Помоги проекту - поделись книгой:
Заметив желание Дарьюшки иметь свой уголок, игуменья Феофания воспользовалась этим, чтобы убедить старушку принять постриг.
— И таковы-то добрые до меня матушки, говорила Дарьюшка, все-то, что ни на есть приготовили: на окошечке-то белая занавесочка и беленькая постелька с подушечкой в уголку и столик, а на столике курганчик (самовар) и чашечки, чайку и сахарку не забыли, а в правом углу киота с иконкой, и лампадка перед нею теплится, все как ни на есть монаху приготовили. Спаси их, Господи, не забудь их, как они не забывали меня, бедную сиротину! Вот так и стал он в своей келии жить, Бога благодарить да в путь собираться, когда Господу угодно будет по душеньку послать.
Так окончилась скитальческая жизнь Дарьюшки, и она в монашеском постриге с именем старицы Исидоры (в честь юродивой IV века Исидоры, память 10/23 мая) заняла уже свой определенный покойный уголок, которого никогда еще не имела в жизни, в своей излюбленной Воскресенской обители, подле милых своих матушек.
Приблизительно спустя месяца четыре после иноческого пострига Дарьюшки, когда ей было около 80 лет от роду, в 1854 году 1/14 июля в двенадцатом часу, тотчас после принятия Св. Христовых Таин, прохворав только одни сутки, Дарьюшка скончалась от холеры.
Трогательно было видеть, как спешил весь монастырь, и стар и млад, проститься с любимою всеми старушкою; слова любви, простоты и смирения не иссякали в ее сердце до последнего издыхания. Но никто уже не мог удержаться от слез, когда сама ее благословенная игуменья явилась на последнее свидание с нею, «убогим человеком».
Глазами, полными любви и благоговения, Дарьюшка смотрела на нее.
— Благослови меня, матушка, в дальний путь, не забудь меня в твоих святых молитвах!
Дарьюшка торопила, чтобы ее причастили скорее. Когда ее духовник и любимый друг стал произносить молитву к причащению: «Верую, Господи, и исповедую, яко Ты еси воистину Христос, Сын Бога живаго», Дарьюшка повторяла за ним громким, никогда до тех пор не слыханным голосом эти слова. Ясно было, что произносила их душа, полная простой веры, нескончаемой любви; ясные, чистые ее глаза были сознательно устремлены на Чашу Спасения; лицо, взгляд, голос просветлели вдохновением, предвкушением блаженства. Невольный трепет благоговения овладел сердцами внимавших и видевших: она беседовала с Тем, Кто обещал невидимо всегда присутствовать при молитве призывающих Его, с Тем, Кто во всю жизнь ее был для нее первым благом, с Тем, Кто, по ее опытному верованию, никогда не отвергает прибегающих к Нему, Кто всегда близок к болезным странникам, всегда разделяет их нужды и печали, не отвергает их слез и скорбей, но, принимая их на себя, дает им взамен вечное блаженство!
— Нет, Тебя, Господи, добряе, нет Тебя краше!
Все плакали, следя за последними минутами умилительной старицы; горько плакала и ее бедная Горюша[9], стоя у ее изголовья; без слов жаль ей было лишиться сердца, которое любило, так беспредельно любило ее «малого младенца», названного ее Князя.
— Не плачь, Горюша: пора же мне и к Господу явиться.
— Да кому же теперь молиться за Князя? Обеими руками ухватилась старушка за шею Горюши, крепко прижала к умирающей груди, а сама на ухо ей шепчет:
— Не бойся, Горюша, твоя Дарьюшка и там будет молиться, целую вечность молиться за своего любимого Князя.
Это были ее последние слова к Горюше.
Смерть в монастыре производит глубокое впечатление на человека мыслящего. Это не есть несчастье или потеря, или нечто ужасное, неведомое, нет; смерть там — какое-то недосягаемое величие, торжество великое, священное, наполняющее душу неведомою мыслью и благоговением. Умирающий — это любимый общий друг, смерть — это путь неизбежный для достижения вечного блаженства.
