Пастыри

— Что это за курсы за такие? — спрашивает Маргарита Розу, когда они задерживаются у въезда на шоссе.

— Для инженеров, — говорит Роза. — Он ведь участвует в этом кружке усовершенствования специалистов. Теперь съедутся специалисты со всей страны.

— И будут себе развлекаться, — говорит Маргарита. — Знаю я эти курсы. Ну и отлично.

— Нет, там люди очень серьезные, — говорит Роза.

— Да, очень серьезные, — подтверждает Альва сзади.

У Лео на лице обычная улыбка, и Роза берет его за руку. И тотчас осторожно отпускает руку.

— Очень хорошо, что они такие серьезные, — говорит Маргарита.

— Как, по-твоему, Конни хорошо выглядит? — спрашивает Роза.

— Исключительно, — говорит Маргарита. — У вас теперь хорошо?

— Да так, — говорит Роза. — Переменно.

— Но ты все такая же, — говорит Маргарита.

— Сегодня Конни хорошо выглядел, но это за много дней впервые, — говорит Роза.

— Как-то ты неуверенно себя чувствуешь, — говорит Маргарита.

— У папы уже нет револьвера, — говорит Альва.

— Что за револьвер? — вскидывается Маргарита. — Вы держали в доме револьвер?

— Я ничего не знаю, — говорит Роза. — Он запирал ящик. У него во время войны был револьвер, и он его не сдал.

— А, знаю, — говорит Маргарита. — Знаю. У того, с кем я жила до Лео, тоже было огнестрельное оружие. Ему слова нельзя было сказать. Просто невозможный был. Но ведь Конни будет жутко тянуть к нам на природу?

Они выехали на природу. Тускло золотились высокие хлеба.

Маргарита, боковым зрением видя профиль Розы, смотрит на поля, дремотно и пьяно льнущие к опушкам, где бродили они с Франком.

— Сколько воды утекло, — громко говорит она, когда они въезжают в лес, где листва уже скупо процеживает солнце.

— Что? — переспрашивает Роза, тоже погруженная в свои мысли.

— Ты почти не изменилась, с тех пор как мы познакомились, — говорит Маргарита.

Улыбка Розы печальна.

Маргарита думает про Франка.

Альва легонько берется за оборочку материнского платья.

— А мы будем плавать?

— Да, — говорит мать, — там бассейн, и вы с Лео сможете плавать.

Озера слепят глаза, в прорезях холмов, за низким лесом лениво берут с места разнеженные паруса, и быстро отсчитываются промельки голыми телами унизанных купален.

Маргарита резко тормозит у киоска и покупает большие брикеты мороженого.

— А ты точно знаешь, что отец сдал револьвер? — спрашивает Роза, оборачиваясь назад.

— Точно, — говорит Альва.

Альва одной рукой кормит Лео, в другой держит свой брикет.

— Ты не рада, Маргарита? — спрашивает Роза, помолчав после мороженого.

— Нет, — отвечает Маргарита. — Но погоди, может, я и буду рада.

Лео почти не слышно. Лицо его, которое вообще уже может меняться (Альва даже умеет заставить его копировать разные движения губ), теперь застылое и блаженное, когда бы ни взглянула на него в зеркальце Маргарита.

Они мчат вдоль кручи, и мглистый от паутины кустарник широко бежит вниз и вдруг выбегает на плоскую долину, и уже плавится в синей синеве жесть крыш, блестят дальние озера и высокие белые башни.

— Мы отсюда родом, — говорит Роза, — папа вечно об этом вспоминает.

Но была она тут лишь однажды, и то в детстве.

— Хлеб у них пеклеванный очень вкусный.

— А они и сейчас тут живут? — спрашивает Альва.

— Нет, все умерли, — говорит Роза. — Никого не осталось.

К вечеру они добираются до места. Большая вилла с башней обнесена ивовой изгородью. Вид открывается прямо на море, и ради этого вида и еще из-за того, что здесь удобно возить Альву и Лео, они выбрали крутой берег. Перед домом импровизированный бассейн, по краям тронутый ряской и неглубокий, но это и не требуется.

