Мертвый Барон

Я дождался, пока они уйдут подальше и стихнут шаги, стук трости и монотонные наставления старика. Отлип от стены и пошел за ними, в сторону спуска. Нужно выбраться на относительно открытое пространство, возможно найду хоть какой-нибудь ориентир.

Мне послышался шепот прямо за спиной и я обернулся. И чуть не выполнил строительно-кирпичную норму. Сердце ухнуло куда-то вниз.

Прямо на меня таращился жуткий монстр.

Размалеванный белесый череп вместо лица, с горящими глазами в черных провалах. Высокая темная фигура, на голове капюшон, но почему-то лицо хорошо видно. Ужасающее, четкое. Призовое место зомби-парада. Я моргнул и видение испарилось.

Это было всего лишь мое отражение в темном окне дома напротив. Лицо скрыто тенью одежды, напряженная поза. Помахал себе рукой и хотел приблизиться, но услышал далекие голоса. Позже полюбуюсь.

Сердце ещё долго не успокаивалось. Привидится же такое. Нда, выбило меня из колеи происходящее, не попадал я ещё в такие ситуации. Неизвестно где, неизвестно как.

— Разберешься, — пообещал я сам себе тихо.

Разогнал эту неестественную тишину и стало чуть легче. Ненормально это, пусть и среди ночи, чтобы никто не производил шума. Будто затаились.

Отогнал дурное чувство куда подальше. Что-то не так. Да всё, мать его, не так! Но что-то меня ещё смущало, помимо неизвестности.

За спиной, вдалеке, прозвучал зловещий смех. Оборачиваться я больше не стал. И без того передвигался так, чтобы сзади не подкрались, аж шею сводить начало. Но в этих сплетениях строений и сверху могли.

Прислушиваясь и принюхиваясь, я крался среди теней.

Порыв ветра заставил меня замереть. Он опьянил, выбил из равновесия на миг. И звуки, звуки огромного города. Может забраться вверх, на хлипкие крыши и оглядеться?

Но меня манил воздух. Тащил вперед, к предвкушению свободы, к простору. Необычный, жаркий и вместе с тем обещающий прохладу. Я рвался к просвету между странными домами. Почти не смотрел под ноги и в итоге споткнулся. Устоял, удержав баланс.

Передо мной была лестница, неосвещенная, с выбитыми камнями, уходящая далеко вниз. Я резко остановился на её краю, чтобы не переломать ноги. Поднял глаза…

К горизонту убегала водная гладь, подсвеченная яркой луной. И россыпь огней огромного города. Миллиарды светлячков, разбегающихся среди холмов, и дальше, на мысах и островах. И гора, очертания которой не оставляли сомнений. Я наслаждался этим видом слишком много раз, чтобы ошибиться.

Это не море, это океан. Мощный, необъятный и завораживающий. И, черт побери, Рио!

Я в сердце фавел Рио-де-Жанейро!

Глава 2

Рио, мать его, Рио-да-Жанейро!

Вид с холма меня поразил. Выбил воздух из легких. Дух из тела, чтоб его. Заставил забыть про разум, оставил только затаенный детский восторг. На мгновение, но как оно было прекрасно!

Тропический рай, сочные джунгли, горы и холмы. Заливы, лагуны и бескрайний океан. Вечное лето, вечный праздник. Об обратной стороне думать я не хотел. Дышал. Вдыхал полной грудью невероятный воздух. Пропитывался им, каждой клеточкой тела.

Это придало сил. Нет, не каких-то там сил, это вселило в меня такую мощь, что я начал улыбаться.

Я обернулся. Фавелы, притихшие и безлюдные, больше не казались мне пугающими. Опасными, да. Я не потерял рассудок, мне не сорвало башню, как тем фанатикам. Но теперь я понимал, где я. И это придало уверенности.

Выбираться отсюда посреди ночи — плохая идея. Если до сих пор меня не тронули, значит я нахожусь в условно безопасных фавелах. Пацифированных, вспомнил я. Где сначала всё таки спрашивают, а потом стреляют.

Снова удача.

И, словно слыша моё настроение, нелепые поначалу дома, ожили. Где-то хлопнула дверь. Шипело радио, донося едва слышную тягучую мелодию португальского фаду или трущобного фанка, кто их разберет. Залаяли собаки. Заверещала ночная птица и пропищал какой-то тропический зверек.

Я по-прежнему не видел людей, но теперь вокруг было всё живое. Оно дышало. Океаном, джунглями, скрывшимся солнцем. Оно оставило жаркий след, который витал вокруг, обволакивал неуходящим теплом.

Я охренел, что столько ощущений навалилось на меня за миг. Долбанная акваториальная магия! Долбанный…

Я улыбался.

И отправился на поиски. Не нагло, но и не скрываясь. Мне нужно укрытие, нужна связь. Теперь я осматривался с конкретной целью. Немногое я знал о местных порядках, но достаточно. Если не нарываться, то я найду помощь.

