Могучая крепость

— На самом деле, я думаю, что есть несколько вещей. Некоторые из них мне придётся обсудить с адмиралом Островом Замка́ и Дастином Оливиром, но я не удивлюсь, если нам придётся внести некоторые изменения в конструкцию следующего класса галеонов. — Он покачал головой, и выражение его лица было печально-озадаченным. — Я полагаю, мы не должны этому удивляться, учитывая, насколько радикально мы перевернули традиционную военно-морскую архитектуру с ног на голову, но оказывается — если Арвин и остальная часть Экспериментального Управления правы — что мы были виновны в том, что пытались добиться слишком многого хорошего, сразу как минимум несколькими способами.

— Они также проводят те углублённые артиллерийские эксперименты, для наблюдения за которыми я пытался найти время в течение последних полутора лет. — Он снова покачал головой, и на этот раз в его глазах было нечто большее, чем просто усталость. — Это одна из причин — на самом деле главная — по которой я хотел получить совет, Ражир. У меня просто не хватает часов в сутках, чтобы лично следить за всем, за чем нужно следить. Несколько месяцев назад я понял, что на самом деле превратил себя в узкое место, пытаясь это сделать. Я думаю, что Арвин очень поможет в этом отношении.

— Лично я за то, чтобы сократить вашу рабочую нагрузку любым возможным способом, — сказал Маклин мягким тоном. — На самом деле, если бы я подумал об этом — и если бы я думал, что смогу уговорить вас на это — я, вероятно, сам предложил бы что-то подобное. Хотя мне стыдно признаться, что я об этом не подумал.

— Ну, это не значит, что у всех нас не было на уме нескольких других вещей, — сухо заметил Подводная Гора.

— Нет, не значит, — согласился Маклин. — «И, — подумал он, — должно быть, чрезвычайно трудно добровольно отступиться в подобной ситуации. Особенно для того, кто так чертовски хорош в том, что делает. Компетентному человеку, занимающемуся тем, что он любит так же сильно, как Подводная Гора, очевидно, любит свою собственную работу, должно было быть трудно позволить кому-либо другому встать между ним и любым из „практических“ аспектов этой работы».

— В любом случае, я думаю, что скорее всего мы получим первый официальный отчёт Управления для вас и Исследовательского Совета в ближайшую пятидневку. Это первое, о чём я хотел вам сказать. Вторая вещь, о которой я хотел с вами поговорить, и настоящая причина, по которой я хочу встретиться с доктором Люис сегодня днём, заключается в том, что, раз Арвин приступил к делам, у меня появилось немного дополнительного времени, чтобы подумать о новой артиллерии.

— И? — Маклин позволил своему креслу почти полностью выпрямиться, положив локти на подлокотники и сцепив пальцы на животе.

— Ну, во-первых, новый состав доктора Люис, похоже, работает так, как было обещано.

Подводная Гора просиял, и Маклин почувствовал, что улыбается в ответ. Сандра Люис была старшим химиком колледжа, хотя теперь, когда у Маклина был доступ к компьютерной библиотеке Сыча, он предположил, что на данный момент правильным термином, вероятно, будет «алхимиком». Колледж нащупывал путь к тому, что Мерлин называл «научным методом исследования» ещё до того как он появился, но условия, установленные Эриком Лангхорном и Адори́ Бе́дард в Святом Писании, сделали процесс… трудным, если не сказать большего. И опасным.

Когда Лангхорн и Бе́дард создали Церковь Господа Ожидающего, они поняли, что простого рассказа людям о том, что Бог запретил им делать, никогда не будет достаточно, чтобы навсегда подавить человеческое любопытство, и потому они предоставили «чудесные» объяснения для невероятно широкого диапазона явлений, которые в противном случае могли бы спровоцировать вечно любознательных людей задаваться вопросом, почему такие вещи случаются. Предлагая эти объяснения под прикрытием непогрешимого одобрения Архангелов — и Самого Бога, если уж на то пошло — они проделали удивительно хорошую работу по предотвращению этих «почему»-вопросов. Что, возможно, было не слишком удивительно, учитывая что сомнение или оспаривание этих объяснений приравнивалось к сомнению в Боге, что было немыслимо для любого, кто вырос под эгидой Святой Матери-Церкви и её Инквизиции.