Маргарита выбрала башню с окнами на юго-запад, на запад, на северо-запад и север. В восточном углу, куда не доходит свет, она лежит почти без сна запоздалыми белыми ночами.

Она встает среди ночи. Она крадется в южную комнату Розы и шепчет:

— Роза, Роза.

Роза вскакивает.

— Маргарита.

Тревожа ночную гальку, они бредут вдоль моря и поворачивают назад, навстречу ярко-металлическому небу.

Мужчины в больших американских машинах с откидным верхом снимают и протирают темные очки, когда они, толкая колясочки, идут утром за покупками.

Конни прислал всего одну открытку. У него все хорошо. У всех все хорошо. Курсы потрясающие. И погода хорошая.

Стоящий мужчина тут тоже всего один, тот, что ходит, по-пиратски обвязав голову, может биолог, может музыкант, он как-то заблудился и заходил к ним спросить дорогу. Они его раньше уже много раз видели. Маргарита считает, что не худо б его пригреть.

— Почему бы нет, Роза? — говорит она. — Он ведь на тебя глаз положил.

Но Роза трясет головой и пишет в день по письму. Альва делает большие успехи в плавании. Лео барахтается в купальном поясе, и вид у него блаженный. Роза прекрасно знает, что другого вида быть у него не может, но об этом не пишет.

Они садятся на мостки повыше над берегом. Посреди ночи.

— Китайская картинка, — говорит Маргарита. Она сидит, поджав под себя ноги. Второй раз Роза бросила Альву. Она об этом не говорит. К чему говорить?

Маргарита берет гладкий камешек и взвешивает на руке. Потом она бросает его вниз, по склону, и он с тихим всхлипом падает. Она берет еще камешек, поменьше, потом другой, еще меньше. Она бросает все меньшие камешки все дальше и дальше.

— Теперь совсем не слышно, как падают, — говорит она наконец.

— Да, — говорит Роза. — Теперь совсем тихо.

Море почти немое.

А Маргарита бродит ночами одна. Она обвязывает свитер рукавами вокруг шеи и бродит. Наклонится, бросит камень. Или зарывается животом в полоску нежного песка, бегущую вдоль кручи. Она подкладывает руки под голову, и засыпает, и спит, пока не разбудит солнце.

— Ничего, ничего, — говорит она Розе, как-то утром сбегая к морю купаться.

Они подолгу плавают вдоль берега. Сильно бьет волна, буйков нет, на берегу почти никого. Однажды совсем рядом проходит катер, они машут тянущим канат мужчинам, но те в ответ не машут, а лишь приподнимают подбородки.

Катер уже задирает корму над горизонтом, когда они растираются полотенцами. На море солнечная дорожка.

Альва и Лео медленно ездят взад-вперед по плиточной дорожке за домом. У Лео сдвиги к лучшему. Может быть, он слышит, что они говорят.

Они едут домой в город. Против солнца. Поля сжаты. Утрами сыро. Дорога лесом хлюпает даже в полдень. Они не разговаривают, только слушают Альву, которая воркует с Лео и развлекает его картами.

Конни в первые дни еще нет, и Роза обещала Маргарите пожить у нее и помочь устроиться.

Страшно много хлопот с этими порогами.

Кое о чем уже не упоминается вслух. А он, кажется, начал их узнавать.

В первое утро по приезде они сдвигают и расставляют мебель, чтоб удобней было ездить. Под вечер идут погулять. Вывозят Лео и Альву на тротуар и предоставляют им самим поупражняться. Тротуар идет под уклон, и они чуть спускаются, тормозят, поворачивают и взбираются обратно.

— Еще немного, и мы будем съезжать до самого низа одним махом, — говорит Альва.

Они идут в большой парк под названием Парк поэтов. Тут зеленые лужайки, и склоны, и редкие деревья, и заросли кустов, но главное тут — большая зеленая ложбина, на дне которой мерцает старый прудик. К нему клонится ива. Мальчик ворошит воду трухлявой корягой, рядом, глядя на воду, стоит Взрослый. Их велосипеды прислонены к дереву. К багажнику подвешена сумка. Мальчик швырнул корягу в воду, и оба поднимаются по склону, усаживаются, вынимают из сумки содовую, пиво, пакеты с едой и начинают свой пикник.

Маргарита и Роза идут поверху с другой стороны парка, подталкивая Альву и Лео. Маргарита толкает Альву, Роза толкает Лео.

— Можно? — спрашивает она Маргариту.

Альва, очень довольная тем, что ее везет Маргарита, объясняет ей разные разности.

Дойдя до развилки, где одна тропка идет поверху, а другая сбегает вниз, к пруду, огибает его и взбегает вверх по другую сторону, они усаживаются на скамейку, на солнышке. Маргарита прикрывает глаза.

Альва катается сама и зовет Лео, но его коляска стоит рядом с Розой, сдерживаемая тормозами, и он улыбается. Теперь выражение лица у него может меняться.

Пруд темный и светлый — все вместе; зависит это от того, как наклонять голову. В него опрокинуты деревья, одинокая туча, неспешно плывущая над парком, и голубая глубь неба.

— Мама! — кричит Альва и катится по тропе. Роза встает и идет за нею. На обочине лежит точилка для карандашей, вот, пусть Роза ее подберет.

Лео Грей видит мерцание воды. Он спускает тормоза и так крутит колеса, что коляску разгоняет по тропе. Она летит вниз, и он радостно кричит.

Маргарита открывает глаза и видит, как он исчезает за взгорком. Она кричит:

— Лео, Лео, стой!

Альва с Розой поворачивают. Роза бежит вниз по склону.

Коляска легко, будто это дело привычное, катит вниз по тропе. Не искривляя курса, она все набирает скорость. Роза, оскользаясь, спешит по склону и плачет. Мальчик на другом берегу встает, отец, жуя, тоже встает и берет его за руку.

Пруд совсем близко. Вот-вот в нем отразится Лео Грей. На подлете к каменному краю коляска сперва одним колесом врезается в иву, потом другим косо ударяется о камень, так что сиденье катапультой наоткось швыряет Лео в воду и само, подпрыгнув, обрушивается в пруд. Замшевое пальто взмокает и взбухает наволочкой. Роза бежит, заломив руки. Совсем высоко едет Альва, не решаясь спускаться. Маргарита идет вниз по тропе.

Незнакомец с мальчиком медленно спускаются по склону, у отца в руке пустой пакет из-под еды.

Лео Грей поднимается со дна и плавает посреди пруда, его начинает прибивать к берегу, когда Роза бросается в воду, и бьется с ним, и переворачивает его лицом вверх. Глаза у него большие, выпученные, и рот открыт, словно разодран в крике.

Роза стоит по пояс в воде и держит его, пока не подходит Маргарита и пока наконец не подходит незнакомец.

Теперь все тихо.

Лео Грея кладут на траву.

Незнакомец вскакивает на велосипед, велит мальчику подождать, мальчик ударяется в слезы, но отец мчится от него к дальней уборной, где есть телефон-автомат.

Розу учили делать искусственное дыхание. Она расстегивает одежду Лео, кладет его так, чтоб изо рта вытекла вода. Ложится на него всей тяжестью.

— Не надо, — говорит Маргарита. — Не надо, Роза.

Она видит, что чулок у Розы поехал от пятки до коленной чашечки.

Она поднимается к Альве, та плачет навзрыд. Мальчик стоит рядом.

— Это все я, — всхлипывает она, — мне надо было за ним смотреть.

Маргарита гладит Альву по головке.

— Смотри, едут, — говорит она.

Воет сирена. Запинка перед газоном кончается тем, что машина сминает траву одним колесом. Сильно отстав, крутит педали незнакомец. Он прихватил мороженое для сына. У спасательной группы с собой аппаратура, Лео Грея кладут на носилки и хлопочут над ним. Сбегается много народа. Маргарита с Розой, держась за руки, стоят в толпе. Альва уткнулась лицом в материнский локоть.

Лео Грей не приходит в себя. Медики сменяют и сменяют друг друга. Он все больше синеет. Глаза закатились.