Помоги проекту - поделись книгой:
Имя королевы-воительницы, осмелившейся бросить вызов непобедимой Римской империи, до недавнего времени произносилось по римской традиции — Боадицея, так оно упоминается у Тацита. Но на родном для нее кельтском наречье оно звучит как Боудикка и означает «победа». Хотя эта смелая женщина не смогла одолеть Рим, в историю ее имя вошло, овеянное славой.
Ее жизнь напоминает сюжет фильма «Храброе сердце»: месть за родичей, борьба за освобождение своего народа, вставшая во главе восстания харизматичная личность… Звучит как красивая легенда или фольклор, но всё это правда.
Римские императоры мечтали о покорении Британии со времен Юлия Цезаря. Но его поход на остров оказался неудачным. После него попытку завоевания Британии предпринял безумный Калигула, но по дороге окончательно сошел с ума и закончил войной с богом Посейдоном, в качестве свидетельства «победы» над которым привез в Рим ракушки. Унаследовавший Калигуле его дядя Клавдий смог воплотить имперскую мечту, организовав в 43 году успешный поход против бриттов. Остров постепенно завоевывали, но Клавдий был достаточно гуманным правителем, массовых истреблений не устраивал и оставлял автономию местным вождям и царям, которые соглашались после смерти завещать свою власть римлянам. Так поступил муж Боудикки по имени Прасутаг, правитель народа иценов. Он назначил сонаследниками двух своих дочерей, Изольду и Сиору, рожденных в браке с Боудиккой, и римского императора Нерона.
Обратите внимание, что правитель бриттов завещал власть именно дочерям. Кельтские женщины обладали свободой, которой были лишены их современницы из других стран. Они могли править официально, а не только через мужчин.
Боудикка принадлежала к знатному роду, ее с детства обучали наравне с мальчиками, в том числе — боевым искусствам. Она владела копьем и мечом и была прекрасной наездницей. Дион пишет, что королева обладала очень эффектной внешностью: необычайно высокий рот, сверкающие глаза и роскошная грива густых волос, ниспадающих до бедер. Ее громоподобный голос разносился над полем сражения так, что все его слышали. Появляясь на колеснице в отороченной мехами цветной тунике и с массивным золотым ожерельем на груди, она казалась воплощением самой богини войны.
Боудикка и ее дочери были готовы к правлению, но после смерти Прасутага римляне проигнорировали завещание короля. Как пишет Тацит, по приказанию Нерона, которого и сами римляне причисляли к «плохим» императорам, королеву публично высекли, а ее дочерей изнасиловали, чтобы сломить их дух и чтобы они даже не заикались о власти.
Но римляне ошиблись, сочтя, что унижения и издевательства уничтожат женщин. Их действия возбудили только ненависть и жажду мести. Тацит передает слова королевы:
«Никто не защищен против гордости и высокомерия римлян. Они осквернят наши святыни и обесчестят наших дев. Выиграть эту схватку или погибнуть — вот что я, женщина, собираюсь сделать».
Боудикка заключила союз с соседними племенами и собрала огромную армию в 100 тысяч человек. Встав во главе войска, она напала на город Колчестер, и римская оборона пала. Люди Боудикки заняли город, и назад его отбить не удалось — впервые за долгое время Рим отступил, и оставшиеся в живых бежали. Следующей целью королева наметила будущий Лондон — Лондиниум, основанный римлянами во время похода 43 года. И вновь победа! Войско Боудикки захватило и Лондиниум, и соседний город Веруламий. Ярость королевы была так велика, что врагами она видела не только римлян, но и сдавшиеся под власть империи островные народы. Ее войска, не зная пощады, убивали всех на своем пути и сжигали поселения дотла. Пленных не брали, а казни были чрезвычайно жестокими. Благородных женщин, если верить Диону, приносили в жертву богине войны Андрасте, жрицей которой, возможно, была и сама Боудикка.
По оценкам историков, на том этапе военной кампании армия королевы уничтожила 70–80 тысяч человек, как римлян, так и бриттов, а ее войско выросло до 230 тысяч человек. Впереди была решающая битва.
