю, быть может, таких мыслей и не было, но каждый молчал, как бы боясь говорить в компании мертвеца. Так молча и доехали до моста. Свернули на проселочную дорогу на крутом берегу реки, Демид распорядился сделать то, что я имел в виду: двух покойников посадили в битую машину, после чего Демид даже произнес небольшую панихиду:

— Прощайте, пацаны! Вы погибли в бою, как настоящие мужчины! Мы вас никогда не забудем, семьи поддержим… — и так далее.

У меня было такое ощущение, что говорил он это не столько для того чтобы честь отдать. Не-а — просто Демид как бы подбадривал остальную братву, что если им придется вот так под раздачу попасть, то их добрым словом помянут и семьи не забудут.

Все угрюмо молчали при этом. Опять-таки не знаю, как другие, а у меня мелькнуло: вот она, судьба, исчезнуть из мира без нормального погребения, без могилы… Тут меня передернуло, я постарался отогнать такие мысли. Ну одно то, что о семьях не забудут — уже дело.

Парни взялись на поставленную на нейтраль машину с сорванными номерами, без труда подтолкнули ее — к обрыву вел небольшой уклон. Авто покатилось, немного ускоряясь, сорвалось с обрыва, и через секунду раздался гулкий всплеск.

Расчет был верный: метров около ста течение протащит машину, постепенно наполняющуюся водой, потом она затонет… и когда ее случайно обнаружат на речном дне, вряд ли уже что-то это даст.

— Вперед! — распорядился Демид. — Держимся колонной, не отстаем. К утру надо в Ростове быть! Друг друга за рулем будем менять. Погнали!

Я сел на пассажирское сиденье своей «девятки». Танк включил зажигание.

— Ты не устал? — спросил я, надеясь, что он скажет «нет».

— Нет, брат, ты что! — нервная система была у него на зависть каждому. — Нормально все!..

— Ну тогда рули, — я улыбнулся. — Слушай, я на заднее сяду, а вернее лягу. А вот я что-то притомился малость… Может, и вздремну. Но ты буди, если что.

— Базара нет! — Танк коротко пожал плечами.

После того, как мы несколько человек и одну машину потеряли, кое-кому пришлось пересесть, одного рядового посадили к нам на заднее сиденье, а на переднее уселся Заур, сказав, что если что, он подменит уставшего Танка. И поредевшей колонной мы помчались в Ростов.

Я в самом деле чувствовал сильную усталость, как моральную, так и физическую. Разлечься на заднем сиденье уже не получалось, ну да ладно. Я пристроился поудобнее, стал погружаться в сон.

Мы мчались, неугомонный Танк болтал с Зауром, тот отвечал не очень охотно, я невольно слушал все это… и вдруг Танк прямо подскочил:

— О! Заур, слушай, я ж тебе свой перстень отдавал перед боем! Ну, на турнире-то! Помнишь?

— Мне? — с удивлением переспросил Заур. — Точно?

Танк примолк.

— Да вроде… — неуверенно пробормотал он. — А ты чего, не помнишь?

Тот помолчал.

— Да… если честно, нет. Там такой кипиш был… Но ты не переживай. Если я где его и посеял, новый сделаем, это я отвечаю. На себя возьму. Я по-любому должен был за этим проследить, так что тут мой косяк. Не переживай! Сделаем.

Я дышал ровно, как бы спал. Но сон от этого диалога с меня слетел. В бою я про перстень в кармане и думать позабыл, сейчас незаметно коснулся рукой… вот он, на месте.

Сон с меня точно как сдуло. Так, а ну-ка поразмыслим…

Глава 20

Танк огорченно умолк, но он, как видно, не сопоставил исчезновение своего перстня с Зауром, не укладывалось, наверное, это в его сознании. Ну а я постарался рассуждать непредвзято, на основании известных мне фактов.

Тот перстень со стертым номером, что сейчас у меня, а был у киллера — факт? Факт. От него идем. Как он мог оказаться у покойника? Самое правдоподобное объяснение: заказчик дал его стрелку в качестве залога, предусмотрительно затерев номер. Отсюда ясно, что заказчик — кто-то из руководства кладбищенских… Нет, можно предполагать, что это был рядовой член группировки, некий таинственный гений интриги, затеявший свою игру. Но все же такое предположение следует отложить в долгий ящик. Куда более реально думать, что это кто-то из руководящего состава. И тут все стрелки сходятся на Зауре. Он проводил Танка в больницу, у того загадочным образом исчез перстень… Ну и что дальше прикажете думать?!

Но сделав такой вывод, я вовсе не собирался его озвучивать, поскольку не знал мотивов Заура. Вот их-то не мешает выяснить. А как это сделать?.. А вот об этом надо крепко подумать на свежую голову! Потому что обвинить человека — проще простого, а что потом делать, когда выяснится, что ты не прав?

— Танк! — окликнул я нарочито сонным голосом. — Ты как, не подменить тебя?

— Не, брат, отдыхай! — бодро откликнулся он. — Не переживай, все нормально.

— Если что, я могу подменить, — включился Заур.

— Ага, — Танк кивнул. — Но пока ничего, нормально.

Мы мчались ровно, уверенно всей колонной, втянувшись в ритм, и я постепенно проникался уверенностью в том, что до Ростова мы должны добраться без причуд. И усталость все-таки одолевала меня. Ладно… — уже в полусне мыслил я. Сейчас для пользы дела лучше всего уснуть…

И уснул. Но сон был беспокойный, похожий на бред. В призрачном пространстве мелькали некие человекообразные, но безликие фигуры, они вроде бы несли угрозу, но я как-то не успевал понять, что это за угроза, и кто вообще эти фантомы, с чем их сопоставить в реальной жизни?.. Так и не ответив на эти вопросы, я пробудился, а вернее, постарался оттолкнуть от себя бредовые видения… и увидел, что уже рассвело, мы мчим по знакомым степным просторам. Ростов близко! Ладно, уже неплохо.

Идущий во главе кавалькады «Паджеро» замигал правым поворотником, прижимаясь к обочине, за ним притормозили все. Было кратко объявлено, что через несколько километров будет речка, там приведем себя в порядок. Поехали.

И вскоре, точно, возник мост через какую-то мелкую речушку, мы съехали вправо, на этот раз в поисках самого пологого места, нашли такое. Остановились, вышли из машин, размялись немного. Демид приказал начисто смыть следы крови, замаскировать перевязки у раненых — словом, свести к минимуму следы вчерашней битвы. Работа неприятная, но необходимая, все это понимали. Хмурые, невыспавшиеся братки взялись за дело, а Демид отозвал в сторону меня и Заура.

— Какие мысли по ситуации? — спросил он.

Мы быстро переглянулись. Я взглядом сказал: слово старшему. Он меня понял.

— Ну, что сказать… Видать, уже молва пошла, будто мы сходку ментам слили. Кто устроил засаду? Ну, у наших ростовских «товарищей» на это кишка тонка. Думаю, москвичи. Были у них запасные силы, они их придерживали в городе. И когда шухер пошел, кто-то успел маякнуть…

— Да могли и со стороны наблюдать, — ввернул и я мысль.

— Могли, — кивнул Заур. — Но все равно какой-то сигнал должен быть. Так трудно догадаться, если только смотреть. Кого там замели, кого не тронули… Наверняка кто-то успел звякнуть, может, из персонала. Вообще, сильно похоже на то! Стрелок в официанта был переодет… где-то там есть связка. Ну и стуканули на мобилу, что кладбищенские спецом спалили сходняк. Ну, а дорога на Ростов одна… Как они нас опередили? Не знаю. Но ничего сложного тут не вижу. Вот как-то так.

Демид задумчивым взором окинул рассветный горизонт. Я мысленно одобрил Заура с его же точки зрения: он умело перевел стрелки на москвичей, прикрыв тему, для себя неудобную. И опять же промолчал, рассудив, что в текущих раскладах молчание — золото.

Промолчал я именно в этом плане, а в другом решительно поддержал Заура:

— Все верно. Как по полочкам разложил. Я тоже думаю, что так оно и было.

Демид уткнулся взглядом в землю, перемалывая какие-то свои тяжкие думы.

— Так было, — наконец, произнес он. — А как будет?.. Вот в чем вопрос!

— На этот вопрос пока ответа нет, — сказал я.

— Нет — значит будет, — заключил Демид. — У нас не ответов нет, а вариантов. Кроме того, что мы должны остаться как команда. Одна дорога на всех, и если она на Северное кладбище ведет — так надо. Ну ладно! Вернемся в Ростов, будем разбираться.

И он зашагал к джипу, оставив нас вдвоем.

Заур исподлобья глянул на меня, и почудилось мне, что он догадывается, что я догадываюсь… По крайней мере уже о том догадывается, что на нем стрелки сходятся. И в какой-то миг Заур как будто был готов открыться, поговорить по душам. Но сам я не стал проявляться, и он не решился. Так этот разговор и остался в тишине. Хотя напряг, безусловно, чувствовался и рано или поздно, но тема поднимется.

Ну, а рядовые, «пехота», занимались тем, что отмывали машины. Все были усталые, осунувшиеся, как бы постаревшие — так дался им сильнейший стресс. До некоторых, видно, лишь сейчас дошло, каково это — быть членом ОПГ. Что это не только чувство превосходства, власти, упоения от этого всего, но и возможность легко и быстро отхватить пулю. В схватке на шоссе мы потеряли пацанов, эти парни еще вчера были живы, довольны своей судьбой, ходили гоголем… и вот так просто — раз, и нет их на Земле. Один остался валяться на дороге, как сбитая машиной собака. И похоже на то, что московские просто закинут его тело валяться в кювет, пока кто-нибудь случайно не обнаружит. А двое других, небось, уже покоятся в жестяной могиле на дне реки, и очень может статься, что никто и никогда не найдет их до скончания веков…

Не знаю, думали так наши братки или нет, могло ли их воображение осилить такие истины… Но мгновенный уход с белого света тех, кто вот только был рядом — это, похоже, пробивало самых твердолобых. А главное, в темных бошках вдруг загоралась мысль: сегодня он, а завтра я?.. Раньше это казалось далеким, неважным, а она-то вот — смерть твоя, рядом, смотрит пустыми глазницами, скалится всеми зубами: я здесь! Готов?..

Я как-то неловко повернулся, и сразу напомнил о себе пистолет в кармане куртки. Да! «Макар» убитого водителя. Я вынул его, уже по привычке проверив перстень — на месте, все путем. Выщелкнул магазин, тот был полон. Загнал обратно, сунул ствол в карман. Вот ведь, достался по наследству агрегат… Ну да ладно, может пригодиться по такой жизни.

Я повернулся и увидел Лиду.

Бог ты мой! В этой дикой запарке я совершенно забыл о ней, будто совсем ее не существует. И ощутил укол совести.

— Лида! — окликнул я.

Она обернулась, так странно посмотрела на меня — как бы не узнавая. Потом взгляд изменился — узнала. Но все равно реакция была странная. Она слабо, потерянно улыбнулась:

— А, это ты… Живой?

— Как видишь.

— Не ранен?

— Нет. А ты?

О ссадинах я говорить не собирался.

— Тоже.

Она провела рукой по растрепавшимся волосам, забрасывая их назад.

— Рядом со мной парня убило. Вот прямо рядом. Он тоже стрелял, вперед так подался, и меня собой прикрыл. И пуля прямо в сердце. Ты представляешь? Был человек — и нет, Сереж…

Еще бы я не представлял!..

— Я в шоке была. Просто в шоке. Полнейший ступор. Не помню, как мы вырвались оттуда. Потом, помнишь, остановились?.. Мне бы надо раненым помощь оказывать, а я ни шевельнуться не могу, ни слова сказать… Спасибо вашему Степанычу, у него какой-никакой навык есть, перевязал. А я, представляешь, сижу как вкопанная, не соображаю, не понимаю ничего…

— Ну, теперь все позади, — попытался утешить я, но она меня точно не слушала. Помолчала, пусто глядя как-то сквозь меня, заговорила дальше:

— Ты знаешь, я вот думаю… А если бы он не высунулся вот так? Он ведь, наверное, и не думал меня прикрыть, а просто само собой так получилось. А? Как ты думаешь?..

— Я так думаю, что случайностей на свете нет, — сказал я серьезно. — Раз этот парень сунулся вперед, значит, тебе суждено жить долго…

Начал-то я так говорить, чтобы просто ее утешить, но не ожидал, что мои же слова меня так глубоко ткнут. Случайностей на свете нет?.. Я вдруг поймал себя на том, что не знаю, есть они или нет! И от этого, честно говоря, как-то пробрало холодом по спине.

Она пожала плечами. Взгляд ее был так же пуст.

— Слушай, — вдруг осенило меня. — А поехали со мной? Идем в нашу машину!

Лида нахмурилась, как бы с трудом соображая, о чем речь… но вот до нее дошло, и она ужаснулась:

— Нет! Что ты! Если уж меня там не убило, там и поеду, не буду менять место… Примета! Ты уж извини, ладно?

— Ну что ты, я и не настаиваю!

Кажется, из ступора вывел, что уже хорошо. Не буду ее тревожить, ей, должно быть, еще пару дней надо, чтобы совсем в себя вернуться. Там, глядишь, и поговорим.

Я хотел еще приободрить ее, но тут раздался зов Демида:

— Братва! Все сюда.

Через полминуты все собрались в круг. Демид оглядел всех пристальным тяжелым взглядом. Заговорил:

— Значит так. Через час-полтора должны быть в Ростове. Въезжать будем через Ворошиловский мост, в общем потоке. Это понятно?

— Да… да… — прозвучали недружные голоса. Кое-кто просто кивнул.

— Ладно, — продолжил Демид. — Там может стоять пост ГАИ, а может не стоять. Как повезет. Нет, значит, проедем сразу на базу. То есть, в «Спартанец», это поясняю на всякий случай для особо непонятливых, хотя, думаю, все поняли, что не в «Турист». Если не пофартит, и кто-то будет там… придется действовать по обстановке.

— Это как? — удивился кто-то. — Валить, что ли?

Наш глава остановил взгляд на спрашивающем.

— Игорек, — сказал он проникновенно, и все сразу притихли. — Ты даже думать себе так не разрешай, не то, что вслух говорить. Понял? Если не хочешь, чтобы тебя на зоне на фарш пустили. И котлеты сделали. На пилораме. Ты ведь этого не хочешь?

— Ты чо, Демид?..

— Вот то самое. Надеюсь, мне не придется тебе это повторять. Значит, действуем по обстановке! Что это значит? А то, что если нас тормознут… — тут он оглядел наши в нескольких местах простреленные машины, с дырками и в лобовых стеклах… — м-да, похоже, что тормознут. Да. Стало быть, решаем вопрос через бабло. Не поможет — припугнем. Но никаких — валить! Пусть даже мысли вас такие не посещают! Так…

Он вновь прошелся взглядом, остановился на мне:

— Боец!