Вслед же за этим Дарьюшка тихо предала дух свой Богу, Которого она так возлюбила от самой юности своей. Отпевали Дарьюшку с великими почестями. Ее «благословенная» игуменья, матушка Феофания, и «старица-утешница», мать Варсонофия, ничего не жалели при ее жизни, чтобы утешить ее, «аки малого младенца», и с такою же бесконечною любовью проводили на место вечного упокоения. Каждому хотелось хотя немного понести на себе гроб сердечно оплакиваемой старушки и прощались с ней с искренними рыданиями. В тот же день много нищих, которых Дарьюшка так жалостливо любила при жизни, было угощено поминальной трапезой и деньгами в память новопреставленной старицы Исидоры.
И теперь можно видеть неподалеку от входа на кладбище и от новой кладбищенской церкви Воскресенского, монастыря, среди могил других инокинь, деревянный кресте надписью:
По сей день сохранилось нетронутым ее последнее пристанище, место вечного упокоения.
Живет чуткая память негасимой любви в молитвенных поминовениях. В задумчивой тишине заросшего кладбища раздаются песнопения — то служат панихиды; или звучит: «Христос Воскресе!» — то спешат поделиться пасхальной радостью с любимой Дарьюшкой теперешние насельницы Воскресенского Новодевичьего монастыря.
После долговременного забвения обитель снова была открыта 29 декабря 1996 года, в день тезоименитства ее первой настоятельницы, благословенной матушки Феофании, чьи святые останки покоятся здесь же, у алтаря Воскресенского собора. Ведь в Боге все живы, все держится любовью. Приди, православный, на святые могилки, ощути легкокрылую нечаянную радость касания «вечной жизни», и умиротворится смятенная твоя душа.
Мир праху твоему, Дарьюшка! Жизнь твоя на земле была молитва к Богу и любовь к твари Отца Небесного, да и по смерти, в будущей жизни, ты предвидела вечную молитву, вечную любовь!
БЛАЖЕННАЯ МАТРЕНУШКА-БОСОНОЖКА
Матрена Петровна Мыльникова известна была в Петербурге под именем «Матренушки-босоножки».
Родилась она в 1814 году в деревне Ваниной, Оделесской волости, Нерехтского уезда, Костромской губернии. Родители Матренушки происходили из местных крестьян-земледельцев. Отец Петр Евстигнеевич Щербинин и законная жена его Агафия, урожденная Нестерова, из деревни Антоновой той же Оделесской волости. Кроме Матрены, у родителей ее были сыновья: Макар, Александр и Иван; все занимались земледелием, были, как и сама Матрена, неграмотны.
Матренушка была замужем за мещанином города Костромы Егором Тихоновичем Мыльниковым; но брак для нее был тяжелым испытанием. Она в брачной жизни перенесла много огорчений.
В Костроме Матрена Петровна имела свой домик на Сергиевской улице и бакалейную лавочку. Во время Турецкой войны 1877–1878 гт. муж ее был призван в действующую армию, где и умер. С ним вместе отправилась на войну и Матренушка сестрой милосердия, по должности которой получала жалованья по 25 рублей в месяц, но жалованье она тут же раздавала бедным солдатам.
По окончании войны Матренушка остальную жизнь посвятила на служение Богу и ближнему. Продав в Костроме все свое имущество, Матренушка раздала вырученные деньги нищим и бедным, а сама отправилась странствовать, наложив на себя трудный подвиг юродствующей Христа ради. И первый путь ее — босиком — был к Соловецким чудотворцам. С этого времени, т. е. со времени Турецкой кампании, Матренушка, странствуя по святым местам России и Палестины, — причем была четыре раза в Иерусалиме, — никакой обуви на ноги уже не надевала, а всегда, зимой и летом, не обращая внимания ни на какую погоду, ни на морозы, ходила босой в течение 33 лет. Теплой одежды также никогда не имела, а носила все легкую, летнюю и — притом обязательно — белую, как символ ангельской чистоты.