Точное место последнего сражения Боудикки неизвестно. Вероятнее всего, это случилось между Лондоном и городом Вироконием. Тацит рассказывает:
«Боудикка, поместив на колеснице впереди себя дочерей, когда приближалась к тому или иному племени, восклицала, что британцы привыкли воевать под предводительством женщин, но теперь, рожденная от столь прославленных предков, она мстит не за потерянные царство и богатства, но как простая женщина за отнятую свободу, за свое избитое плетьми тело, за поруганное целомудрие дочерей. …И если британцы подумают, сколь могучи их вооруженные силы и за что они идут в бой, они убедятся, что в этом сражении нужно победить или пасть. Так решила для себя женщина; пусть же мужчины цепляются за жизнь, чтобы прозябать в рабстве».
На стороне королевы, в войске которой сражались и женщины, было значительное численное преимущество: у римлян было всего 10 тысяч солдат. Но римская армия недаром век за веком завоевывала, покоряла и истребляла другие народы; римляне обладали несравненной стратегией и тактикой, с которой другие не могли конкурировать.
Боудикка проиграла. Чтобы не попасть в руки врагам, она приняла яд болиголова. Ту же участь выбрали и ее дочери. Эти женщины оставались гордыми до конца.
И всё же Боудикка победила, став первой британской героиней и одной из самых известных женщин-воительниц в истории. Образ этой амазонки был особенно популярным при королеве Елизавете I. Статую Боудикки, которая едет на колеснице вместе со своими дочерьми, можно увидеть недалеко от здания парламента в Лондоне.
Английский поэт XVIII века Уильям Купер писал в своей оде, посвященной Боудикке:
Жемчужина Египта. Гипатия Александрийская
(около 370–415 гг.)
Ее слава при жизни пережила ее трагическую гибель. О ней писали Вольтер и Карл Саган. Ее именем назвали лунный кратер. Режиссер-визионер Алехандро Аменабар снял в 2009 году драму «Агора» о судьбе этой замечательной женщины. Хотя фильм нельзя воспринимать как точное историческое свидетельство, специалисты сошлись на том, что в нем достоверно воссоздана цивилизация разваливающейся Римской империи в самом центре интеллектуальной жизни эпохи — городе Александрия Египетская. Когда-то Клеопатра встретила в нем Цезаря и Марка Антония. Здесь находилась крупнейшая библиотека древности, варварски сожженная одним из римских императоров. И таким же чудом света, как легендарный Александрийский маяк, считались философские школы столицы Египта. Одну из них возглавляла женщина — Гипатия, или Ипатия.
Ее дата рождения известна только примерно. Не сохранилось имя ее матери, лишь знаменитого отца — грека по происхождению, крупнейшего философа и математика Теона Александрийского, который и дал девочке образование. Около 400 года Гипатия начала сама читать лекции в школе своего отца. Женщины-философы были редкостью в Древнем мире, но всё же не чем-то из ряда вон выходящим. Их можно условно разделить на ранних и поздних последовательниц Пифагора. Первое из сохранившихся в истории имен — Феано (Теано) Кротонская, которая была ученицей, а затем женой самого Пифагора. Известны ее рассуждения о добродетели и бессмертии души. Характерно ее высказывание о том, когда женщина становится «чистой» после полового акта с мужем. Феано ответила, что в браке женщина и не «пачкается»; если же секс был не с мужем, то чистой ей уже не стать. Вероятно, на фреске Рафаэля «Афинская школа» изображенная рядом с Пифагором женщина и есть Феано. В «Диалогах» Платона упоминаются два имени — известная своей мудростью Аспазия Милетская, которая была женой Перикла, а в центральном диалоге «Пир» названа Диотима Мантинейская, которую упоминает Сократ. Однако Гипатия в глазах современников превзошла философов-мужчин, о чем пишет историк Сократ Схоластик в своем труде Historia Ecclesiastica:
«Она достигла таких высот познания, что превзошла всех философов своего времени».
Она исповедовала учение Платона, считавшегося тогда непоколебимым авторитетом наравне с Аристотелем. Неоплатоники почитали философию как некую религиозную тайну и, как выражалась сама Гипатия, «самой непоколебимой из всех непоколебимых вещей». Помимо узкого круга посвященных интеллектуалов, вслед за пифагорейцами Гипатия, вероятно, читала просветительские лекции и для широкой аудитории.
Гипатия нашла некий сдержанный образ, позволявший ей не вызывать большого шока в мужском обществе. Сократ это отмечает:
«По своему образованию, имея достойную уважения самоуверенность, она со скромностью представала даже пред лицом правителей; да и в том не поставляла никакого стыда, что являлась среди мужчин, ибо за необыкновенную ее скромность все уважали ее и дивились ей».
Гипатия не ограничивалась философией, а обучала также астрономии, математике, геометрии и музыке. Но эти дисциплины она считала лишь ступенькой к метафизическому познанию бытия. К сожалению, ни ее философские взгляды, ни математические достижения нам неизвестны: после ее трагической гибели все труды Гипатии были уничтожены. Но о ней сохранилось множество свидетельств, позволяющих утверждать, что ее репутация была выше, чем у всех александрийских философов-мужчин. Один из ее учеников, христианский богослов и философ Синезий, восторгался:
«Она была истинным проводником по тайнам философии».
Ей приписываются невероятные научные достижения. Возможно, Гипатия ввела в математику такие термины, как гипербола, парабола и эллипс, а также использовала необычный алгоритм для деления. Предполагается, что она усовершенствовала астролябию, приборы для измерения плотности воды и получения дистиллированной жидкости и планисферу — плоскость, на которую нанесена карта неба.
В XIX веке о Гипатии сложился миф как о языческой мученице, пострадавшей за свои убеждения. В фильме Аменабара, где Гипатию сыграла Рэйчел Вайс, она предстает атеисткой, разоблачающей религиозные догматы христиан. В действительности она сама была религиозной женщиной, только ее религией был неоплатонизм. Пострадала же она из-за вовлеченности в политику своего города. Местный префект Орест постоянно конфликтовал с местным же епископом Кириллом в духе лихих 90-х. В городе постоянно сталкивались вооруженные группировки. Благостные отшельники-христиане и светские язычники били друг другу морды, а потом и вовсе начали резать. Школа Гипатии поддерживала Ореста. Тогда о женщине-ученом, чтобы ослабить ее влияние на умы, стали распространяться дикие слухи: мол, она ведьма, занимается чародейством и колдует против нашего епископа. Однажды некие «люди с горячими головами», возможно, по наущению Кирилла, напали на нее на улице и зверски растерзали. Затем с позором протащили труп по улицам, как поступали только с бандитами, и сожгли останки.
Варварское преступление вызвало в просвещенной столице шок. Философы считались неприкасаемыми, поскольку были выше мирских дел. Отдельное возмущение вызвало и убийство женщины. Императорским указом Кирилл был отстранен от дел, хотя это было слабое утешение. Историк Пётр Преображенский указывал на лицемерие Церкви:
«По странной иронии судьбы Кирилл, этот ревностный и неутомимый борец за достоинство христианской Богоматери как Девы и Матери не человека, а именно Бога, оказался идеологическим вдохновителем гнусного растерзания девушки».
К сожалению, это было не столько странной иронией, сколько одним из свидетельств парадоксального отношения Церкви к женщине, когда славили Деву и презирали дев.
Гипатию оплакивали все образованные люди Александрии. Поэт Паллад Александрийский написал трогательный панегирик:
Святая целительница. Хильдегарда Бингенская
(1098–1179)
В Средневековье, почти на десять веков, развитие науки затормозилось. Человечество смотрело в небо, думая о спасении души, а не о бренном теле. Античное знание позабылось, кроме Аристотеля, на выкладках которого Церковь выстроила свои взгляды на устройство мира. Схоласты и теологи забредали в философские дебри. В запустении пребывала медицина. Зримый мир ученых не интересовал, и никто его не исследовал. О природе — царстве растений, грибах, цветах и целебных травах — никто не думал и не писал. За десять веков мы можем назвать единственное исключение.
Немецкая монахиня и мать-настоятельница возведенного под ее руководством бенедиктинского монастыря, Хильдегарда Бингенская всю жизнь провела вдали от мира, но одновременно — в непосредственной связи с ним. Она была десятой дочерью в знатной семье, и родители отдали ее в монастырь еще в детстве. Так часто поступали в небогатых семьях — на последнюю дочь не хватило бы приданого. Маленькую Хильдегарду отдали на воспитание к монахине Ютте фон Шпонхайм, религиозной подвижнице, которой доверяли многих девочек из знатных родов. Под ее руководством Хильдегарда изучала грамматику, логику, риторику, геометрию, астрономию и музыку, любовь к которой сохранила на всю жизнь. Перед кончиной Ютта передала ей руководство женским скитом, где на тот момент насчитывалось десять монахинь. Так Хильдегарда оказалась во главе небольшого женского сообщества, получив независимость, хотя формально находилась в подчинении мужского монастыря.
С юности ее посещали видения, в которых она решила признаться своему другу отцу Вольмару. Тот отнесся к этому с большим энтузиазмом и начал подробно записывать ее рассказы. Из них получилась мистическая книга «Путеведение, или Познание путей Господних». Хотя принято считать, что источником видений была мигрень с «аурой», книга представляет собой интереснейший образец (да еще и с богатыми миниатюрами) фантасмагорического устройства Вселенной. Хильдегарда обладала богатейшим воображением, и в числе оставленных ею трудов — лексикон «Язык незнаемый». Это первый искусственный язык на земле, полностью придуманный самой монахиней.
Существует и другая версия источника видений Хильдегарды, которую высказывает немецкий теолог Элизабет Гёссман, отмечая, что большинство христианских мистиков были женщинами. Апостол Павел запрещал женщинам учить: «Жена да учится в безмолвии, со всякою покорностью; а учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии». В Средневековье женщины не могли высказывать свои философские или теологические взгляды, что Гёссман и считает причиной «видений»:
«Стало быть, они искали другую возможность высказывать свои мнения по горячо обсуждаемым вопросам своего времени, и находили его в рамках мистического письма».
В трудах Хильдегарды мы обнаруживаем протофеминистские мотивы. Она говорит о «женственной» природе Христа, а в отношении Бога употребляет понятие женского рода divinitas («божественность»). Хильдегарда оспаривала средневековое видение женщин как существ второго сорта и даже осмеливалась спорить с апостолом Павлом, писавшим: «Не муж создан для жены, но жена для мужа». Она возражала: не только жена для мужа, но и муж для жены. Процитируем Гёссман:
«Тем самым она отрицает, что цель существования женщины связана исключительно с мужчиной, и описывает связь между полами как равносильную в обоих направлениях. Таким образом, она вносит множество релятивизирующих моментов в тот период, когда иерархия „мужчина — женщина“ была общим местом в академической теологии».
Хильдегарда с детства сочиняла литургическую музыку и духовную поэзию. Она оставила большой сборник «Гармоническая симфония небесных откровений», который исполняется до сих пор. Вы легко можете найти дискографию Хильдегарды Бингенской, состоящую из композиций удивительной красоты. Сохранилась ее литургическая драма «Действо о добродетелях». Пьеса считается первым представлением в средневековом жанре моралите, когда персонажи олицетворяют некие силы.
Авторитет Хильдегарды был огромен. Ее пророческий дар и «правомочность» видений признал папа римский, хотя раньше за женщинами такие способности не признавались. Она переписывалась со многими великими людьми своего времени, давая советы, а иногда критикуя, как императора Фридриха Барбароссу. Ее обитель была очень популярной, и многие девушки хотели к ней присоединиться, зная, что под началом Хильдегарды их ожидает не унылая и постная, а насыщенная жизнь. Например, монахини сами разыгрывали партии в пьесах Хильдегарды, исполняли ее музыку и пели.
Самым удивительным в Хильдегарде был талант к медицине. Она оставила два больших труда, многие сведения в которых соответствуют современному научному взгляду. Она исследовала свойства растений, сделав уникальные записи о флоре того периода. В эпоху презрения ко всему земному и телесному, когда святой Иоанн Каласантский писал: «Пекись о своем теле не больше, чем о кухонной тряпке» — Хильдегарда видела в человеке единство души и тела. Она писала о необходимости достижения гармонии с природой, исцелении и тела, и души, что, по сути, предвосхитило понятие психосоматических болезней. Методы Хильдегарды до сих пор применяются в альтернативной медицине. Современная целительница Ютта Принц говорит:
«В богословских и медицинских трудах монахини речь всегда идет об исцелении человека, а не болезни. И это предвосхищает требование сегодняшней медицины».
Хильдегарда помогла многим людям, и после смерти окрестные жители начали почитать ее как святую. А в 2012 году папа римский канонизировал ее в почетном звании «Учитель Церкви». Дань личности Хильдегарды отдает и движение за женские права. Одна из пионерок феминизма в кинематографе, немецкий режиссер Маргарете фон Тротта, сняла в 2009 году фильм о жизни этой выдающейся женщины. А астрономы назвали в ее честь астероид.
Философия женского рода. Кристина Пизанская
(1364/1365–1430)
Феминистское движение существует давно. Но известно ли вам, кто стоял у его истоков? Эту передовую носительницу идей, четко сформулировавшую главные тезисы феминизма, считаюти первой в мире профессиональной писательницей.
Кристина Пизанская, или Кристина де Пизан, родилась в Венеции, но в детстве переехала в Париж. Ее отец получил приглашение французского короля Карла V занять место придворного врача и астролога (астрология считалась настоящей наукой, что каким-то удивительным образом не смущало Церковь). Семья поселилась в Лувре, и девочка в пять лет была впервые представлена королю. Мать считала это избыточным для будущей примерной супруги, но отец настоял на том, чтобы Кристина получила хорошее образование. В четырнадцать лет она знала античных авторов и писала стихи. В пятнадцать лет она вышла замуж за знатного придворного, брак организовал король. Свадьба в таком юном возрасте свидетельствовала о ее высоком положении: так рано выдавали замуж только принцесс.
Вопреки предвзятому мнению, что феминистки-де озлоблены на мужчин, у Кристины были прекрасные отношения с мужским полом. Заботливым и любящим был не только ее отец, но и супруг. Пикардийский дворянин Этьен де Кастель слыл просвещенным и порядочным человеком. Он приветствовал занятия Кристины науками и поощрял ее первые литературные опыты. Брак был очень счастливым, а король сделал молодоженам подарок — новую высокую должность для Этьена. У супругов родились два сына и дочь.
Но затем умер отец Кристины, и благоволивший к ней король, и любимый муж. В двадцать пять лет она осталась без средств к существованию с младшими братьями и тремя маленькими детьми на руках. Она писала, что «ее счастливым дням настал конец» и даже думала о самоубийстве. Ей пришлось вести изнуряющую судебную тяжбу с родственниками мужа за право наследства. Впервые она осталась одна, без мужской поддержки. И тогда…
«Я стала мужчиной», — написала она.
Под этим она подразумевала не только обретение финансовой состоятельности, но и душевную твердость и уверенность в себе. Вопреки обычаям времени, молодая вдова не бросилась искать нового мужа. Обретя покровительство двух знатных вельмож, Жана Беррийского и герцога Орлеанского, Кристина начала работать — вещь исключительная для женщин ее статуса, которым полагалось голодать, но ничего не делать.
Она переписывала книги и рисовала к ним иллюстрации, занималась нотариальной работой и литературным творчеством. Она составила биографию Карла V, став, таким образом, автором исторического труда. Кристина писала и хорошо оплачиваемые куртуазные баллады, посвященные королевским особам. Безусловно, у нее был свой стиль, отличающий ее от многочисленных авторов, оставшихся безымянными.
Кристина Пизанская никогда не переставала учиться и считала себя очень счастливой оттого, что Бог наделил ее «любовью к наукам». Отчасти поэтому ее творческое наследие богато и разнообразно: поэзия, переложения античных авторов, литературная критика и многочисленные эссе на самые разные темы, от политической экономии и философии до наставлений дамам о том, как управлять поместьем. Она открыла для французского общества работы ведущих авторов итальянского Ренессанса — Петрарку, Данте и Боккаччо. Повсюду она стремилась к распространению знаний. Ее популярность была очень велика, а ее работами, в особенности панегириками королевским особам, знать пополняла свои книжные коллекции(личные библиотеки тогда входили в моду).
К 1400 году ее финансовое положение стало стабильным. Один из ее сыновей умер, а второй попал в семью английского графа. Кристину тоже зазывали к английскому королевскому двору, но она чувствовала себя настоящей французской патриоткой и отвергла любезное приглашение. Ее дочь стала монахиней престижного монастыря, куда можно было попасть только по протекции королевского двора. Братья выросли и уехали в Италию. Кристина зачастую сетовала, что обязанности главы семьи не оставляют ей достаточно времени для литературы и науки. Теперь она могла «пожить для себя». Она удалилась в монастырь, где провела одиннадцать лет, занимаясь творчеством и чтением.
«Женский вопрос» всегда интересовал ее; мотивы можно проследить во многих ее произведениях. Незадолго до смерти она написала «Слово о Жанне д’Арк», посвященное «девушке, которая прославила наш пол!». Это было первое в мире литературное произведение о национальной французской героине. В балладе Кристина всячески подчеркивает ее женские качества, что идет вразрез с успевшими сформироваться к тому времени представлениями о достоинствах Жанны, которые сближают ее с мужчинами (неразговорчива, любит оружие и лошадей, и т. д.). Кристина пророчит ей бессмертие:
А в 1405 году Кристина опубликовала своё важнейшее произведение. Аллегорическая «Книга о граде женском» была отчасти написана как полемика с книгой-бестселлером того времени, переведенной на множество языков. «Роман о Розе», начатый Гийомом де Лорри и продолженный Жаном де Мёном, зло высмеивал женский пол. О романе дискутировали мужчины, положив начало средневековой традиции обсуждения «женского вопроса». В этих спорах найдется место и одиозным утверждениям о том, что у «сосуда греха» нет души, и разнообразным мизогинным инвективам, из которых в 1486 году состряпают монструозный «Молот ведьм», оправдывающий преступления против женщин.
И вот Кристина Пизанская решила внести в обсуждения почтеннейших господ свой вклад:
«Будучи женщиной, я выступаю за женщин. И именно потому, что я — женщина, я могу нести более правдивые свидетельства, чем те, у кого нет прямого опыта».
В «Книге о граде женском» Кристина Пизанская приводит многочисленные примеры достойных восхищения женщин (это же пытаемся сделать в нашей книге и мы). Она предполагает, что хорошее образование сделает женщин равными мужчинам, позволяя вносить такой же вклад в развитие человеческой культуры. Кристина полемизирует о «женском вопросе» с видными авторами своего времени и Античности. Стоит отметить в формировании взглядов писательницы, хотя она и жила во Франции, благотворное влияние итальянского Ренессанса. На самом деле первым человеком, выступившим в защиту женщин, был Джованни Боккаччо. В своей книге «О знаменитых женщинах» итальянский гуманист составил жизнеописания 104 женщин античного мира. Как считает историк Герда Лернер, это был «первый вклад в историю женщин». Кристина Пизанская следовала итальянской гуманистической традиции, но при этом осуждала женоненавистнические тезисы, которых не избежал даже Боккаччо, сравнивая женщин с «грязными, черными и неровными камнями». Эти камни, то есть ложные постулаты, надлежит «исправить или заменить», чтобы построить достойный Град женский. Нидерландский философ и культуролог Йохан Хёйзинга писал:
«Эта отважная защитница прав женщин и женской чести обращается к богу любви с поэтическим посланием, заключающим жалобу женщин на обманы и обиды со стороны мужчин. Она с негодованием отвергла учение „Романа о розе“. Кое-кто встал на ее сторону, однако творение Жана де Мёна всегда имело множество страстных почитателей и защитников. Разгорелась литературная борьба…»
Среди героинь ее книги есть реальные женщины — королева Бланка Кастильская, поэтесса Сапфо, жена Брута Порция, бросившая вызов Риму царица Пальмиры Зенобия и правительница и адмирал своего флота Артемисия из Малой Азии. Героини языческой мифологии, амазонки, богини Исида и Минерва уживаются с ветхозаветной царицей Савской и христианскими святыми. Вершиной же становится источник всех добродетелей — Дева Мария, названная «матерью всех женщин» в противовес представлениям о грешной «матери» Еве. Светская особа и женщина, Кристина Пизанская была ближе к пониманию Иисуса Христа, чем мужчины-церковники.
В книге писательница занималась не только восхвалением женщин и диспутом с поэтами прошлого и гуманистами настоящего. Она остро ставила вопрос мужского насилия, сексуальных домогательств и отвергала позорное представление о женщинах, которые сами виноваты в своих изнасилованиях. Известный в современности шейминг жертв насилия «А зачем короткую юбку надела?» родился не вчера.
Рукописные варианты «Града» сопровождали портреты писательницы. Но впоследствии их перестали публиковать. Исчезло даже имя автора, и одно время считалось, что книгу написал мужчина, поскольку у женщины не хватит ума и образованности для такого произведения (о, злая ирония). Но справедливость восторжествовала, и мир заново открыл для себя Кристину Пизанскую. Новую волну популярности принесли ее упоминания в книге «Второй пол» писательницы и феминистки Симоны де Бовуар. Сейчас Кристина Пизанская по праву считается первой европейской феминисткой, а в социальных сетях вы можете встретить тематические посты о феминизме с хэштегом #depizan.
Кто к нам с мечом придет. Жанна д’Арк
(около 1412 — 30 мая 1431 г.)
Она стала мифом еще при жизни. Трудно сосчитать число посвященных ей произведений в литературе, живописи, музыке, скульптуре и кинематографе. Сведения о ней помогли в XVI веке совершить долгожданный переход от средневековой мизогинии к новой возрожденческой системе взглядов на женщин. Ее считали святой. В общем, мы говорим о девушке, которая прославилась на весь свет, еще не выйдя из подросткового возраста. И которая не была при этом Майли Сайрус или Джастином Бибером.
В предисловии к своей пьесе «Святая Иоанна» Бернард Шоу писал:
«Если историк окажется антифеминистом, не признающим за женщинами талантов в традиционно мужских сферах, то ему никогда не понять Жанну, чьи таланты нашли себе применение главным образом в военном деле и политике».
Одновременно, ставя это выше воинских заслуг, он называет Жанну «гениальной святой», что почти невероятно для автора, который не был ни религиозным, ни даже верующим. Шоу восхищает кристальная душевная чистота Жанны и ее способность с относительной легкостью менять реальность, как в сказках или фантастических историях. Для понимания Жанны Шоу подчеркивает необходимость избавиться от мизогинии:
«И наконец, он [историк] должен уметь отделаться от сексуальных пристрастий и романтических представлений и рассматривать женщину просто как представительницу женской части рода человеческого, а не как особый вид животного со специфической обольстительностью и специфической безмозглостью».
Жанна родилась в деревушке с музыкальным названием Домреми на границе Шампани и Лотарингии, в крестьянской, но не бедствующей семье. Овечек она пасла, но нищеты не знала: ее отец Жак д’Арк был старейшиной деревни и вел дела со всеми окрестными вельможами. Жанна всю жизнь оставалась неграмотной, говоря: «Я не смогу отличить А от Б». Но это не значит, что она была невежественной или интеллектуально неразвитой. На ее оправдательном процессе королевский секретарь Ален Шартье заявил:
«Создавалось впечатление, что эта девушка воспитана была не в полях, а в школах, в тесном общении с науками».
Каким-то необъяснимым образом она научилась скакать на лошади и блестяще владеть оружием и проявила это мастерство раньше, чем приняла участие в битвах. Еще при дворе дофина Карла VII она поражала своими рыцарскими умениями. Бриенне Тарт из «Игры престолов» (можно предположить, что Жанна стала прототипом героини) потребовалось обучение. Но Жанна как будто родилась воительницей.
По немногим сохранившимся описаниям, у Жанны были темные волосы, карие глаза и высокий рост. По меркам того времени это означало 170–175 сантиметров. Мужчины-спутники, говоря о ней, называли ее Девой, как она и сама называла себя. По утверждению ее оруженосца Жана д’Олона, она обладала некой чудесной аурой:
«Несмотря на то, что была она девушкой красивой и хорошо сложенной, и что не раз, помогая ей вооружаться или в других случаях, он видел ее груди, а порой совсем обнаженные ноги, обрабатывая ее раны, и что не раз она оказывалась близко, притом что он был сильным, молодым и в полном цвете лет, тем не менее никогда ни при одном взгляде или прикосновении к означенной деве ее тело у него не вызвало никакого плотского влечения. Подобным же образом таких чувств не испытал и никто другой из ее людей и оруженосцев, равно как и тот, кто много раз слышал их речи и рассказы».
В тринадцать лет она впервые услышала голоса тех, кого она назвала Наставниками. Это были архангел Михаил, святая Екатерина Александрийская и великомученица Маргарита Антиохийская. Как утверждала Жанна, они иногда являлись ей и в зримом облике. Наставники поведали, что ее судьба— ни много ни мало спасти Францию. Страна тогда не просто проигрывала в Столетней войне с англичанами, а фактически была потеряна. Францией правил безумный король Карл VI, при котором подписали договор в Труа, лишающий прав на корону его наследника дофина Карла. Французский престол должен был перейти к английскому королю Генриху V, а затем к его детям. Дофин Карл был вынужден бежать и жил в изгнании. Для Франции всё это означало потерю суверенитета и превращение в английскую провинцию. И вот Наставники объявляют Жанне, что ей суждено полностью переломить эту ситуацию и повернуть ход истории в другое русло.
Как бы вы ни относились к видениям Жанны, очень важно понимать, что она не была сумасшедшей. Все ее решения были здравыми, начиная с того, что она облачилась в мужскую одежду, потому что в ней было легче воевать. Доспехи превращали ее в «своего парня» среди мужчин, таким образом, ей было проще найти с ними общий язык. А данный ею обет девственности ограждалот сексуальных посягательств. Наставники сообщили, что она снимет осаду с Орлеана, разобьет войска англичан и сделает дофина Карла королем. И тут можно покрутить пальцем у виска, только… именно так всё и случилось. Безумицей, пусть даже вдохновленной, она не была. Ее политические и военные решения гениальны, они могли бы прийти в голову Наполеону и Талейрану.
Итак, юная девица, которой едва исполнилось шестнадцать лет, явилась к коменданту города Вокулёр и сообщила, что избрана Небом для освобождения Франции. Говорила она, «нимало не смущаясь раздававшимися вокруг насмешками и шутками». Комендант покрутил пальцем у виска и прогнал ее. Но Жанна не сдалась, а вернулась через год, вступила с ним в полемику и предсказала печальный для французов исход так называемой «Селедочной битвы» под стенами Орлеана. Ошарашенный комендант наконец поверил, что имеет дело с посланницей высших сил. Он дал Жанне лошадь, мужскую одежду и доброе напутствие — ехать к дофину Карлу, спасать его и всю Францию заодно. Жанна отправилась в замок Шинон, где была резиденция дофина. Она скакала по вражеской территории одиннадцать дней, но с ней не случилось ничего дурного. К ней присоединились верные рыцари. Дворянин Жан де Мец и его товарищ Бертран де Пуланжи стали ядром небольшого отряда Жанны, сражавшегося с ней во всех битвах. Когда на позорном судилище ей будут предъявлять обвинения в распутстве, Жан де Мец заявит, что у него никогда не было ни сексуальных связей, ни даже влечения к Жанне «по причине силы, что предвидел в ней».
Жанна отослала дофину письмо, сообщив, что узнает его при встрече. Дальше начинаются новые чудеса. По прибытии в Шинон, в конце февраля — начале марта 1429 года, ее представили дофину. Хотя она ни разу его не встречала, она заявила, что это не Карл, а другой человек. Так оно и было: дофин решил испытать ее. Он предстал перед ней, и Жанна тут же его узнала. Карл почти поверил, что она послана самим Богом, хотя всё еще колебался. Его можно было понять, ведь Жанна могла оказаться английской шпионкой, заманивающей его в ловушку. Он велел собрать сведения о ней, отправил ее к консилиуму богословов и на оскорбительную проверку девственности. Но все единодушно признали, что она совершенно непорочна, у нее нет ни единого пятна на репутации:
«В ней, Жанне, не нашли ничего злого, но только добро, смирение, девственность, благочестие, честность, простоту».
Жанна именем Бога подтвердила Карлу его права на престол, в которых сомневались многие, включая самого дофина. Тогда он отбросил последние сомнения и совершил небывалый поступок. В эпоху мизогинного Средневековья он сделал безродную девчонку главнокомандующей своей армии, переведя под ее начало опытных военных.
Присоединиться к войску Жанны выразили желание многие дворяне, в числе которых были принц крови Жан Алансонский и старый рыцарь-разбойник Этьен де Виньоль, прозванный за сквернословие и вспыльчивость Ла Гир (Гнев). Был среди ее друзей и красавец, богач, образованный алхимик Жиль де Ре, ставший известным в истории как Синяя Борода. Был ли он действительно злодеем, неизвестно, но он стал верным соратником Жанны и впоследствии многое сделал для ее прославления. Он не признал ее осуждения как ведьмы, оплатил написание знаменитой «Орлеанской мистерии» и многочисленные постановки пьесы в театре. Вероятно, обвинения в его адрес возникли именно потому, что де Ре поддерживал Жанну. Если она ведьма — значит, и он колдун, заключивший договор с кровавым демоном. Это была одна из статей обвинения; можно представить, сколько было правды и в остальных статьях, не говоря уже о «царицах доказательств» Средневековья — пытках, которым подвергли де Ре.
Загадка личности Жанны еще и в том, что она очень быстро сумела покорить таких разных людей, как старый пьяница и сквернослов Ла Гир и утонченный образованный де Ре. Этому можно было бы найти простое объяснение, будь они в нее влюблены. Но они не были в нее влюблены, вернее, это была иная любовь. В замечательном фильме «Начало» режиссера Глеба Панфилова, где Жанну сыграла Инна Чурикова, это очень хорошо иллюстрируется. Жанна вскакивает на коня и бросает громовым голосом навек вошедший в историю боевой клич Орлеанской Девы:
Поделиться книгой: