Попова М.Ф. Страшная сказка

—Ты и ты есть наш раб. Племя долго спорил, что делать с ты и ты.

Когда он произносил слово "ты" обязательно тыкая пальцем, грубым, узловатым, то в сторону Мэйми, то в сторону Марты. Девочки затаили дыхание: сейчас они узнают, что их ждет дальше.

—Ур предлагать вас есть, Кы отдать есть дикий звери в болото. Вождь Ог сам принять решений. Наш племя будет сделать ты и ты рабы: много работать, мало есть, спать в этот дом, — он указал на жалкую развалюху, где девочки провели нынешнюю ночь.

Мэйми облегченно вздохнула: им сохранили жизнь. Марта трезво оценила ситуацию: смерть им не угрожает — пока не угрожает. Звероподобный переводчик между ними продолжал:

— Каждый день ты и ты работать в разный дом. Делать самый тяжелый работа. За это племя будет ты и ты кормить. Плохо работать — быть голодный. Так решить Ог.

И девочек снова втолкнули в ту же лачугу. Куча мерзкой вонючей тины надолго должна была стать им постелью. Всю следующую половину дня они просидели взаперти, и никто не принес им еду. Мэйми возмущалась и плакала от голода, но Марта объяснила ей свою догадку: — Мы же для них рабы и еще не заработали пропитание. Потерпи до завтра. Они дадут нам работу, а потом накормят.

Говорить не хотелось, потому молчали. А потом Марта сунула руку в карман — просто так, случайно — и обнаружила там сухарик с изюмом. Даже размокший и помятый, он все равно оставался пищей. И девочки честно разделили его на двоих. А потом крепко уснули, решив, что обязательно придумают, как отсюда выбраться, но только утром.

Глава 5

Глава V .

Утро пришло серое и промозглое. Когда загремел засов, Марта проснулась и поняла, что за ними пришли. Так не хотелось вставать, но пришлось себя пересилить, ведь еще ужаснее, когда тебя сонную хватают и куда-то тащат. Она разбудила и Мэйми. И когда звероподобный появился в дверях, перед ним уже стояли две только проснувшиеся девочки в мятых платьях и терли глаза. Звероподобный знаками показал, что надо следовать за ним, и вышел первым. Девочки следом. Их уже ждал хозяин на которого сегодня предстояло работать. Его звали Ег, а его сварливую жену — Ёо. Весь день она рычала на своих работниц, подгоняла их палкой, раздражаясь, что они плохо работают…

Так потянулись черные, безрадостные дни: тяжелый рабский труд, отвратительная еда — травяные лепешки и обглоданные кости по праздникам. Спали они по прежнему в лачуге с протекающей крышей на куче прелой тины. Их платья вечно грязные и серые, обтрепались, а совсем еще недавно красивые, изящные туфельки почти совсем развалились. Это были уже не нарядные веселые школьницы — две маленькие рабыни: грязные, исхудавшие, вечно голодные и холодные, в невообразимых лохмотьях. Вот какими стали Марта и Мэйми.

Каждый день их передавали новому хозяину, и каждый был свиреп, старался побольше загрузить работой и похуже накормить. Еду им кидали прямо в грязь. Самый первый раз их сопровождал на работу звероподобный, который откуда-то знал человеческий язык. Звали его Егу. Он объяснил пленницам какую работу они будут выполнять: возить болотную жижу в огромном деревянном корыте с окраин поселения к лачуге очередного «хозяина» и обмазывать ею стены и пол жилища, а еще собирать тину и затыкать щели в развалюхах. Эти занятия оказались не только тяжелыми, но и опасными. За болотной жижей и тиной приходилось идти туда, где просто кишело крокодилами. И каждый прожитый день похож был на чудо. Но и этому чуду девочки постепенно разучились радоваться.

Они потеряли счет дням. Да дни были похожи друг на друга, как братья-близнецы: серые и тоскливые, с холодными затяжными дождями. Здесь никогда не появлялось солнце. Свинцовое небо, черные тучи, низкие, вросшие в землю жалкие сооружения, лишь отдаленно напоминающие жилище разумных существ. И вокруг ни единого деревца или кустика, ни травинки под ногами. И болота, болота, болота… Довершали эту мрачную картину глухие лесные дебри, раскинувшиеся где-то очень далеко за болотами, которым не было конца и краю.

Однажды Марта осмелилась спросить Егу о солнце.

— Солнце? — удивился тот. — Я не знать, что такой солнце.И Марта не стала даже пытаться объяснить. Она поняла: в этом страшном мире на небе никогда не появляется солнце, здесь всегда пасмурно и сыро. "Какая тоска! — подумала она и решила: — Пора выбираться отсюда". Она уже знала, что их почти не охраняют. Наверно, звероподобные уверились: пленницы настолько отупели и боятся своих хозяев, что о побеге и не помышляют. Но была и другая причина. Наблюдая за звероподобными, Марта убедилась, насколько это низкоразвитые существа: они отличались злобой, свирепостью, звериной мощью, но в них не было изворотливости, ума. Этим Марта и решила воспользоваться в своих интересах. Для осуществления планов ей понадобился и Егу. Марта спрашивала, Егу отвечал, не задумываясь, зачем рабыне знать обо всем, что происходит в селении и за его пределами. Так Марта узнала, почему в селении нет детей и звероподобных женщин меньше, чем звероподобных мужчин. Оказывается как только у звероподобных должно было появиться потомство, мать с еще нерожденным детенышем переправляли на островок среди болот и крокодилов. Там рождался младенец (Марта не смогла подобрать другое слово, чтобы точнее назвать маленькое звероподобное существо), выкармливался, потом мать возвращалась в селение, а чуть подросший детеныш оставался на острове среди себе подобных. Там он и рос. Назад возвращались только взрослые существа, выросшие без родительской ласки и заботы, привыкшие добывать пищу зубами и когтями, не знавшие никаких чувств, кроме одного — чувства голода. Они пополняли селение звероподобных, поселялись в хижинах умерших соплеменников. Узнала Марта и о том, что умерших звероподобных не хоронят, а поедают, собравшись у костра. Огня они не боятся, как боятся его обычно звери, но и не любят. Страшные "посиделки" у костра для них скорее ритуал.

— А почему островка, где живут детеныши, не видно, с какой стороны селения не посмотришь? — спросила однажды Марта.

—Туман, — коротко ответил Егу.

Действительно, туман был такой густой и простирался до самого леса. В этом тумане мог двигаться лишь тот, кто точно знал дорогу, любой другой сразу же заблудился бы.

Появлялись у Марты и вопросы, которые она не могла задать Егу, слишком уж они были подозрительны. И она задавала их себе в поисках ответа, всматривалась, вслушивалась, размышляла и наконец пришла к таким выводам: во— первых, если уж они смогли попасть сюда, то смогут и выбраться отсюда, ведь если есть вход, обязательно должен быть и выход, исчез же куда-то желтый автобус, и нет о нем никаких известий; во-вторых, окрестности в густом тумане, а в тумане, как известно, может быть все что угодно, даже дорога; в-третьих звероподобные едят мясо и кормят пленниц травяными лепешками, но в селении нет ни травы, ни домашних животных, следовательно, где-то рядом есть другой мир и до него можно добраться.

Своими мыслями Марта поделилась с Мэйми, и они поклялись, сидя на куче все той же прелой тины, что начнут разрабатывать план побега. И удобный случай вскоре представился.

Глава 6

Глава VI .

Умер звероподобный. В центре поселения, на небольшом пустыре, собрались все, разложили костер, и начался страшный пир. Время от времени до девочек доносились крики, рычание, визг. В суете уставших за день девочек даже забыли накормить — втолкнули в хижину, задвинули засов. В двух животах урчало от голода. Плохая еда — все же еда. На голодный желудок и уснуть трудно.

Марта и Мэйми сидели на куче прелой тины и молчали. Долго молчали. А потом послышались тяжелые шаги и скрежет открываемого засова. Дверь открылась, и прямо в грязь полетели две травяные лепешки и обглоданные кости. Дверь захлопнулась, и снова послышались шлепающие по грязи шаги звероподобного, только уже в обратном направлении. Марта и Мэйми мгновенно набросились на лепешки. Кости они даже не тронули, зная, что это останки умершего звероподобного. Съев нехитрый ужин, они снова уселись в молчании на свою "лежанку". И вдруг Марта вспомнила нечто важное:

— Мэйми, он забыл запереть нас!…

— Не может быть! — замотала головой Мэйми. — Мы здесь давным— давно, и ни разу за все это время нас не забывали запирать.

— Он просто захлопнул дверь и протопал обратно, — продолжала утверждать Марта. — Я не слышала скрежета засова, когда он уходил.

И тут же предложила испуганной Мэйми:

— Давай проверим.

Они тихо подкрались к двери, прислушались и, не заметив в услышанном ничего тревожного, толкнули дверь. Она отворилась. Пожалуй, если бы дверь не поддалась, оказалась запертой, как всегда, девочки вздохнули бы разочарованно, а потом вернулись на кучу вонючей тины и вскоре, съежившись от холода, все же уснули, ведь это стало привычным. Теперь перед ними встала проблема выбора: "не заметить" незапертую дверь и улечься спать, а с утра снова приниматься за тяжелую унизительную работу, продолжая оставаться жалкими рабынями звероподобных, или попытаться сбежать.

— Я за побег, — прошептала Марта.

Мэйми кивнула и взяла подругу за руку. Она так устала и хотела домой, что и задумываться не стала над решением непростой, казалось бы, задачи. Для нее это было просто: раз дверь не заперта и Марта предлагает побег — значит, надо бежать.

И они шагнули за порог. Крались осторожно, хотя и были почти уверены: все сейчас на пустыре, наелись мяса и прыгают вокруг костра. Почти уверены.

— А вдруг звероподобный вспомнит, что не запер нас, и вернется проверить? — испугалась Мэйми.

— Мы будем тише мыши и осторожнее самого трусливого зайца, — успокоила ее Марта.

И они двинулись в путь, пригибаясь, стараясь как можно тише шлепать по грязи, напряженно вглядывались в темноту, чтобы не пропустить опасность. Так и добрались до окраин селения. Побег оказался случайным, совершенно неподготовленным, и они не знали, в какую сторону теперь идти и что ждет впереди. Собственно, на этот вопрос ответ они знали: впереди дорога из крокодилов. Другой дороги они не знали. Дорога из крокодилов не только страшила их — ужасала, и до последней минуты они старались не думать и не говорить о том кошмаре, что им предстоит.

Но вот и окраина, за спиной — лачуги и крики разгулявшихся звероподобных, а впереди — туман и полная неизвестность. На расстоянии нескольких шагов совершенно ничего не видно. Вот она граница между двумя состояниями, между рабством и свободой. Страшное место — граница. Нужно что-то решать. "Если я шагну вперед, что меня ждет? — думала Марта. — Километры пути по спинам крокодилов? Смогу ли я это вынести? Я никогда не ходила по спинам живых крокодилов. Они могут нас сожрать. На это уйдут секунды. Но и звероподобные могут уморить нас голодом и тяжелой работой, а потом тоже сожрать. На это могут уйти месяцы или даже годы. Нет, если умереть, то лучше на пути домой."

А вот о чем думала Мэйми: "Я не смогу, не смогу, не смогу!… Как спастись от этой дороги? Я не сумею быть смелой. Дорога из крокодилов!…. Они будут кусать меня за ноги и в конце концов съедят. В лачуге у звероподобных мне было холодно и голодно, но я жила и могла бы жить долго. Зачем я иду? Все равно мне не добраться до дома. Я погибну здесь в болоте…"

Марта обернулась и посмотрела Мэйми прямо в глаза, словно проверяя, готова ли она к ужасному путешествию.

— Пора идти. Нас скоро хватятся, — твердо сказала Марта.

—Я не могу — боюсь, — призналась Мэйми и отступила на шаг.

—Тебе только кажется, что ты боишься. На самом деле оставаться здесь еще страшнее, — убеждала Марта.

—Здесь я по крайней мере жива. А к крокодилам я не полезу, — сопротивлялась Мэйми.

—Жива? — не выдержала Марта. — Да здесь тебя просто не существует. Видела бы ты себя в зеркало: скелет с испуганными глазами, грязный и оборванный. И дома тебя давно уже оплакали и похоронили. Еще год-другой, и тебя словно вообще никогда не было. Все о тебе забудут, и ты сама забудешь, кто ты была когда-то, как твое имя, где твой дом… Все забудешь, потому что у раба нет ни имени, ни дома, ни родных.

Мэйми тихо плакала, по грязным щекам бежали слезы.

— Иди одна, — сказала она, шмыгая носом, — а я останусь.

На самом деле Мэйми очень боялась идти, но остаться здесь без Марты боялась еще больше. Да и предложила— то она Марте отправляться в путь без нее только потому, что знала: Марта одну ее здесь ни за что не бросит, может пожалеет и передумает уходить.

Но Марта не передумала. Она крепко схватила трусишку Мэйми за руку и потащила за собой, предупредив: — Учти: наступать можно только на спины крокодилов, между их тушами болотная жижа. Оступишься — утонешь или станешь добычей хищников. И останавливаться нельзя, с одной спины очень быстро прыгай на другую, пока крокодил не опомнился и не схватил тебя за пятку.

Мэйми оглянулась: теперь остановить их могли только звероподобные, и в глазах ее промелькнула и погасла надежда. В таком стыдно признаться и себе самой, но на мгновение мрачное, грязное поселение показалось ей не таким уж враждебным.

— Не смей оглядываться назад! — строго приказала Марта. — Всегда надо смотреть вперед.

И, не выпуская холодную ладошку Мэйми, она стала вглядываться в болотную топь, выискивая крокодилью спину, которой предстояло стать первой опорой для их ног. Наконец Марта разглядела совсем рядом с берегом бурую бревноподобную тушу и прыгнула, увлекая за собой подругу. Первые ощущения после прыжка были просто жуткими: под ногами колыхалось, двигалось, поднималось и опускалось мокрое и холодное, но живое. Останавливаться было нельзя, и Марта вся обратилась в зрение и слух. Зорко вглядывалась она в пространство под ними и, заметив очередную бурую спину поблизости, прыгала, не отпуская от себя Мэйми. Мысленно она видела перед собой дом, родителей, зеленые улочки родного городка. И это помогало ей пересилить страх и отвращение. И она глядела под ноги и прыгала, прыгала и снова глядела под ноги, думая лишь о том, что скользкие спины крокодилов — не навсегда.

А Мэйми безропотно и безвольно следовала за Мартой. Она не смотрела вперед — впереди ей виделись лишь туман да крокодилы. Рука Марты стала той волшебной нитью, что указывала дорогу. И все мысли были теперь только об одном: "Хоть бы не поскользнуться…. Хоть бы не провалиться в мерзкое болото…"

Но то, чего так боялась Мэйми, конечно же случилось. Когда ты напуган и думаешь лишь о плохом, ты словно магнит, притягиваешь к себе неприятности. Это закон, объясняющий произошедшее с Мэйми: неуверенно прыгнув вслед за Мартой, она замешкалась, и ладошка ее выскользнула из надежной руки Марты. Оставшись на миг без опоры, Мэйми совсем растерялась, и следующий прыжок оказался неудачным: она провалилась в зловонную жижу.

А Марта продолжала двигаться вперед, уверенно минуя одну скользкую спину за другой. Время от времени какой-нибудь крокодил поднимал из болота острозубую пасть, но девочку это не пугало. Она была полна решимости и уверенности в том, что Мэйми пересилила свой страх и не отстает от нее ни на шаг, как вдруг услышала отчаянный крик. Обернувшись Марта похолодела: Мэйми барахталась в болоте, шлепая вокруг себя руками, пыталась найти опору. Еще мгновение, и ее разорвут крокодилы, чей покой она нарушила. "Стоять нельзя! " — приказала себе Марта и бросилась на помощь подруге.

Несколько уверенных прыжков — и она уже протягивает Мэйми руку. Мэйми продолжает кричать от ужаса, не ощущая под собой твердой почвы. Марта тянет на себя Мэйми, та безуспешно пытается выбраться. Крокодиловая масса приходит в движение, лязгает зубами…

Что было дальше, плохо помнили обе девочки. Но когда Марта наконец выволокла на крокодиловую спину измученную борьбой с болотом Мэйми, со стороны селения уже слышались крики: конечно же, звероподобные обнаружили пропажу и пустились в погоню. Издавая воинственные рычащие звуки, отталкиваясь при прыжке крепкими палками, они быстро и привычно передвигались по спинам хищников, явно не боясь их. Девочки пытались бежать, но время было упущено, Мэйми криками с головой выдала себя и Марту. И через несколько мгновений крепкие лапы звероподобных сцапали беглянок…

Глава 7

Глава VII .

Их приволокли назад в селение, связали и бросили у догорающего костра на пустыре. Здесь снова собралось племя, но не для продолжения пира, а для того чтобы судить беглянок. Без сил лежали в грязи девочки. От тлеющих головешек еще шло тепло, и Мэйми закрыла глаза, стараясь не думать о предстоящем. Ей так хотелось отогреться и обо всем забыть. Марта, напротив, думала. И в этих раздумьях пришла к выводу, что теперь от них самих ничего не зависит. И снова нужно набраться терпения и ждать, хотя она уже не знала, чего можно ждать от звероподобных, обозленных побегом таких покорных поначалу пленниц. Глядя на серую золу, она незаметно уснула, а когда проснулась, потеряв счет времени, увидела: вокруг потухшего костра сидят звероподобные, в самом центре — вожак Ог, и с плеч его по-прежнему свисает грязная львиная шкура. Рядом с ним почтительно замер Егу — после судилища он объявит беглянкам приговор. Звероподобные, свирепо переругиваясь, злобно толкают друг друга. Время от времени Огу приходится грозно рычать на особенно скандальных соплеменников. Слушать все это было тяжело, и Марта снова уснула, словно провалившись в глубокую черную яму…

… В черной яме Марта оказалась не одна. Сначала она не чувствовала чьего-либо присутствия и ей было хорошо и спокойно. Но потом ее что-то больно толкнуло в бок, а после этого кто-то вцепился в плечо и стал трясти. Марта открыла глаза: ее грубо будили, тыкая палкой. Марта села и приготовилась слушать. Мэйми разбудили раньше и она уже, вся сжавшись, застыла, словно ничего не понимая в происходящем. Взглянув на нее, Марта ужаснулась: пустые глаза, болезненная бледность щек, посиневшие губы. К тому же ее знобило.

Их решили допросить. Ог издавал угрожающие резкие звуки, Егу переводил, с трудом подбирая слова.

— Почему ты и ты бежал?

— Мы хотели вернуться домой, — отвечала Марта, Мэйми продолжала сидеть с отсутствующим взглядом.

— Твой дом здесь. Мы кормить тебя, а ты вместо благодарности бежал?

— Вы заставляли нас жить в вашем мире против воли и работать на вас, — не сдерживая негодование, звонко выкрикнула Марта, — а у нас там, за болотами, есть свои дома, родные, друзья! И мы хотим жить в своем мире, а не в вашем ужасном селении!

Егу перевел. Ог возмущенно рявкнул, звероподобные снова зашумели, переговариваясь. Ог снова зарычал непонятное, и Егу перевел:

— Кто быть вожак этот побег? Кто придумать бежать?

Марта взглянула на трясущуюся в ознобе Мэйми и твердо сказала:

— Я вожак. Я предложила бежать и силой увела свою подругу, а она вовсе не хотела бежать, ей здесь даже нравится.

И снова Егу перевел, а звероподобные продолжили спор. Марте так хотелось отогреть дрожащую Мэйми, но они по прежнему были связаны.

Наконец "суд" принял решение. Он поднял вверх огромную лапу и прорычал что-то очень длинное. Егу перевел пленницам приговор:

— Ты, которая придумала побег, будешь строго наказан: ты будешь сидеть в клетка как дикий зверь. И когда придет твой очередь, тебя будут съесть, как другой дикий зверь. А ты, — Егу ткнул пальцем в Мэйми, все так же безучастную ко всему, — будешь остаться в селение, жить в тот же дом и много работать каждый день за травяной лепешка. Племя дарить тебе счастливый возможность искупить свой вина за побег.

Судилище закончилось. И тут же девочек схватили и потащили в разные стороны. Мэйми поволокли к лачуге и там снова бросили на кучу прелой тины. Бедная девочка была в жару, ей чудились какие— то странные картины, она говорила то с Мартой, то с бабушкой, то с вернувшимися из Африки родителями, а потом провалилась в сон — тяжелый, бредовый. И не было теперь рядом Марты…

А Марту уволокли на другой конец поселения. Миновав последние хижины — развалюхи, звероподобные (их было четверо) о чем-то недолго поспорили, потом самый плотный и коренастый закинул Марту на плечо, словно охотничий трофей, и вся четверка направилась через болото по крокодиловой дороге в неизвестном направлении. И в таком неудобном положении Марта продолжала раздумывать: "Интересно, куда они меня тащат? Клетка? Значит у звероподобных есть тюрьма, но находится она не в селении. Кто же сидит в этой тюрьме? Других пленников я не видела. Странно все это, но зато я смогу еще кое-что узнать о мире звероподобных, что может быть, поможет нам выбраться отсюда."

Дорога оказалась не слишком долгой. Зачавкала грязь под тяжело ступающими ногами звероподобных, и Марту сбросили на землю. Да-да, на землю, покрытую редкой травой! Потом один из звероподобных схватил конец веревки, которой по-прежнему были связаны руки девочки, и потащил за собой. "Ну что ж, часть пути придется пройти пешком," — внимательно осматриваясь, довольно подумала Марта.

Дорога вела в гору. Собственно дороги и не было. Шли по траве, которая становилась все гуще и гуще. "Наверно, здесь растут и цветы", — предположила девочка. В темноте было почти ничего не видно, но одно было совершенно очевидно: здесь другой мир. Где-то в отдалении запела птица, и Марта возликовала. Она уже забыла о существовании зеленой травы и звонко поющих птиц и теперь словно пробуждалась от тяжелого сна. Она уже не чувствовала усталости, ноги легко несли ее по земле. "Как жаль, что Мэйми осталась у звероподобных", — с грустью подумала Марта о подруге. Она словно забыла, что у нее самой крепко связаны руки и что ее ждет тюрьма-клетка.

Но вот и взобрались на гору. Ночь отступала, начинало светать. Марта уже смогла увидеть: внизу раскинулся лес, и склоны тоже заросли кустами и деревьями. Теперь нужно было спуститься вниз. Приятно идти по лесу, вдыхая свежесть. Мешала наслаждению прогулкой только злосчастная веревка, туго стягивающая запястья. Да еще звероподобный иногда рывком дергал эту веревку, и Марта, не удержавшись, кубарем катилась вниз. Если бы не привязь, она неслась бы по крутому склону до самого подножия. Звероподобный довольно скалил зубы, Марта поднималась, стряхивала с себя травинки и мелкие сухие веточки и снова шла за звероподобным, зная, что он снова дернет веревку и она опять покатится по склону, набивая все новые синяки и шишки…

Наконец они спустились вниз, и Марта вздохнула облегченно. Где-то за деревьями слышалось журчание ручейка. Вот только лес стал редеть. Девочке показалось, что деревья кем-то вырублены. И вот звероподобные замедлили шаг. За деревьями вырисовывались какие-то непонятные строения.

Лес расступился, и они вышли на совершенно голую поляну. Ни одного дерева или кустика — все срублено под самый корень. Только огромные, грубо сколоченные клетки с толстыми решетками. И в клетках — звери: медведь, леопард, жираф, зебра, обезьяна…. Клеток было много, и Марта не успела все рассмотреть в предрассветном сумраке. Звероподобные все тащили ее вперед. Куда? Конечно к пустой клетке. Вот она. Звероподобный отомкнул большой ржавый замок, отодвинул решетчатую дверцу, развязал девочке руки и втолкнул ее в клетку. Марта не удержалась и упала, но упала мягко — на солому. "Хоть здесь у меня будет сухая постель", — удовлетворенно подумала она. Тем временем звероподобный снова навесил ржавый замок на место, тщательно запер его, и все четверо удалились.

Когда их шаги совсем стихли, Марта хорошенько взбила солому и улеглась поудобнее, собираясь наконец-то вволю отоспаться. Она уже закрыла глаза, как вдруг услышала чей-то голос:

—Добро пожаловать на остров, милая девочка. Жаль что мы в клетках и я не могу пожать твою маленькую лапу. Голос был печальный.

Марта открыла глаза: в клетке никого не было. Она отозвалась:

— Кто вы и где? Я вас слышу, но не вижу!

—А ты подойди к решетке и посмотри вправо.

Марта так и сделала. Во всех соседних клетках стояла тишина: они пустовали, либо их узники спали. И только в одной, прямо у решетки, сидел печальный рыжий кенгуру.

— Вам не спится? — вежливо спросила Марта, решив поддержать разговор.

— Меня разбудили шаги, я очень чутко сплю, — словно извиняясь, ответил кенгуру.

— А я как раз собиралась выспаться на мягкой сухой соломе. Много ночей моей постелью была вонючая мокрая тина.

— Хотя солома здесь и сухая, но ночами часто не спится, — признался кенгуру.

— Почему? — удивилась Марта.

— Все мысли о смерти приходят именно ночью, — последовал ответ.

— А разве нельзя лечь на сухую солому, увидеть кусочек звездного неба и подумать о чем-то хорошем? Ведь так и уснуть легче, — подсказала девочка.

— Нет-нет, — покачал головой рыжий кенгуру. —Здесь каждый думает только о смерти. Ведь нас всех едят — одного за другим. Разве можно в таких условиях думать о хорошем? Мы все ужасно боимся и постоянно мучаемся вопросом, кто же следующий.

— Печальная у вас жизнь, — согласилась Марта. — И давно вы сидите в клетке?

— Я потерял счет дням. Мне кажется, прошла целая вечность.

— И многих за это время…. — Марта запнулась, ей не хотелось лишний раз произносить слово "съели" и печалить и без того печального кенгуру.

— И многих за это время, — повторила она, — не стало?

— Опустели три клетки только по соседству с моей, — признался кенгуру. — Олень, одна из обезьян и буйвол больше не живут в них. А сколько было до меня, я и не знаю. Об этом никому не хочется говорить.

—Да-да, я понимаю, — согласилась Марта.

Ей хотелось еще о многом поговорить с рыжим кенгуру, но глаза слипались, и она, извинившись, сослалась на усталость и предложила перенести беседу на утро. Кенгуру пожелал ей спокойной ночи, хотя уже светало. И Марта, зарывшись в солому, уснула так крепко, что ничего не видела во сне.