В Петербурге жила она около 30 лет, сначала на Петербургской стороне. Когда же началось строительство церкви во имя чудотворной иконы Пресвятой Богородицы «Всех скорбящих Радость» (с грошиками), что на Стеклянном заводе (Шлиссельбургский проспект), в самый разгар строительства в 1895 году — именно сюда переселилась блаженная старица, прожив свои последние 16 лет в маленькой квартирке у часовни Скорбящей Божией Матери.
В этой часовне, церкви и на Шлиссельбургском проспекте Матренушку можно было встретить почти всегда — в белом одеянии, с посохом в руках и босой. Редко кто проходил мимо квартиры Матренушки, не зайдя к ней, попросить молитв по случаю разных неудач в жизни, причем многие почитатели и почитательницы жертвовали Матренушке, по возможности, не стесняясь и копейками, но были и крупные пожертвования. Все поступающие пожертвования Матренушка употребляла на дела благотворения: жертвовала на строительство Скорбященской церкви, раздавала милостыню обездоленным беднякам, помогала их семьям, посылала пожертвования в монастыри и бедные приходы, рассылала по монастырям и приходским церквям лампадное масло свыше 50 пудов в год, а так же покупала Святые Евангелия, картины-образа и святые иконы, которыми благословляла своих посетителей и почитателей, ежегодно перебывавших у нее в числе нескольких тысяч человек.
Особенной популярностью Матренушка пользовалась среди петербургского бедного люда, среди простонародья, которое обращалось к ней за советами и утешением в горестные минуты своей жизни; но нельзя сказать, что почитателями Матренушки была исключительно беднота, черный люд. Нет. Много почитателей ее было и из интеллигенции, из среднего и высшего кругов; она пользовалась доступом в дома лиц высокопоставленных, прибегавших к ней за духовной помощью, т. к. обладала даром прозорливости, почему многих предостерегала от надвигавшихся несчастий.
Один очень видный представитель столичной печати, некто г. К., человек, заслуживающий безусловного доверия, почитатель Матренушки, сообщил устроителям похорон ее, что несколько лет тому назад к нему на квартиру неожиданно приехала Матренушка, и это было как раз в то время, когда у него случились большие неприятности по службе, грозившие увольнением с таковой, о чем он и рассказал ей. Матренушка, стараясь утешить его, ответила:
— Молчи, сынок, помолимся Богу.
Поехали, помолились, и на прощание Матренушка сказала:
— Ну, поезжай домой, получишь радость.
По возвращении в квартиру, г. К. увидел на
письменном столе пакет со вложенными 200 руб. В награду и приглашение явиться к начальству, которое на этот раз оказалось милостиво, внимательно, недоразумения рассеялись и г. К. остался на службе, занимая довольно видную и ответственную должность.
***
Проживающая в Санкт-Петербурге, по Рижскому проспекту, в доме № 50, вдова чиновника К. П. Ломоносова сообщила, что она однажды посетила Матренушку вместе со своим мужем. Когда они вошли в квартиру Матренушки, последняя схватила себя за голову обеими руками и закричала:
— Ой, голова болит, ой, голова болит!
Ломоносовы, пришедшие к Матренушке за
советами, не могли добиться от нее ничего, кроме фразы: «Ой, голова болит, ой, голова, голова!» Поэтому, посидев немного, они ушли. На третий день после этого у г. Ломоносова заболела голова так, что он был вынужден лечь в больницу, где через восемь месяцев и умер от болезни головы.
***
Та же Ломоносова сообщила, что один молодой человек сомневался в прозорливости Матренушки, и захотел проверить, действительно ли она прозорливая.
Когда он с этой целью пришел к Матренушке, она его спросила:
— Зачем ты пришел ко мне? Ведь я не ворожея и не колдунья?
Это поразило молодого человека, и он покаялся Матренушке в своем неверии. Ломоносова была свидетельницей этого случая.