Интуитивно я свернул и спустился по небольшой лестнице. Где-то в домах горел приглушенный свет и я заглядывал на эти «болотные» огоньки. Почти везде решетки и плотные занавески. Не сразу я нашел нужное. Услышал надрывное и хрипящее:

— Сможет ли Флуминенсе использовать это опасное вбрасывание рядом со штрафной команды Форталеза⁈

В глубине сумрачного оконного проема без рамы и стекол, мерцал экран. Старый, точнее очень древний, телевизор, единственное яркое пятно в обстановке. И там происходила настоящая магия. Напряженный момент, решающий рывок. И человек, застывший перед давно устаревшей техникой. Дополнительное время, штрафной удар!

Лишь тихий удовлетворенный выдох выдал истину. Победили. Я пропустил через себя эти сдержанные эмоции. Сильные, настоящие.

Болельщик неторопливо повернулся ко мне. Посмотрел внимательно, привыкая к уличному мраку. Я увидел, что этот тот самый старик, что отчитывал пацана. А его лицо, сморщенное, но волевое, менялось на глазах.

— Только через меня, — он упрямо сжал высохшие губы.

И поднялся, опираясь на трость. Сделал несколько шагов к окну и встал с нерушимым видом.

— Ты не заберешь их! — его голос прозвучал мощно и грубо, не соответствуя внешней дряхлости.

Не сразу я понял, о чём он. Проникся моментом, подсмотренным и словно украденным. Конечно, я среди фавел. Да и выгляжу… Наверное, он решил что я хочу их ограбить. К чёрту переубеждать, лучше идти дальше.

Но, прежде чем продолжить путь, искренне сказал:

— Извини, отец.

Старость я уважал. Как и отчаянную храбрость. И желание защитить семью. Я понимал, что он чувствует. Что шансов у него при этом нет, но дед не дрогнул, не отступил.

— Постойте… — услышал я уже в спину.

Такое же уверенное, но уже не агрессивное. Усталое. Надо было уйти, но я остановился и посмотрел на старика. Он облокотился на оконный проем, умудренно усмехаясь.

— Заходите, — коротко и однозначно произнес он, мотнув головой в сторону.

Там было несколько ступенек вверх и старая красная дверь. Перекрашенная раз сто. Это было заметно по проплешинам, за которыми угадывались все цвета мира. Пожалуй, она и держалась лишь благодаря такому количеству слоев краски.

На нижней ступеньке стоял глинянный горшок с разлапистым растением, буйным, вылезающим наружу. Его стрелки крепко обвили низкие тонкие перила. И теперь они боролись за место под солнцем.

Дверь легко поддалась, она даже не была заперта!

На меня обрушились запахи дома. Ужин с душистыми специями, свежевыстиранное белье, чуть уловимый аромат кофе и что-то покрепче, но не тяжелое, терпкий табак. Здесь жило много людей, это я почувствовал.

Прихожей не было, сразу просторная комната, с большим обеденным столом. Клеенчатая скатерть, четко по центру расставленный на подносе сервиз. Низенький тарахтящий холодильник, плита и широкая эмалированная мойка. Будто застывшие во времени, с моего детства. Такие же, но не совсем.

Вместо двери в комнатку дедка, невесомая занавеска. Она колыхалась от неощутимого мне ветра. Я отодвинул её и шагнул внутрь.

Старик так и стоял у окна, не переставая усмехаться. Указал на продавленное кресло в темном углу. Экран освещал малую часть крохотного помещения. Как только я сел, он важно произнес:

— Для меня большая честь принимать вас в своем доме, Барон. Раз уж мы выяснили, что вы не по мою душу, — завершил он лукаво.

Вздрогнул я внутренне, но это не ускользнуло от его внимания. Улыбка деда стала ещё более зубастой. Чёрт, откуда у него такие белые зубы? Да какого хрена?

Старик уселся в кресло напротив. И, пока я раздумывал, что попал в местное психиатрическое отделение на выгуле, он менялся. Неуловимо, но кардинально.

Впали щеки, углубились морщины. Кожа приобретала более темный оттенок, постепенно чернея. Короткие седые волосы удлинялись, преображаясь в спутанные дреды. Лицо бледнело, как припудренное мукой. Да это же…

Тот самый черный демон! Так мне не почудилась сделка с дьяволом?

Сам по себе не страшный, страшно было преображение. В полумраке, не внезапное, а проявляющееся, как старая пленка.

Я вцепился в подлокотники и почувствовал что рукоять тесака, засунутого за пояс, впилась мне под ребра. Чем это ни было, перережу нахрен глотку!

— Не испугался, — продребежал иным голосом совсем другой старик.

Испуг не повод обосраться, дедуля. А вот на всякий случай башку отрезать, повод, да.

На меня навалился какой-то первобытный ужас. Он давил, прогибал под себя. Я послал его туда же, куда и всё непонятное в мире. Мы, русские, это место отлично знаем. Сориентируем без компаса.

— Теперь поговорим? — дедок забавно склонил голову набок, но это придало ему ещё более жуткий вид.

Он прищурился, глядя на мою с виду каменную рожу, достал из ниоткуда толстую сигару и от души затянулся. Выпущенный им дым завис тонкими слоями между нами, подсвеченный слабым фонарным светом из окна.

На фоне, с приглушенным звуком, бесновался стадион. Комментатор восторженно кричал, транслировались толпы ликующих болельщиков. Мелькнула девчонка, обнажившаяся грудь на камеру. Сюр, ей богу.

Кто передо мной? Демон, дьявол или результат опаивания? Но признаков измененного сознания у меня не было. Холодный рассудок убеждал именно в этом. Меня учили отличать все возможные воздействия. Наглядно, на себе любимом.

— Я Папа Легба, — важно представился он, растягивая слова. — Лоа, то есть дух или божество, это как тебе понятнее будет. Вуду, как это называют в некоторых мирах. А ты умер.

Я недоверчиво взглянул на свою грязную обувь. Ощутил боль в ране, уже не такую сильную, но настойчивую. Не похоже на смерть, да и пахну я не так уж и плохо…

На жутком лице расплылась ухмылка и комната растворилась в тумане. Стало холодно. Мороз пробирал до костей, настолько контрастный с теплом океанских тропиков, что я поверил сразу же.

И я заново пережил то, что со мной произошло в Африке.

Твари!

Я болезненно сглотнул и прогнал это зрелище. Горло драло, но ещё больше раздирало изнутри от ярости. Взгляд старика, испытывающий и пронзительный, впился в меня.

— Хорошо, — эта сволота явно довольна моей реакцией. — Хочешь их спасти, вижу.

Нравится мне, когда сразу и к делу. Но всё, чего мне хотелось сейчас — раздавить его хлипкую шею, чтобы приятно хрустнуло. Сложно было подавить в себе эту жажду.

— Не я это сделал, — спокойно сообщил он. — Оставь свой гнев для тех, кто виноват, — вибрирующий старческий голос начинал меня реально успокаивать. — Я проводник. Я хранитель. Я дарующий и забирающий. Ты же… У тебя есть шанс, всё исправить. Найди своих людей, они все здесь. В новом мире.

В новом мире? Я же в Рио… Башка загудела, переваривая его слова.

— Они живы?

— Пока да, — лаконично ответил он.

— Что значит пока?

— Значит, что тебе следует поторопиться. Отыщи их, собери свою команду. Вновь.

— Сколько у меня времени? — я забил на прочее, почувствовав тревогу.

— Мало, очень мало, —демон уклонился от прямого ответа, выдыхая облако густого дыма.

— Если я не успею найти их?

— Они опять умрут, на этот раз окончательно, — глаза его вспыхнули красными огнями. — Найди их. Потом поговорим о нашей сделке.

Итак…

Я в другом мире, в другой реальности, параллельной, перпендикулярной, да неважно вообще. Но тут мне нужно найти своих. Я этому духу, он мне. Магическое алаверды, и всё будет хорошо. Ох, не верил я ему…

Но сложно быть неверующем, когда ты находишься нигде и из тебя рвет изнанку.

Когда играют с твоей памятью, выворачивая и надавливая. Я разозлился, как никогда прежде. И это помогло мне вырваться из гипнотического плена старика.

Я снова сидел на старом кресле, сбоку тихонько трещал телевизор. Но передо мной был всё ещё Папа Легба. Дымил сигарой, улыбался и, кажется, одобрительно кивал. Во мне пульсировала одна мысль. Я их командир, я спасу их, во что бы ни стало. Бред это всё или нет.

— Вопрос, — глотка горела, настолько пересохла. — Кто такой Барон и почему меня так называют?

— Мертвый Барон, — уточнил старик, делая акцент на первом слове. — Запомни это. Имена очень важны. Ты возродился. И воплотился. Теперь ты гораздо больше, чем просто ты. Но помни, что твоя сила это и твоя слабость.

Ну охренеть, вот сейчас понятнее стало.

— Учись. Я подарил тебе знание многих языков, — поморщился этот южно-американский философ. — А у меня нет на это времени.

И свалил в туман выкуренных сигар! Дедок вернулся гораздо быстрее, чем происходило его перевоплощение. Судя по блаженному лицу, он ничего из произошедшего не помнил. Зыркнул подслеповато и выдал:

— Кафезиньо желаете, Барон? Или кашасы?

Автоматически про себя я перевел, что первое означает небольшую, на один глоток, порцию ядреного кофе. А второе и вовсе местный ром, крепкий до чёрта Нормальный выбор, на ночь то глядя.

Но нельзя отказывать в гостеприимстве. Особенно в таких местах. Я просто благодарно кивнул, предоставив выбор хозяину. Он сообразил, и всё таки налил подобие кофе. Заваренный в кружке, сдобренный сахаром и, похоже, сиропом. Сладкий и вместе с тем очень крепкий напиток, на удивление зашел хорошо.

Снаружи накрыло глухой ночью. Мы сидели молча, на грани слуха вещал старый телек. Я потягивал приторное угощение и думал. Если это глюки, то они сильно затянулись. И ощущаются всеми чувствами. Реалистичные сны это вообще не моё.

Вывод? Да к хренам.

— Отец, — шепотом позвал я уже задремавшего дедка. — Телефон есть?