В то же время, однако, потенциальные семена для такого рода вопросов были заложены в самом Писании, в направлениях, которые требовались для успешной колонизации планеты, которая изначально не предназначалась для жизни человечества. Мерлин называл этот процесс «терраформированием», и это была колоссальная задача для любого мира без передовых технологий.

И это поставило «Архангелов» перед чем-то вроде дилеммы. Первоначальным колонистам (и их потомкам) безусловно требовались хотя бы какие-то технологические инструменты, если они хотели выйти из своих первоначальных анклавов, претендовать на всю поверхность планеты и — прежде всего — выжить. Ведь это, в конце концов, и было первоочередной целью создания колонии. Даже сумасшедшие, какими были Лангхорн и Бе́дард, были вынуждены признать это! И если бы эти инструменты не были предоставлены с самого начала, потребность в них очень скоро привела бы к их изобретению на месте… вызвав тем самым как раз те инновации, которые они оба были полны решимости предотвратить. Таким образом, у «Архангелов» не было другого выбора, кроме как давать «божественные инструкции» по таким вещам, как животноводство, методы внесения удобрений, гигиена, базовая профилактическая медицина, определённые производственные процессы не выше «деревенского уровня» и целый ряд других необходимых навыков и методов.

Тот факт, что эти инструкции всегда срабатывали, если им следовали должным образом, служил опорой и мощным подкреплением «чудесного», в корне ненаучного мировоззрения, которое сохранялось в течение стольких столетий. И всё же люди оставались людьми. Всегда находились те, кто хотел копнуть немного глубже, понять вещи ещё глубже, и, несмотря на орлиный взор Инквизиции, который она не спускала с этих пытливых душ, иногда вопросы всё равно задавались.

Несмотря на это, прогресс в развитии чего-либо подобного научному методу оставался крайне медленным, даже в Королевском Колледже. Однако при короле Хааральде этот процесс набрал скорость и получил более широкое признание… по крайней мере, в Черис. Что, как подозревал Маклин, вполне могло иметь некоторую связь с личной и разъедающей ненавистью Жаспера Клинтана к одному далёкому королевству.

С момента прибытия Мерлина — и начала открытого конфликта между Черис и «Группой Четырёх» — процесс значительно ускорился, и доктор Люис была одной из его самых восторженных приверженцев, хотя её фактические знания в области химии оставались в основном эмпирическими. Она знала, что произойдёт в энном числе химических реакций, и знала, как получить очень большое количество полезных химических соединений, но при этом она — по крайней мере, пока — не понимала, почему происходили эти реакции или образовывались эти конкретные соединения. Если только Маклин не ошибался, это должно было измениться в течение следующих нескольких лет. На самом деле, это уже менялось, но на данный момент любые ответы, которые она могла бы придумать на вопросы Подводной Горы, всё равно были бы основаны на этих чисто эмпирических знаниях.

— На самом деле изготовить состав ничуть не сложнее, чем порох, — продолжил коммодор. — В чём-то немного опаснее, в чём-то — меньше. Хорошей новостью является то, что многие ингредиенты уже были доступны оптом, например у производителей удобрений. Плохая новость заключается в том, что, как и сам порох, смешивание этих ингредиентов может быть немного опасным. — Он фыркнул. — Я думаю, вряд ли могло быть иначе, учитывая, что вся идея заключалась в том, чтобы придумать что-то, что надёжно воспламенялось бы от трения. И это что-то действительно это делает!

Он покачал головой, а на его лице мелькнуло ироничное веселье.

— Он очень легковоспламеняющийся? — спросил Маклин. — Очень чувствительный?

— Нет. Нет, настолько. — Подводная Гора покачал головой. — На самом деле, он кажется почти идеальным — по крайней мере, в качестве основы для артиллерийского взрывателя. Арвин сейчас запускает для меня тестовую программу по этому вопросу. У нас слишком мало настоящих снарядов, чтобы поиграть с ними — не тогда, когда людям Эдвирда приходится изготавливать каждый из них для нас вручную, — но он придумал несколько хитроумных способов проверить конструкцию уже имеющегося предохранителя, и надёжность пока действительно, действительно впечатляет, Ражир.

Маклин кивнул. Основная конструкция, о которой говорил Подводная Гора, на самом деле, по крайней мере частично, была работой императрицы Шарлиен. Подводная Гора был тем, кто придумал идею использования детонирующего от трения соединения внутри герметичной трубки. Он понял, что наиболее надёжным методом подрыва нарезного снаряда было бы покрыть внутреннюю часть трубки подходящим горючим составом, а затем позволить железному шарику внутри трубки лететь вперёд, и, когда снаряд попадёт в цель, ударить по внутренней части трубки, воспламеняя состав и подрывая снаряд.

Однако именно Шарлиен предложила закрепить шарик в середине трубки с помощью отрезка проволоки, чтобы она удерживала его, пока снаряд ускоряется в канале ствола орудия. Проволока надёжно удерживала шарик на месте, помогая предотвратить случайную детонацию до тех пор, пока снаряд не был выпущен. В момент выстрела силы ускорения срезали проволоку, и шарик отлетал к заднему (и непокрытому составом) концу трубки и оставался там до тех пор, пока снаряд не достигал своей цели. В этот момент шарик, освобождённый от удерживающей его проволоки, начинал движение вперёд, врезался в переднюю часть трубки, воспламенял состав, которым она была покрыта, и — Бум!

Это было простое и элегантное решение… предполагая, что кому-то удалось придумать подходящий зажигательный состав. Существовало множество способов воспламенения, от трения или удара; трудность заключалась в том, чтобы найти тот, который мог бы сделать это надёжно, и рассчитанный на то, что этого не случится в… неподходящий момент. Искать его поручили Сандре Люис, и в ответ она предложила обратиться к Писанию, поискав в нём предостережения о различных соединениях и процессах, которые «Архангелы» предоставили в рамках требований к терраформированию. Например, фосфор производился для использования в качестве удобрения с самого Дня Сотворения, и хотя ни один житель давно погибшей Земной Федерации никогда бы не подумал, что используемые методы производства были чем-то иным, кроме безнадёжно примитивных, они работали достаточно хорошо для целей Сэйфхолда. И это были не единственные методы производства, которые Святое Писание предлагала детям Матери-Церкви. Например, селитра использовалась как в удобрениях, так и в консервировании пищевых продуктов, а «слёзы Шуляра» (которые в Федерации кто-нибудь назвал бы «азотной кислотой») использовались в металлургии, в качестве чистящего средства и даже как способ удаления засоров в водопроводе.

Однако никто никогда не имел ни малейшего представления о реальных химических процессах, связанных с производством чего-либо из этих вещей. Это означало, что у жителей Сэйфхолда не было возможности самостоятельно понять вероятные опасности, из-за которых на протяжении веков могло очень легко погибнуть множество людей. Что ещё хуже — по крайней мере, с точки зрения Лангхорна — если бы люди терпели бедствия, следуя указаниям «Архангелов», это, скорее всего, заставило бы кого-то усомниться в этих указаниях… или, по крайней мере, начать искать альтернативные способы. Которые положили бы начало тому инновационному процессу, который Лангхорн был полон решимости подавить.

Чтобы предотвратить это, «Архангелы» включили меры предосторожности против таких вещей, как случайные взрывы — или другие потенциальные опасности — в свои указания. Например, белый фосфор на самом деле был проще в производстве, чем красный фосфор, однако Писание строго запрещало использование белого фосфора для большинства целей под страхом Проклятия Горящей Челюсти. До того момента, пока ему не стала доступна библиотека Сыча, Маклин не знал, что ужасные симптомы «Горящей Челюсти» не имели ничего общего с проклятием Архангела Паскуаля за нарушение правил использования запрещённого белого фосфора. Фактически, это было состояние, которое на планете, которая когда-то называлась Терра, было известно как «фосфорный некроз челюсти» или «фоссиновая челюсть», и оно было совершенно естественным следствием чрезмерного воздействия паров белого фосфора. Не было мстительного Архангела исцеления, набрасывающегося, чтобы наказать грешников, стоящего за процессом, который привёл к абсцессу челюстных костей и тому, что она фактически начинала светиться в темноте… и, в конечном итоге, приводил к смерти, если поражённые кости не были удалены хирургическим путём.

Конечно, «Горящая Челюсть» была лишь одним из многих примеров «проклятий», которые ждали тех, кто согрешил, нарушив торжественные ритуалы и наставления Архангелов. Различные Моровые Поветрия — периодические вспышки болезней, которые всегда рано или поздно следовали за нарушением директив Паскуаля по общественной гигиене — были другим таким примером, как и такие болезни, как цинга и рахит, которые следовали за нарушением законов о питании. Существовали буквально сотни проклятий, а правила и «религиозные законы», к которым они были привязаны, затрагивали почти все аспекты сэйфхолдийской жизни.

В итоге Люис вычислила все запреты, наказуемые такими вещами, как самовозгорание и взрывы «Архангельского Гнева», и использовала их, чтобы они указали ей на вещи, которые можно было заставить взорваться. В данный момент она и Подводная Гора использовали комбинацию того, что химик назвал бы хлоратом калия, сульфидом сурьмы, камедью и крахмалом[8].

— Пока частота отказов капсюлей составляет всего около одного на тысячу, — продолжил Подводная Гора. — И предложения доктора Люис по нашим пороховым мельницам — те «проблемы контроля качества», о которых говорил Мерлин — тоже были чрезвычайно полезны.

Он снова покачал головой, и на этот раз его улыбка была явно едкой.

— Я очень горд качеством и консистенцией нашего пороха, — признался он. — И справедливо, я думаю, по сравнению с тем дерьмом, которое производят все остальные. Но каждая партия по-прежнему, как минимум немного отличается от любой другой партии. Доктор Люис говорит, что это потому, что никто не может гарантировать одинаковое качество селитры или древесного угля — или, если уж на то пошло, даже серы — которую мы используем. Но она смогла сделать несколько значительных улучшений в этой области — в основном за счёт того, что она настояла на стандартах проверки и обработки, достаточно фанатичных, чтобы удовлетворить саму Чжо-чжэн! Кроме того, она также выдвинула несколько действительно хороших предложений о том, как мы можем проверить каждую партию пороха. Сейчас мы стреляем репрезентативными зарядами из каждой партии, используя тестовую высокоугловую пушку при фиксированном угле возвышения и измеряя получаемую дальность. Это позволяет нам маркировать каждую партию дальностью, достигнутой с помощью стандартного пробного заряда, так что бедный проклятый пушкарь, которому придётся использовать его в действии, сможет намного эффективнее оценивать дальность и точность.

— Это очень похоже на Сандру, — признался Маклин, тоже улыбнувшись.

— Она сделала ещё одно предложение, которое, как оказалось, тоже имеет некоторые… интересные последствия, — сказала ему Подводная Гора.

— Какого рода последствия? — немного насторожённо спросил Маклин.

— Ну, давным-давно, когда Мерлин впервые предложил нам идею зернёного пороха, он сказал мне, что одна из причин, по которой зернёный порох является более мощным, чем молотый порох, заключается в том, что между каждым зерном было больше пространства, поскольку пространство означало, что огонь — а всё, что действительно делает порох — это очень быстро горит — может гореть ещё быстрее и полностью. Однако, по словам доктора Люис, это не совсем точно.

— Не совсем точно? — спросил Маклин и постарался не нахмуриться.

— Нет, не совсем, — сказал Подводная Гора. — Имейте в виду, это достаточно точно описывает последствия того, что происходит, и я пришёл к выводу, что он объяснял это так, чтобы это имело смысл для меня. Но, согласно доктору Люис — и моим собственным экспериментам, в ходе которых я пытался стабилизировать скорость горения запалов — более мелкозернистый порох на самом деле сгорает быстрее, чем крупнозернистый порох, но более крупные зерна производят гораздо больше энергии. До того, как мы начали производить зернёный порох, мы использовали тридцатифунтовый заряд в длинных тридцатифунтовках; сейчас же мы используем заряд в девять с половиной фунтов. Вот насколько мощнее новый порох, несмотря на то, что гранулы горят медленнее, а не быстрее, по мере того как они становятся больше. Так что, я пришёл к выводу, что то, что сказал мне Мерлин, на самом деле было абсолютно точным, даже если это было не так.

— Прошу прощения? — Маклин моргнул, глядя на него, и Подводная Гора усмехнулся.

— Зернение пороха очень помогает в обеспечении консистенции и озвученных Мерлином проблемах «контроля качества». Самое главное — это то, как оно предотвращает разделение ингредиентов, а также делает порох менее восприимчивым к сырости, особенно с тех пор, как мы начали глазировку зёрен, как предложила доктор Люис. Но ещё одна вещь, которая вытекает из него — это одновременное воспламенение большей площади поверхности пороха. И это позволяет большему количеству пороха воспламениться до того, как несгоревший порох перед фронтом взрыва начнёт выбрасывать в ствол. Другими словами, несмотря на то, что фактическая скорость сгорания ниже, мы сжигаем больше пороха одновременно, а это означает, что мы сжигаем больше пороха при более короткой длине ствола, чем когда-либо удавалось раньше. Что, кстати, также означает, что порох оставляет намного меньше загрязнений — меньше пепла — потому что он сгорает более полно. В этом есть смысл?

— На самом деле, есть, — медленно сказал Маклин.

— И я думаю, что это как раз одна из тех вещей, которую, как хочет Мерлин, мы должны выяснить самостоятельно… по какой-то причине.

— Вероятно, вы правы, — согласился Маклин, старательно не замечая острого взгляда, которым одарил его коммодор.

— Ну, — продолжил Подводная Гора, когда Маклин не клюнул на приманку, — одна из вещей, о которой я действительно не думал, пока мы с Арвином не начали обсуждать её с доктором Люис, заключалась в том, что, по логике вещей, увеличение размеров гранул должно дать нам ещё большую мощность при заданном весе заряда.

— Что приводит к ещё большему давлению в стволе, — задумчиво сказал Маклин.

— О, поверьте мне, мы тоже подумали об этом аспекте. — Подводная Гора закатил глаза. — Хорошая новость заключается в том, что я только что получил ещё одно письмо от Хоусмина, и он пишет, что предложение Мерлина об использовании проволоки для укрепления орудийных стволов должно быть вполне осуществимым, если верить его механикам. Они говорят, что производство такого количества проволоки будет настоящей занозой в заднице, но он заставил их работать над новым оборудованием для волочения проволоки — и оборудованием для равномерной намотки проволоки вокруг пушечного ствола при достаточно высоком напряжении — и он уверен, что они справятся с этим… в конце концов. Он пишет, что как только они это сделают, он начнёт производить пушки, которые будут и легче, и прочнее, и чертовски дешевле. К сожалению, по его лучшим оценкам, на это уйдёт не менее года, а тем временем оружейные заводы по-прежнему остаются главным узким местом в том, что касается военно-морского флота. Мы можем строить корабли быстрее, чем сможем отлить столько орудий, сколько нам понадобится, и он не уверен, как переход на нарезные орудия повлияет на наши производственные графики. И ещё есть все мелкие проблемы, связанные с изготовлением и заполнением полых снарядов с достаточным контролем качества, чтобы они не были такими же опасными для нас, как для их целей.

— Чудесно.

— На самом деле, могло быть и хуже. — Подводная Гора пожал плечами. — По крайней мере, к тому времени, когда он будет готов приступить к изготовлению орудий и снарядов с использованием новых технологий, у нас должно было быть время ещё больше улучшить характеристики наших порохов.

— Это я могу понять. — На этот раз Маклин кивнул с твёрдым, безоговорочным одобрением. — И это было то, что Сандра предложил вам?

— О, нет. — Покачивание Подводной Горы головой удивило его. — Я полагаю, если я действительно буду точен, это было не столько то, что она предложила нам сделать, сколько то, что она предложила нам не делать.

— Если вашей целью было сбить меня с толку, Альфрид, то у вас неплохо получается, — немного едко сказал Маклин, и барон усмехнулся.

— Извините! Я хотел сказать, что доктор Люис очень… дотошная женщина. Она прислала нам список практически всего, что могло быть использовано в качестве запалов наших снарядов. Мы удовлетворены — по крайней мере, пока — тем, на котором мы предварительно остановились, но было довольно много других. Включая те, которые, как она предупредила нас, почти наверняка будут слишком чувствительными или неподходящими по какой-то другой причине.

— Это похоже на неё, — сказал Маклин с лёгкой улыбкой.

— Ну, среди того что она включила, было кое-что, что она назвала «гремучим подвижным серебром».

Он поднял бровь, глядя на Маклина, который очень старательно не выказал никакой реакции, если не считать вежливого кивка, приглашающего своего посетителя продолжать.

— Она предупредила нас, что гремучее подвижное серебро слишком чувствительно для чего-то такого… живого, как артиллерийский снаряд. Мы, конечно, проверили его — осторожно! — и я полностью с ней согласен. Но пару дней назад один из моих других умных молодых офицеров предложил Арвину, что, хотя оно слишком чувствительно для включения в снаряд, должен быть какой-то способ использовать его в качестве воспламенительного состава. Чего-то, что действительно могло бы заменить кремневые замки.

Маклин позволил своему креслу полностью выпрямиться, не делая теперь никаких попыток скрыть свой внезапный, пристальный интерес. — Гремучее подвижное серебро — то, что человек со Старой Земли назвал бы «гремучей ртутью», — едва ли было чем-то, с чем он хотел бы работать, хотя бы из-за потенциального риска для здоровья. Но у него были некоторые очень интересные свойства, и эти свойства привели к тому, что его долгое, долгое время использовали в огнестрельном оружии на Старой Земле. Он открыл их для себя, используя свой компьютер и исследовательскую помощь Сыча в одну из к сожалению частых ночей, когда его стареющие кости не могли заснуть. Существовали и другие, более безопасные способы достижения того же эффекта, но этот уже был здесь, под рукой, если только кто-нибудь осознает последствия. Просматривая последние отчёты Люис, он задавался вопросом, как он мог бы случайно привлечь её внимание к некоторым из этих объектов. Было ли это возможно…?

— Продолжайте, — попросил он.

— Это вещество достаточно чувствительно, вы можете его взорвать, просто уронив, что создаст некоторые проблемы, — сказал Подводная Гора, сам наклоняясь вперёд и размахивая своей изуродованной рукой, что Маклин счёл довольно резким акцентом. — Я буду удивлён, если для большинства из них не найдётся способа решить их. И если мы сможем…! Ражир, вы действительно можете взорвать его под водой! Если мы сможем найти способ заставить это работать, винтовки наших морских пехотинцев будут стрелять так же надёжно в разгар грозы в Теллесберге, как и в солнечный день! А кроме этого, я думаю, что это уменьшило бы время спуска — интервал между падением бойка и взрывом основного заряда. И если это произойдёт, это также должно повысить индивидуальную точность.

— Я понимаю. — Маклин энергично закивал головой. — Я думаю, что ваш «умный молодой офицер» нащупал здесь что-то очень важное, Альфрид. Это то, чем мы должны немедленно заняться!

— Я полностью согласен, — сказал барон, затем фыркнул. — Он действительно умный парень, кстати. На самом деле, он также придумал ещё одно интересное применение взрывчатого вещества доктора Люис.

— Да?

— О, да. На самом деле, я думаю, что он, возможно, собирается вывести производителей трутниц из дела, — сказал Подводная Гора и усмехнулся озадаченному выражению лица Маклина. — Он попытался нанести немного нового состава на конец щепки и обнаружил, что может воспламенить его, проведя им по шероховатой поверхности. Во многих отношения, это почти волшебство. Чёртова штука горит почти где угодно, и если он покроет щепку небольшим количеством парафина, чтобы сделать его ещё более горючим, это не только защитит состав от воды, но и сама щепка будет гореть намного жарче — и намного дольше — чем всё, что я когда-либо видел у трутниц или обычного огнива.

— В самом деле? Похоже, это можно много где применять не только на флоте!

— Я предполагаю, что так и будет, но к ней придётся привыкнуть. Воспламенение идёт очень… энергично и она искрит как сумасшедшая. На самом деле, при использовании одной из этих штук, нужно быть довольно осторожным. Не говоря уже о вони…! — Он поморщился, затем внезапно ухмыльнулся. — Так или иначе, я не думаю, что «Группа Четырёх» действительно одобрит название, которым Совет наградил эту штуку.

— Что ещё за название? — спросил Маклин.

— Ну, учитывая искры и вонь — на самом деле она пахнет так же, как и сера, — они называют эти штуки «свечами Шань-вэй», — сказал Подводная Гора с ещё одной гримасой. — Но я не уверен, что мы захотим поощрять кого-либо использовать конкретно это название, учитывая, что «Группы Четырёх» занята обвинением всех нас в ереси и поклонении Шань-вэй!

— Вероятно, нет, — согласился Маклин. — Вероятно, нет.

И всё же, даже когда он согласился, ещё одна мысль промелькнула в очень укромном уголке его мозга.

«Возможно, ты прав, что не используешь это название сейчас, Альфрид. На самом деле, я уверен, что так оно и есть! Но знают они об этом или нет, ваши «умные молодые офицеры» придумали совершенно правильное название. Потому что эта «свеча» — часть того, что разрушит тиранию Церкви Господа Ожидающего, и где бы она ни была, Пэй Шань-вэй будет подбадривать нас на протяжении всего нашего пути».

V. Императорский Дворец, Город Черайас, Королевство Чизхольм

.V.

Императорский Дворец, Город Черайас, Королевство Чизхольм

— О, как я рада тебя видеть, Мейкел!

Императрица Шарлиен протянула руки Мейкелу Стейнейру, который был значительно выше её ростом. Когда он обнял её, казалось, она на мгновение исчезла, и, ожидая своей очереди обнять Стейнейра, Кайлеб был совершенно уверен, что глаза ни его жены, ни его архиепископа не были полностью сухими.

— Я тоже рад вас видеть, Ваше Величество, — ответил Стейнейр через мгновение, отступая достаточно далеко, чтобы положить руки на плечи Шарлиен и глубоко заглянуть ей в глаза. — Прошло не так уж много времени с тех пор, как эти маньяки пытались вас убить в последний раз.

— Я знаю. — Глаза Шарлиен на мгновение потемнели, и она протянула руку, чтобы похлопать её по своему правому плечу. Затем выражение её лица снова стало более оживлённым, и она строго покачала головой, глядя на него. — Я знаю, — повторила она, — но не думай, что удовольствие снова видеть тебя заставит меня закрыть глаза на неприличие выбранной тобой формы обращения!

Секунду Стейнейр действительно казался немного озадаченным, но затем его собственные глаза заблестели, и он отступил, чтобы поклониться ей в притворном раскаянии.

— Простите меня… Шарлиен, — сказал он.

— Уже лучше, — сказала она ему, и он с усмешкой повернулся, чтобы поприветствовать уже Кайлеба.

С большинством мужчин Кайлеб удовлетворился бы пожатием предплечий, но это был Мейкел Стейнейр, которого он не видел лицом к лицу больше года, и его собственные глаза тоже не были полностью сухими, когда он жарко обнял архиепископа.

— Легче, Кайлеб! Легче! — ахнул Стейнейр. — Осторожнее с рёбрами! Они не моложе меня, знаешь ли!

— Они — и ты — крепче старого ботинка, Мейкел! — немного хрипло ответил Кайлеб.

— Теперь есть уважительный способ описать архиепископа, — заметил Стейнейр, и Кайлеб рассмеявшись, махнул в сторону кресла, ожидающего перед камином, в котором на решётке тихо потрескивал уголь.

— Что ж, нам просто нужно понять, сможем ли мы загладить свою вину. Зная тебя так же хорошо, как я, я ожидаю, что это будет довольно хорошим началом. — Он указал на декантер с виски, стоявший на краю столика, расположившегося между креслом и маленьким диванчиком рядом с ним. — На самом деле, купаж с Западного Острова. Было трудно заставить Шарли согласиться расстаться с ним — это двадцатичетырёхлетний гран-резерв — но она согласилась, что это, вероятно, будет лучшим способом привлечь твоё безраздельное внимание.

— У вас двоих, очевидно, прискорбно низкое — и пугающе точное — представление о моём характере, — сказал Стейнейр.

Архиепископ последовал за хозяевами к ожидающему его креслу и позволил себе сесть раньше их обоих. Большинство — не все, конечно, но определённо большинство — архиепископов Церкви Господа Ожидающего потребовали бы приоритета над любым простым монархом. Можно было бы ожидать, что хозяева останутся стоять, пока он не займёт своё место. Стейнейр этого не требовал… и это была одна из причин, по которой они всё равно настаивали на этом.

Как только они усадили его в удобное кресло, Шарлиен свернулась калачиком на одном конце дивана, сбросив туфли и поджав под себя ноги, в то время как Кайлеб занялся тем, что налил в три солидных бокала терпкого янтарного виски. Он добавил воды во все три и немного льда (который Чизхольм производил оптом в зимние месяцы) в стакан свой и Стейнейра. Шарлиен, которую барон Зелёной Горы научил правильно ценить изысканные напитки, расценивала загрязнение превосходного виски льдом как черисийское извращение. Когда она была в лучшем настроении, чем обычно, она была готова признать, что, учитывая тёплый круглогодичный климат Старой Черис, варварский обычай мог иметь некоторое оправдание в действительно экстремальных условиях, но это не делало его тем, чем должны были заниматься порядочные люди. Конечно, немного родниковой воды, чтобы смягчить алкоголь ровно настолько, чтобы выявить весь спектр запахов и вкусовых оттенков, было совершенно другим делом.

— О боже, — вздохнул Стейнейр, полуприкрыв глаза от блаженства, когда несколько мгновений спустя опустил свой бокал. — Вы знаете, не часто что-то действительно превосходит свою репутацию.

— Я должен признать, что Чизхольмские винокурни действительно лучше, чем наши в Черис, — согласился Кайлеб. — Я всё ещё нахожусь в процессе отбора проб и правильного развития своего вкуса. Но хорошая новость заключается в том, что мне понадобятся годы, чтобы попробовать их все.

— Это невероятно мягкое, — сказал Стейнейр, делая ещё один глоток и осторожно катая его по языку, прежде чем проглотить.

— Они перегоняют его трижды, — сказал ему Кайлеб. — И большинство винокурен тоже обугливают внутренности бочек. Винокурня на Западном Острове находится недалеко от Трейнсайда, и они добавляют немного торфа в сушильную печь — вот откуда берётся этот лёгкий привкус дыма. Мерлин говорит, что, помимо торфа, это очень напоминает ему то, что на Старой Земле называли «Бушмиллс[9]».

— Почему-то, когда он сказал нам это, это сделало больше, чем что-либо ещё — по крайней мере, для меня — чтобы установить связь между нами, живущими прямо сейчас на Сэйфхолде, и тем, откуда мы все действительно пришли изначально, — тихо сказал Шарлиен. — Мы не только по-прежнему перегоняем виски, но и кто-то, кто был там — на Старой Земле — ценит то, что мы производим.

— Во всяком случае, ценит вкус. — Улыбка Кайлеба была столь же кривой, сколь и печальной. — Очевидно, ПИКА больше не может по-настоящему ценить алкоголь. И для меня это доказательство того, что Мерлин отказался от всего, чтобы быть здесь.

— Аминь, — тихо сказал Стейнейр, и это единственное слово было такой же молитвой, как и простым согласием. Архиепископ посидел несколько секунд, глядя в свой стакан, затем снова неторопливо отхлебнул и откинулся на спинку кресла.

— Раз уж мы заговорили о Мерлине…? — сказал он, приподняв одну бровь.

— Он будет здесь к ужину, — заверил его Кайлеб. — Он выполняет поручение Альбера Жастина и графа Белого Утёса.

— Вот как? — Другая бровь Стейнейра приподнялась.

Сэр Альбер Жастин был чизхольмским эквивалентом Бинжамина Райса, а Ховерстат Томпкин, граф Белого Утёса, был Чизхольмским Лордом Правосудия. Жастин и Белый Утёс тесно сотрудничали, потому что по чизхольмской традиции шпионские функции распределялись несколько иначе. Жастин отвечал за слежку за другими людьми, в то время как одной из обязанностей Белого Утёса было не позволять другим людям шпионить за Чизхольмом.

— Могу я спросить о природе этого поручения? — осведомился архиепископ.

— На самом деле, он в основном готовит с ними почву для завтрашней конференции Нармана, — ответила Шарлиен и скорчила гримаску. — Я боюсь, что даже сейчас Ховерстату будет трудно представить, что он встретит Нармана с распростёртыми объятиями. Учитывая, сколько лет он потратил, пытаясь отбиться от Изумрудских шпионов.

— Так почему же это может быть? — сухо поинтересовался Стейнейр.

— Не имею ни малейшего представления, — сказал Кайлеб ещё более сухо, а затем фыркнул со смешком. — Ты бы видел этих двоих, когда мы останавливались здесь, в Черайасе, по пути в Чизхольм в прошлом году, Мейкел! — Он покачал головой. — Никто не мог бы быть вежливее, но почему-то каждый раз, когда Нарман начинал немного приближаться к обсуждению чего-либо из того, во что Белый Утёс так долго не совал свой нос, Лорд Правосудия внезапно обнаруживал что-то ещё, что он абсолютно, положительно должен был сделать прямо сейчас.