***
Один молодой человек не мог долго получить должности, и от этого пришел в отчаяние. Увидевшись с г. Ломоносовой, он горько жаловался на свою судьбу. Госпожа Ломоносова посоветовала ему обратиться к Матренушке, и он так и сделал. Матренушка посоветовала ему не отчаиваться, сказав, что он скоро получит должность, и он действительно вскоре получил таковую.
***
Госпожа Ломоносова просила Матренушку поехать к одному своему знакомому больному — помолиться о его выздоровлении. Матренушка отказалась, говоря, что уже поехали покупать место на кладбище для погребения этого больного. Действительно, болевший через три дня скончался.
***
Один почитатель Матренушки, стрелочник Николаевской железной дороги, хотел переменить место (перейти на другую стрелку, где платили больше на 7 рублей в месяц) и по этому поводу три раза советовался с Матренушкой, но она менять места не советовала. Однако семирублевая прибавка взяла верх над советом Матренушки — и стрелочник перешел на новое место… но что же? В скором времени он попал под поезд, причем ему отрезало правую руку, повредило лобовую кость и изуродовало лицо. Пролежав на излечении в больнице 8 месяцев, стрелочник явился к Матренушке и покаялся в том, что не последовал ее совету.
***
Однажды Матренушка была у госпожи Ломоносовой. Тут же были две дамы у нее в гостях. Одна из дам сетовала, что у нее нет образа святого Николая Чудотворца. Матренушка, всегда имевшая при себе запас иконок, подарила сетовавшей даме образ святого Николая Чудотворца, а другой даме образ Успения Пресвятой Богородицы. Вторая дама, не выражавшая желания получить от матушки святого образа, удивилась этому, но впоследствии, когда у нее умерла дочь, сочла и ныне считает этот случай предсказанием Матренушки о смерти дочери.
В мае 1910 года одна дама была в церкви Божией Матери и зашла к Матренушке попросить ее помолиться, чтобы сын сдал в коммерческом училище выпускные экзамены. Матренушка помолилась и сказала даме, что сын ее выдержит экзамены одним из первых. Действительно, он выдержал экзамены четвертым по успехам воспитанником из числа 50.
***
В начале 1904 года г. П-в, уездный исправник, отправляясь в Восточную Сибирь, к новому месту службы, был у Матренушки и она благословила его святой иконой Успения Божией Матери, привезенной ею из Иерусалима, сказав при этом:
— На, вот тебе! Благословляю! Царица Небесная Сама будет всегда твоей Заступницей и Покровительницей. Ты с Ней никогда не расставайся, а куда поедешь, бери с собой, и тебя никто не убьет и никакая пуля тебя не заденет.
Такие слова смутили и несколько удивили П-ва, который отправлялся не в какой-либо бой, а просто, как и все, ехал на службу, но впоследствии оказалось, что эти напутственные слова Матренушки имели пророческое значение.
В 1905 году вспыхнуло революционное движение, и П-ву, как преданному долгу службы и присяги, пришлось вынести на своих плечах борьбу с этим так называемым, «освободительным движением» не только в одном, вверенном его управлению Ачинском уезде, но он был переведен для этой цели в другой, Минусинский, где и сделал, что на него было возложено — изъял из населения вредный существующему правительственному строю революционный элемент, водворил уважение к закону и взыскал неуплаченные за два года казенные подати без всяких репрессивных мер, несмотря на то, что было много покушений на его жизнь и революционеры объявили ему смертный приговор, но Бог его хранил. Таким образом, предсказание Матренушки сбылось: «Ни одна пуля не задела».
Означенная святая икона Успения Божией Матери в сентябре 1910 года привезена была П-вым в Петербург и передана Матренушке, которая завещала, по смерти своей, доставить эту святую икону в Москву, к ее высочеству, великой княгине Елизавете Феодоровне, что и было исполнено в мае 1911 года.
