Связка и дракон

Анна Цой

Связка и дракон

Глава 1

Шум ветра пробирался сквозь неровный строй трёх голосов и одну песню, прибавленную лёгкой папиной рукой на плоском бездушном экране. Он всегда так смешно строил брови, когда насмехаясь сам над собой, уверял кого бы то ни было в том, что петь песни для него было за гранью добра. Младший сенатор Фиджез никак не мог позволить себе состроить на своем лице что-то менее серьезное, чем… да кому я собралась лгать?

— …дядь Адам, — в который раз поджала губы Фрея, как только песня закончилась, — вы же сами терпеть не можете этого придурка! Так может её хм… связать? Или… нет! Предлагаю поступить гуманнее и лишить этот ужасный мир такого замечательного человека, прикопав его в вашем саду за теплицей!

Я закатила глаза.

— Я запутался в повествовании, — признался папа, обогнав очередную двухместку, плетущуюся в разрешённом ей диапазоне скорости.

— Она советует прибить Рэджа, чтобы он больше не трепал никому в «этом злом мире» мозги своим добрейшим присутствием, — закинула телефон в рюкзак я, — а я повторюсь в который раз, — хмыкнула, — прощать его я больше не стану, — поймав взгляд папы в зеркале заднего вида, — да-да, потому что «страдают от его выходок все вокруг».

Фрея смотрела на меня с сомнением.

— Какая же ты вруша, Мако, — скрестила руки на груди она, — и я бы приплела что-нибудь посерьёзнее этого слова, но только если дядь Адам прибавит звук на максимум, а ты при этом, — на меня, — начнешь слушать кого-нибудь.

— По фактам, — хмыкнул старший Фиджез с переднего сидения, — но ничего подобного мы делать не будем. Потому что мы законопослушные граждане, — он проехал с улыбкой мимо считывающей данные стойкой, — Фратрия почти на носу — система понаставила в два раза больше маячков и камер на пути в столицу. Так что, вы двое, пока будете там, чудите слегка поменьше. Вы уже не в Берлинге. Особенно это относится к тебе, Фрея.

Подруга деланно возмущённо надула губы.

— Такое ощущение, что все проблемы образуются только из-за меня! А Мако? — она сдержанно назвала меня.

Обычно в таких ситуациях я становилась никем иным, как «Ко-ко-ко», «Кома» или, что более вероятно «Макака». Я её обожала.

— Да, — хором объявили мы с папой.

Была бы здесь мама, то всё семейство Фиджесов было бы солидарно.

— А Мако стоит сзади и пытается смеяться не громко, — добавил папа, — если вы забыли что-то помимо кучи всего озвученного, когда мы тронулись, то напишите список. Следующим утром я снова поеду в столицу. Дочь, я же смогу разбудить тебя завтра в восемь?

— После безудержного кутежа с парнями из школы-пансиона? — вставила своё Фрея, — мы же вам объясняли, что у нас новый план найти для Макаки… ой, ну вы поняли, Макушке нужен адекватный парень. В этот раз с мозгами, золотыми слитками под подушкой и… там дальше по списку.

— Хитрый план, помнишь? — озвученное мной кодовое название вызвало на папином лице смешок.

— Чтобы в одиннадцать обе были в общежитии, — совсем не строго ответил он, — алкоголь — это зло, — сам себе не верил, — особенно в ваши семнадцать. Я проверю, — совсем неубедительный тон.

Я скинула лодочки и закинула ноги на сидение, скатившись головой на колени Фреи.

— Пап, Сенат в соседнем здании, а ты будешь ездить туда каждый день из-за этих игр, — телефон в сумке издал несколько бульков, — я успею соскучиться по маме, но никак не по тебе.

— А вот это было обидно, — проехал очередную стойку для измерений папа.

— Но правдиво, — под его взглядом сложно было не сдаться, — прости. Я уже соскучилась.

— Теперь перебор, — насмехался надо мной он, — Фрея права — не связывайся с Рэджем.

Я хихикнула.

— Тебе не понравилось размазывать его по двери гаража в позапрошлом месяце? Ты сам говорил, что наша деревенская жизнь в выходные скучная и однообразная! — пальцы пробежали по клацающей клавиатуре телефона.

— Ая, — почти предупреждающий тон от подруги.

Не подбесить их стоило бы мне огромных усилий:

— Он трижды просил прощения за эту неделю…

— Аямако! — цокнули они, правда продолжила только Фрея, — столица. И куча психически здоровых людей, Кака. Я тебе точно говорю, что все у нас выгорит. Я тебе вчера его показывала, помнишь?

— Как это забыть, — буркнула я, вспоминая, как она сделала скриншот его фотографии, опасаясь того, что у него может быть надстройка системы с опознаванием тех, кто скачивает фотки с его страницы, затем поставила на фон телефона, нарыла про него информацию из всевозможных источников, после чего вылила её на меня и объявила нас мужем и женой, — даже если учесть, что в этот раз мы оба Связка, его отец тоже сенатор, а ещё мы оба состоим в группе нашей страны по Фратрии, то… ну такое.

Фрее мой ответ не понравился:

— «Такое»?! Да он признанный красавчик всей школы! Да у него отец не просто сенатор, а высший сенатор! Ты видела его лицо? А пресс, в конце концов? Да сравни ты его, — она указала мне на обои своего телефона, — нет, ну чисто бог! И твоего бывшего, которого в детстве роняли, а системе почему-то никто не доложил! Смотри — бог, — телефон, — транснептуновый объект! Подвид — харибда обыкновенная!

— Твоя подруга пугает меня больше того, о ком она выражается, — хмыкнул папа.

Я кивнула.

— А ещё она сватает меня за какого-то неизвестного природе «чувака», которого выбрала идолом вчера, и теперь ему поклоняется, — поддакнула.

Фрея поджала губы и снисходительно нас оглядела.

— Этот «чувак» станет твоим мужем через три дня! — гордо заявила она, — я тебя уверяю, что если он не влюбится с первого взгляда и не положит к твоим ногам весь мир, то я его под пытками заставлю подать заявление в систему и моргнуть трижды, чтобы всё свершилось!

— Я тут бессилен, — явно посмеивался над нами старший Фиджез, — придётся тебе бежать в Ингликтар, чтобы ни она, ни система тебя не нашли.

Нет, ну если подумать логически, то да. Только эта страна могла меня спасти. И только потому, что они настолько просветились там со свободой и нравами, что «слегка» переборщили. Закон там — крайне странная вещь. Они вроде есть, но используются опосредованно.

— Разворачиваемся, хватаем маму и убегаем туда, — хмыкнула я, — прибавишь кондиционер?

Я положила вечно ледяную руку Фреи на свой лоб.

— Меня забыли выкинуть, — сменила одну ладонь на другую подруга, — такая ты тёпленькая, — со смешком.

Улыбка попросилась на лицо сама. Тем более у Фреи сегодня были те самые смешные очки, которые она считала модными с прошлого года. Но разве с ней можно было спорить?

Характер Фреи всегда был таким. С самого начала, когда пятилетних нас тестировала система — каждый показал небольшой уровень магии. Только я была той, кто имеет источник — связка, а она — дракон, который может вбирать в себя эту магию и приносить в мир. Так мы стали теми, кто на каждом занятии касался системной стойки и соединялся в пару для обучения.

Так было со всеми, живи ты в столице или в таком городке, как наш. Почти деревня, хоть система и не давала ему такого статуса.

Так или иначе, но девочки и мальчики со всего мира становились не разлей вода, потому как взаимодействие выстраивалось не только по уровню магического дара, но и по характеру, здоровью, интересам, социальному статусу, уровню дохода семьи и многому-многому другому, что учитывалось каждый раз при прикосновении к стойке, или же как сегодня — при проезде мимо маячка на дороге. Это вносило в жизнь невероятные удобства — система берегла нас ежесекундно.

Вот только всё это как правило быстро заканчивалось. Система была настроена лишь на обучение, а потому выпустившиеся каждый в свой год школьник, который должен сдать экзамены в любом случае, пусть даже перепроходя несколько раз одно полугодие, всё равно мог выбрать из целого списка профессий. Последние тоже рекомендовала система, и выбор значительно упрощался — ведь всё учитывается.

Что же касается Тандема из связки и дракона, то в большинстве случаев они распадались, причем быстро. Работа, не предполагающая взаимодействия, личная жизнь или, что бывало редко, новая связь. И если во время обучения она возобновляется и прерывается, то во «взрослой» это невозможно.

Нас нередко пугали тем, что нежелательная связь между двумя полами в Тандеме вредит обществу, однако запретов система не выносит. Что в какой-то мере было отлично — можно представить как возможные претенденты на «долго и счастливо» уменьшаются вдвое только потому, что государство твердит о «несхожести характеров» и «неуживаемости в браке». Я, если быть честной, на своей шкуре успела понять, насколько мы и драконы разные. Реджи, мой бывший, был драконом. Давать в ответ что-либо агрессивные люди с их способностями не умели и, вероятно, не научатся. А вот забирать — да. Логика. Голые факты.

— Если тебе противен милый мускулистый Грегори, то можешь выбрать себе кого угодно, — хмыкнула Фрея, — только давай без возвращений в заплаканную апатию.

— Благодарю за разрешение, — закрыла глаза я.

У меня, в отличие от неё, солнцезащитных очков на глазах не было. А солнце слепило как в самый жаркий месяц лета. Что толку, что весна?

— Да мне не сложно, — хитро пожала плечами девушка, — вот что сложно будет, так это ужиться в компании столичных, которые… ты, кстати, поняла, что они все подчистую сенаторские детки? Тот самый Грегори, хм… вернее его папуля — высший сенатор Костны. Остальные — такие же милые мальчики и девочки двадцати-двадцатиоднолетнего возраста. Только мы одни попали в самый низкий возрастной порог отбора.

Фратрия. Что-то вроде межнациональных игр среди учеников последних классов школы. Выбираются они, а точнее мы, со всей страны системой, дабы представлять Костну в соревнованиях с близлежащей к нам Соголдой. Попасть на Фратрию нереально хотя бы потому, что отбор ведётся среди сильнейших учеников, имеется градация лишь по возрасту, навыкам и силе, а так как все лучшие из лучших отбирались в столичный пансионат с самых первых проверок в пять лет, то логично было бы рассудить, что только оттуда будут браться те, кому предстоит представлять целое государство. Однако, даже в идеальной системе случаются сбои, а потому наш Тандем — две относительно городские девушки семнадцати лет ехали сейчас в столицу, чтобы нас проэкзаменовали и заменили кем-нибудь другим, потому что сравниться двум ученицам уровня ниже среднего со столичными отличниками было нереально.

— Пап, — протянула я, — ты же ездил спрашивать, что не так с отбором в этот раз. Можешь рассказать, что именно они тебе сказали?

Младший сенатор Фиджез свернул на другую полосу, перестроился в густой поток и нахмурил брови:

— Ничего того, о чём я бы не подумал, мне не сказали — система не может выдать такую крупную ошибку. Да, у вас двоих низкий уровень. Да, вы обе только перешагнули порог возраста. И да, что-то здесь не совпадает, но менять что-либо будет только королева. Она уже назначила день, когда произойдет просмотр, а значит, когда на её глаза попадётесь вы, мы поедем домой, — он казался недовольным, — по крайней мере я на это надеюсь. Но если мы не явимся завтра на первую тренировку, то высший сенат расценит это как оскорбление, а это чревато проблемами с системой в будущем. Так что лучше вы посидите на обеспечении короны эти дни, погуляете по столице, — смешок, — почахните на местных занятиях и познакомитесь со своими будущими «хитрыми планами». Мы сегодня въедем в этот город? — он оглядел линию четырёхместок до нас и после — остальные имели свои более плотные полосы движения, — замечательно.

Я задумалась.

— И почему в высших кругах всё так сложно? — села, обулась и перелезла на переднее сидение ближе к нему, чтобы тоже разглядывать всех вокруг.

— Точно! — была согласна Фрея, — могли бы и без нас понять, что вышла ошибка. Так нет же — стойте в пробке, тащитесь за десятки километров, ешьте то, что дают, а ещё и с кем попало знакомьтесь!

Мы с папой переглянулись.

— Грегори не «кто попало»? — хихикнула я.

Подруга сделала коварный вид, взглянув на меня из-под бровей.

— Для тебя сойдёт, — пророкотала она.

Мне стало веселее.

— Боюсь представить, какого принца ты выбрала для себя в этой группе «кого попало»! — запрокинула на подголовник затылок я.

— Ты вообще ничего не понимаешь, Мока, — махнула на меня рукой она, отчего по лицу скользнула тень, — у королевы нет детей! Это, конечно, проблема века, но я нашла способ выхода из этой западни! Готова?

Повернула к ней голову, чтобы не только слышать, но и видеть.

— Группа противника! — объявила она, — есть, конечно, камень преткновения, например то, что меня очень вряд ли выпустит из страны система, или же то, что все в Соголде крайне сильно любят всё возводить в абсолют и работать больше, чем жить. Но мы то обе знаем, что если я туда попаду, то им всем…

— Кранты! — хором мы с папой.

Он добавил:

— Развал целого государства.

Я поджала ноги под себя, открыла окно, поняла, что раскаленный воздух и кондиционер в четырехместке — вещи несовместимые, выбрала второе и вернула всё на место.

— Это вы так думаете, а он будет видеть во мне и созидание тоже! Никакого разрушения! Ясно? — вещала Фрея.

— Значит тебе нужен принц с хорошей фантазией? — уточнила я.

Она моего порыва не оценила и цокнула.

— Хороший вариант, — удивил нас папа, а после вернул нас в реальность, — был бы, если бы система не отследила в твоей поездке релокацию и не закрыла бы доступ. И, конечно же, если бы все доступные «принцы» Соголды не практиковали бы магию разрушений.

При последнем слове никто шутить не стал. Слишком на слуху были происшествия с той самой «ночной» магией, как называли её в официальных документах. Система запрещала её использование, потому что взрывоопасность и неконтролируемость порой доходила до абсурда. И до разрушений огромного масштаба с человеческими жертвами. Люди же в Соголде практиковали её на каждом углу — она была основным видом в источниках их граждан. Поэтому и основной политический образ жизни их жителей звучал не иначе как: «Доведение до абсолюта себя и всего вокруг». Они и в самом деле не смогли бы справляться с магией разрушений, будь они не такими требовательными к себе. Страна взлетела бы на воздух.

Наше же государство не желало нагнетать население невероятными законами, просьбами и призывами, потому и отслеживала всплески той магии, чтобы все могли жить спокойно. И без ужасающих последствий.

— Наконец-то, — пробурчал папа, когда поток машин двинулся быстрее, — м-мм… ясно. Они устанавливали пропускную стойку на въезде. Готовьте чипы.

Я закатала рукав, оглядев привычную чёрную точку со скобкой-улыбочкой. Последнюю дорисовала я сама в десять лет, когда один из знакомых Фреи принес в нашу компанию машинку для татуировок. И если у меня второй «глазик» куда-то пропал по прошествию лет, то смайлик подруги был не раз с улыбкой осмотрен городовым и даже один раз полицейскими.

Можно было представить папино лицо, когда я ему похвасталась своим художеством в тот же вечер. А вот мама оценила по достоинству — у неё там до сих пор виднелся шрам от установки чипа. Почему-то с самого рождения плохо зажил — а устанавливали его именно в первый месяц начала жизни.

Через стойку мы проехали без проблем. Чипы значились в системе, как допущенные с преимуществом — игры Фратрии подразумевали огромное скопление фанатов, но всего десять участников. Пять Тандемов. И мы, как самый несчастный.

Столица была привычно ослепительно архитектурной под старину. Костна сама по себе — более консервативно-настроенная страна. Это отслеживалось во всём — мало кто любил новшества, вовсю процветающие в других государствах. «Королевством», тем не менее, мы были не с точки зрения политической системы, а лишь по названию. На самом деле во главе была не королева, а высший Сенат, принимающий решения совместно с ней. А ещё, конечно же, система, которая помимо того, что подсчитывала голоса, так ещё и вносила свой, основанный на холодном расчете, логических вычислениях и грядущих тенденциях.

Из-за всё той же консервативности власти, которая как раз и жила в столице, здания здесь были по большей части или воссозданы по подобиям тех, что строились в восемнадцатом веке, или были спроектированы системы как подходящие по стилю. Поэтому вся столица имела удивительно аутентичный вид, цвет и форму. Выглядело это потрясающе и невероятно гармонично, поэтому сам город Дорринт — столица, был признанным зодческим венцом творения. Мама обожала это место.

Я же настолько привыкла ездить сюда с папой на какой-то очередной срочный вызов его как сенатора, что… особенно на выходных… терпеть это не могла. И успела привыкнуть, что младшие сенаторы работают намного больше, чем старшие и тем более высшие. Поэтому на подсунутый мне системой список «благожелательных» профессий после выпуска из школы я всегда смотрела с негодованием. Первой и самой важной строчкой там всегда была «Сенатор среднего звена». И я согласна была на кого угодно, будь то садовник королевского леса, или прачка в общежитии школы-пансиона, но только не вызовы на места голосований и разъезды в другие страны для подписания бумаг учёта.

— Раз в пять больше, чем наша, — указала на корпуса пансиона Фрея, — с джипиэс ходить придётся.

Я улыбнулась, разглядывая колоннаду главного входа, выглядящую будто решетчатые ворота, к которым папа завернул нашу четырехместку. Если не считать того факта, что мы попали в поток мелких двухместок учеников старше допустимых для вождения шестнадцати, то всё было бы сносно. Ну, кроме нашего с Фреей напряжения из-за того, что каждая из машин была не дешевле того «корабля», на котором передвигались мы.

— Это Коинтиб? — назвала марку подруга, — вот это аппарат! Как его система только на дороги допустила? Он же шире стандарта раз в… м-мм, нет, вы видели кто за рулем? Ему на вид лет четырнадцать! Где были мои четырнадцать, когда всем раздавали такие двухместки?

— Твои четырнадцать в этот момент мечтали о розовом надувном бассейне на колесах, — вспомнила я, — который ещё и на радиоуправлении был, помнишь?

Папа даже отвлекся от парковки, чтобы усмехнуться, глядя на меня. Я решила оправдаться:

— Это было модно!

— И прикольно, — хихикнула Фрея с заднего сидения, — представьте только, как сидите в жару в прохладной водичке, едете по своему саду и пытаетесь задавить Маку и Джоша, — последний был её братом, — красота… я так два лета кайфовала!

— Какой ужас, — папа был с ней несогласен, — почему такой «хорошей вещи» не было у нас? — отстегнулся он, — ты не говорила даже мельком.

Он спрашивал у успевшей открыть дверь и довольно почувствовать кондиционированную прохладу в лицо меня. Так и подумала — над школьным садом был прозрачный остеклённый купол, а не обычное небо. Как и у нас в городке, система регулировала температуру в пределах нормы, отапливая сад зимой и охлаждая летом. Здесь, правда, особо ветра не ощущалось — потоки были умно расположены высоко над головой. А еще сам купол был различим, только если приглядеться. В нашей школе была старая версия.

— Потому что розовые быстро раскупали, — ответила папе про тот злополучный бассейн, — их в наличии почти никогда не было. Не знаю, как Фрея успела урвать, — каблуки цокнули по мрамору, пока я оправляла юбку и вглядывалась в небо, — оставались только голубые, — я хихикнула и посмотрела на папу, — а я похожа на ту, кто купил бы себе что-то «мальчишьего» цвета?

Мужчина шутку оценил. И продолжал посмеиваться, пока чемоданы не были переданы хозяйкам, а сумки не утяжелили его руки.

— Налево, — скомандовал папа, — Фрея! По газону здесь лучше не ходить. Система полива примет тебя за слишком сухую. Во-от, да. Как сейчас.

Девушка взвизгнула, подпрыгнула на месте и вернулась к чемодану на дорожке.