***
А.Ф. П-в с семьей пришел к Матренушке в день приезда из Сибири в Петербург — 26 сентября 1910 года. Встретив гостей, Матренушка сказала:
— А как вам приехать-то, у меня семь лампадочек погасло.
На вопрос к ней о том, что бы это значило, Матренушка, указывая рукой по направлению к Москве, ответила:
— В Россиюшке что-то будет нехорошо, в Россиюшке-то, — и как бы предвидя дальнейшие вопросы, добавила: — А царя-то, батюшку, Господь спасет, Господь спасет. Вот через год сами увидите.
Подтверждение этого пророчества надо видеть в преступлении 1 сентября 1911 года в городе Киеве, когда, в присутствии государя императора, был убит председатель Совета министров П. А. Столыпин.
***
Проживающий в Санкт-Петербурге крестьянин Тверской губернии Прокопий Васильевич Лабутин сообщил, что он в октябре 1910 года находился без должности и заработка, несмотря на все старания, найти не мог. Находясь в горе и отчаянии, он обратился к Матренушке, которой высказал свое горе и скорбь и просил ее помолиться. Матренушка тут же помолилась, а затем, благословив Лабутина святой иконой и окропив святой водой, сказала:
— Ну, не больно-то вдавайся в горе-то! Я еще за тебя помолюсь и, Бог даст, завтра же получишь место.
Лабутин в тот же день, по приходе от Матренушки, получил от дяди известие, что ему нашлось место, которое он действительно занял на другой день.
* * *
Сделавшись, таким образом, почитателем Матренушки, Лабутин и впоследствии бывал у нее. Так он был у нее в день ее ангела, 27 марта 1911 года, за три дня до ее кончины. Матренушка была больна и разговаривать не могла, поэтому Лабутин обещал зайти в другой раз, когда она оправится от болезни. На это Матренушка сказала:
— Нет, уж ты более не придешь и меня не увидишь.
Этими словами она предсказала свою близкую кончину, последовавшую 30 марта.
***
28 марта 1911 года некая дама подарила Матренушке новый белый платочек, получая который, Матренушка сказала:
— Повяжите меня этим платочком на смерточку-то, на смерточку.
Действительно, в этом платочке Матренушка и скончалась через два дня.
С начала 1909 года Матренушка начала готовиться к смерти. В течение двух лет она каждое воскресенье приобщалась Святых Таин и в этот же период времени несколько раз соборовалась. С понедельника 28 марта, она стала чувствовать себя очень плохо. Во вторник могла еще сидеть на кровати, а 30 марта, около часа дня, волей Божией, тихо почила. Скончалась Матренушка в преклонном возрасте: по паспорту ей значилось 92 года, а она говорила всем близким, что ей уже 97 лет. 3 апреля состоялись похороны приснопамятной старицы, рабы Божией Матроны, известной в народе под именем Матренушки-Босоножки. На почившей была надета одежда схимонахини с деревянным наперсным крестом, ввиду того, что Матренушка, в бытность в Иерусалиме, приняла схиму с именем Марии, дав Богу обет скрывать это от всех.
На похороны приснопамятной Матренушки-Босоножки собралось до 25 тысяч почитателей.
Здесь были старцы, странники, нищие, столичное купечество, чиновничество, жены и дочери фабричных рабочих, элегантные нарядные дамы — одним словом, все слои общества, все возрасты стремились в церковь, желая отдать последний долг и попрощаться с отшедшей в другой мир великой старицей.
Усердно почитала Матренушка Божию Матерь, и Матерь Божия ее прославила, предоставив ей место для погребения за белокаменной часовней — ограде, где пребывала Ее чудотворная икона «Всех скорбящих Радость» (с грошиками).
Склеп накрыли плитой, и на нее набросали землю, образовавшую могильный холм. Могилку убрали ельником и над ней водрузили белый деревянный крест.
Литургию совершал протоиерей отец Петр Скипетров, будущий настоятель Скорбященской церкви и первый священномученик Петрограда, при диаконе И.И. Александрове.
Поделиться книгой: