Помоги проекту - поделись книгой:
— Политика. Ссориться — работа этих говнюков, по крайней мере, мне кажется, что они понимают ее именно так.
— Да уж — невесело сказал Аллен — только им почему-то не сказать: вы уволены, ребята. Иногда я смотрю телевизор и думаю, Боже, что происходит. Как мы умудрились рассориться со всем миром, почему нас так ненавидят, на хрен?
Димарко смял в пальцах недокуренную сигарету, выбросил ее. Достал две визитки, протянул мне.
— Первая — это клуб, где я стреляю. Скажешь, что от меня. Вторая — наше сообщество ветеранов. Там мы собираемся… делимся друг с другом, что накипело, пьем пивко, выезжаем пострелять. У нас есть и коллективные скидки на некоторых сайтах. Присоединяйся…
Помедлив, я взял карточку.
…
Закончили с фотосессией, едем в город. Это не тот город, где я живу — просто я сегодня намерен остаться здесь, а завтра у меня презентация и trigger time для нескольких представителей крупных оружейных дилеров. Надо разогреть публику перед тем, как мы представим новинки. И подготовить рынок.
Кстати, дороги тут отличные, а пока едем — поделюсь еще одной мыслью, которая у меня есть. Помимо лож для Рем-700 в стиле СВ-98 — есть у меня мыслишка поиграться на афтермаркете[8]. Например вот такая мысль — в последнее время стало популярно иметь пару стволов — полуавтомат и болт, но под один и тот же патрон и главное — один и тот же магазин. Такие пары появились у Ругера, у Моссберга. Идея на самом деле отличная — скорострельный полуавтомат для близи и болт — для глушителя, для более дальних и точных выстрелов. Но при этом — один патрон, одна траектория, один тип магазина — что немаловажно, если ты болт и полуавтомат одновременно несешь. При этом — Ругер делает под свои магазины, Моссберг под арочные[9], но при этом на рынке нет ничего под магазины Вепря, Сайги или АК. А ведь их полно на руках — не меньше наверное чем арок. Почему бы тогда не доработать те же Моссберг или Ругер или Ремингтон? Ремингтон под арочные магазины часто дорабатывают, я удивляюсь, почему сам производитель еще эту тему не подхватил. И доработок то всего ничего — схема уже известна, нужно просто переделать под другой магазин.
Почему нет? Тем более если запатентовать — я первый сливки и сниму. Думаю, даже в Россию экспортировать можно будет — к примеру, шасси на Рем-700, но под магазин Сайги-308. Двадцать пять патронов — хо-хо…
А вот и город… приехали почти. Нам налево — там мотель. Приличный, кстати…
…
Аризона — это чертовски разнообразный штат, кстати. В нем есть все — и горы, и зелень, и пустыня. Большой каньон — это тоже кстати здесь.
Но здесь нет никого, кто бы заварил нормальный чай!
Не дурацкий Липтон в пакетиках, и не чай с ароматизаторами, который подают тут с колотым льдом, как виски, — а нормальный, человеческий чай. Неужели это так сложно?
Видимо, играет роль то, что на всем американском континенте не произрастает чай. Пить чай — это культура арабская, русская, европейская, но не американская. Американцы чай не пьют, если только ледяной, а заваривать не умеют вовсе. Здесь хлещут кофе, причем постоянно, а вкус чаше всего такой, какой бывает у грязной воды. То, что американцы считают отличным кофе, с кубинским не сравнить.
Приходится все делать самому. По старинке — кипятильничком, который мне спаяли по моему чертежу. Кипятильничек, чайник, но из стали, а не керамический, керамический с собой не повезешь. Чай беру в Интернете, есть продавцы на Брайтон-Бич.
Вышел на второй этаж — тут терраса большая, сел с большой кружкой чая, смотришь на пустыню, на город, на фермерские поля с искусственным орошением, на горы, что виднеются вдали, в тумане марева — благодать…
Если хотите знать, тут так не только с чаем. Американская кухня ужасна, причем не столько из-за мастерства поваров — сколько из-за качества продуктов. Нормальное тут только мясо, и то, если говядина. Свинину уже лучше не пробовать, а курицу — тем более. Они все с какой-то химией. Хлеб многие хозяйки пекут сами, потому что тот, что есть в магазинах, употреблять в пищу нельзя… Американцы обычно используют хлеб только для сэндвичей. То, что есть рижский, швейцарский, бородинский хлеб, который можно есть и так — они не знают. Молоко они потребляют только как молоко, мороженое, сливки или сыр. Те здоровенные бутыли на галлон — там что-то вроде подкрашенной белым воды. Что такое кефир, простокваша, сметана — они понятия не имеют. Фрукты — с таким же успехом можно пожевать фруктовую жвачку, они все на гормонах и выращены в таких вот южных штатах на искусственном орошении и удобрениях лошадиными дозами. Овощи — тем более. Американцы и понятия не имеют, что такое настоящая морковь, огурец или помидор. Овощи для них — это салат. В смысле, который зеленый и в листьях. К тому же здесь все овощи в молах покрывают какой-то химической пленкой, они месяц могут храниться и не портиться. Только эту пленку потом не смоешь, если только ножом чистить — а американцы так жрут, с химией. Вот почему, кстати, в бедных районах столько толстых, больных, в стране эпидемия диабета и рака. Сыр — они любят чеддер, это… Вкус у него как у плавленого сырка. И он им нужен только как наполнитель в их сэндвичах, куда они пихают сыр вместе с мясом и зеленью. Вообще, если хочешь купить что-то нормальное, — иди к фермерам, но у них дороже намного, часто в разы. То, что показывают мигранты в Youtube, что якобы у них продукты чуть ли не дешевле стоят, это правда — только они забывают упоминать, какие именно продукты.
Короче, нелегко мне в кулинарном плане приходится. Но… заказать можно и по интернету, с Брайтона — а вот американцы даже не знают, что они теряют. Если американца привести в грузинский ресторан в Тбилиси… да что там ресторан — обычная забегаловка во Владикавказе, где недорого и быстро кормят солдат — это вызовет у них кулинарный шок. Взять хотя бы осетинский мясной пирог… как он там…
Телефон. Черт…
Посмотрел на экран… а настроение-то какое благостное было… про Владик вспомнил… и вот. Послать бы. Но если тебе звонит человек, у которого семьдесят процентов в твоем бизнесе, а у тебя только тридцать, и благодаря которому ты купил целый станочный парк — ты отвечаешь.
— Алло?
— Ты мне нужен.
Понятное дело.
— Я в Аризоне.
— Это срочно. Я пришлю вертолет.
Черт… Черт, черт, черт…
Нет, я понимаю, если сел обедать с дьяволом — готовь большую ложку. Но я все же стараюсь не выходить за рамки закона совсем уж явно.
Вот только плохо получается…
Делать нечего. Допил свой чай, пошел в номер к Робу. У того было заперто — и правильно. Те, кто прошел горячие точки — они всегда как в красной зоне. Мексов тут хватает, так что мало ли…
— Мне придется уехать. Проведешь презентацию без меня?
Роб пожал плечами.
— Нет проблем.
— Спасибо. Должен буду.
Я достал ключи от машины и бросил на матрац. Понять не могу — почему во всех мотелях устанавливают две двухспальные кровати, даже если это не нужно…
Старая добрая считалочка, напоминающая о давно покинутой мною Родине. Тогда, в те веселые времена — Винни-Пух был у нас примерно тем же, чем в Америке Микки-Маус. Но они своего героя сохранили, а мы, увы, потеряли. Смотрю в Интернете — там какие-то смешарики…
Под песенку легче идти, хотя вслух ее лучше не петь — горло моментально пересыхает. Здесь — жара под пятьдесят летом — норм, обычное дело. Но фермеров, несмотря на это, — много. Потому что много дешевой рабочей силы — мексиканцев, и хватает воды.
Есть здесь и нормальные законы. Например, в штате Аризона можно стрелять в любом месте, только удалившись на полторы мили от жилья и приняв меры предосторожности. Очень хороший закон, я считаю.
Сорок килограммов в рюкзаке — оттягивают плечо, солнце бьет наотмашь. Сколько же еще идти? Черт, надо было где-то поближе точку назначать…
Ага, вот и они…
Едва слышный свист вертолетных винтов… за мной похоже.
…
Вертолет появился со спины, он шел на высоте всего-то пары десятков метров над землей, что не совсем законно. Но пилоту на это плевать, он тоже в Ираке летал, потому и лихачит. Сам вертолет — это Белл 230, раньше он принадлежал одной нефтяной компании, которая обанкротилась — и Сэмми купил кое-какое их имущество. Мы, кстати, тоже нефтяная компания, но мы не обанкротимся. Почему — потом поймете…
Вертолет — просвистел надо мной, обдав потоком жаркого, почти пустынного воздуха — и тут же пошел на снижение над полем какого-то фермера. Надеюсь, фермера рядом нет, а если и есть — то у него нет рядом ружья или винтовки. Это не совсем законно.
Бегу к вертолету, вкладывая последние силы в рывок… вертолет не сел, а висит над землей… под ногами какие-то растения… дырка в каменной земле, в нее кладут семя и тут же лошадиную дозу удобрений — итог на полке супермаркета. Господи, как я устал…
Добегаю. Бросаю сумку в пассажирский отсек, где кожаные сидения, и забираюсь сам. Вертолет взмывает. В салоне холод, начинает бить дрожь — так и простудиться недолго. У американцев вообще — если кондей работает, то на полную катушку.
— Привет.
— Привет…
Пилота вообще-то нельзя отвлекать, но тут особый случай. Я, кстати, с ним в хороших отношениях, Дейв пилотировал нанятый мной вертолет, когда я отрабатывал стрельбу с борта вертолета.
— В Техас?
— Ага.
Конечно, в Техас. Техас — это место, где сходятся все пути на юге. Удивительный штат. Если бы не Техас — я бы, наверное, уехал отсюда.
— Что там?
— Не знаю. Но босс всех собирает.
Значит, что-то произошло…
…
Границу штата мы прошли через несколько минут — и постепенно полупустыня начала сменяться растительностью, пусть и не слишком обильной. Побережье Мексиканского залива, кормильца как Техаса, так и Мексики, близко и вода тут есть. Хотя из-за воды — парилка сухая превращается в парилку влажную…
Внизу — фермерские дома сменяются трейлерными парками — все нормальные люди отсюда уехали. Мы летим над Мексикой — тут мексиканцев до восьмидесяти процентов…
Так что тут лучше именно лететь.
…
Вертолет — заходит на посадку на частном аэродроме. Ангары, легкие самолеты и вертолеты. Грузят Цессну, рядом — настоящий аншлаг. Из толпы — выделяется человек в белом костюме и черной рубашке, он что-то смотрит в документах, а остальные — группируются около него.
Знакомьтесь, это Сэмми. Ему пятьдесят с лишним, но он предпочитает, чтобы его звали Сэмми, потому что так он кажется сам себе более молодым. 23-летняя жена это подтверждает, но ее сейчас здесь нет. Это мой инвестор в оружейном бизнесе и работодатель в своем — я занимаюсь обеспечением его безопасности. Но не личной, а бизнеса в целом.
Сэмми — это мафия. Но не мексиканская или итальянская — а настоящая, южная. Мафия Юга. Сэмми любит вспоминать, с чего начинался его криминальный клан — один из его прапрадедов убил сборщика налогов и ушел в горы. Сэмми подчеркивает, что сборщик налогов был янки — он ненавидит янки, как и все правильные техасцы. Но при этом он не расист, у него в команде есть негры. А вот мексиканцев нет ни одного.
Понятно, что поднялся его клан, как и все, — на спиртном. В двадцатые — так поднимались все… Обычно, когда говорят о бутлегерстве — припоминают Чикаго, но надо сказать, что размах на юге был ничуть не меньше. Если не больше. Рядом Мексиканский залив, в Мексике спиртное никогда не переводилось. А в Луизиане в болотах можно целый винокуренный завод спрятать, что и делали. Кто полезет в болота? Бывало что лезли, пропадали… Местные только пожимали плечами. Они давно привыкли скрывать, что думают о северянах.
Потом пришла пора шестидесятых с марихуаной, тогда был сезон хиппи, сбор поколения… и все было как-то по-доброму, совсем не так как потом, когда начался кокаиновый транзит и целое поколение было отравлено белым порошком. Но отец Сэмми — догадался оставить этот бизнес до того, как за ним и его семьей пришли колумбийские исполнители — и уцелел. Себе он оставил только то, что легально или не вызывает у судьи желание влепить тебе пожизненное. Бабы, стриптиз, нелегальное спиртное, перевозки, незаконная утилизация мусора… и все такое.
Сэмми же — унаследовал бизнес отца и начал развивать его — но кроме того, он влез в дела связанные с нефтью. На этом мы, кстати, и познакомились…
Но про нефть потом.
Не думаю, что вы все поняли из того что я вам сказал. Техас — особенный штат, тут есть какой-то… аристократизм, что ли. Здесь есть такое понятие как «старые семьи» — в Калифорнии, например, его нет, как бы те не пыжились. Аристократизм, правда, странный, здесь вместо «графов» — полковники, причем так могут называть человека, который ни дня ни служил, и от отца титул передается сыну, если тот, конечно, достоин. А вместо дам, как в Британии, — высшая награда от техасцев для женщин — звание «ма». То есть, мамочка. Так вот, Сэмми как раз из этих старых семей, он принят. И пока не совершит что-то совсем непотребное — так принят и будет.
Я выбрался из вертолета, подошел ближе. У Сэмми в руках какая-то карта, отсюда видно. Бумажная карта. Он не любит электронику и правильно делает. У меня тоже из электроники только пейджер. В наши дни государство следит за всеми и вообще слишком многое себе позволяет. Надо это помнить.
— Доброго дня.
— Летим в соседний штат. Надо кое с чем разобраться, — без предисловий сообщает Сэмми.
Соседний штат — это Луизиана. Самый необычный и самый неспокойный штат на Юге. От Техаса он отличается, как лед и пламя.
— С чем именно?
Танкеры приходят не в Техас, танкеры приходят в Луизиану. Штат сильно пострадал — сначала от знаменитого урагана, когда фактически смыло столицу штата, а потом — от сильного разлива нефти в Мексиканском заливе. Это нанесло убийственный удар по деловой активности, столица штата Батон-Руж так и не оправилась. Потому правительство штата закрывает глаза на то, на что в Техасе не закрыли бы.
Кстати, посмотрите первую часть «Настоящего детектива». Он как раз в Луизиане снимался — на побережье. И то, что там, в болотах происходит — тоже вряд ли выдумка.
Впрочем, там, как и везде, — не происходит ничего такого, с чем не разберется метко пущенная пуля.
— С чем именно?
Сэмми достает сигару, вертит в руках. Бросает курить. Остальные, точно повинуясь невидимому приказу, отходят в сторону.
— Приходит танкер. Но вместе с ним — собирается прибыть Мано. Он зол.
— На что?
— На свой процент, как всегда. Ему всё мало.
Похоже на правду.
— Мне надо, чтобы меня кто-то прикрыл. Лучше тебя — я не знаю.
Я молчу. Меня такая лесть давно не берет.
— Знаю, у тебя правила. Но мне надо сегодня выжить. А ты в деле, так?
Да, черт возьми. Так.
— Да, ты прав.
— Я что-то должен знать?
— Если почувствуешь угрозу — просто падай. Ты упал — я открываю огонь.
США, Луизиана. 08 ноября 2022 года
Луизиана — это штат, который немалую часть своих денег зарабатывает портами. Именно здесь, а не в Техасе находится крупнейший нефтеналивной терминал — оффшорный порт в двадцати с чем-то милях от берега, бывшая нефтяная платформа, куда теперь могут причаливать супертанкеры. Но тут полно и других портов, а самое главное — устье реки Миссисипи, в которое тоже могут заходить танкеры. Луизиана — это еще и центр химической промышленности США, потому всякие установки, заводы везде и природа прилично так отравлена. Во многих местах просто чувствуешь на языке, чем ты дышишь.
Мы находимся в субрегионе штата под названием Акадиана — это как раз самый юг штата; он захватывает все устье Миссисипи, севернее — большой Новый Орлеан. Болота, стоящие над ними на бетонных опорах дороги и мосты, некоторые тянутся над топью на много миль. Весьма специфическое население — этот регион побывал и под Францией и под Испанией, и далеко не все были в восторге от того что он перешел в состав США. Местные на болотах — живут как в пузыре, им плевать на всё, что происходит вокруг, и они очень не любят, когда кто-то пытается совать нос в их дела. Здесь почему-то нет военных баз, почти по всем показателям — штат находится в последней десятке штатов США. Иногда кажется, что ты попал в Латинскую Америку, или еще куда похуже…
Вот в таком вот милом месте мы и ведем свой бизнес.
До нужной нам точки мы добрались менее чем за час. В США это просто — нужно только иметь частный самолет или вертолет. Частный самолет, для которого в Штатах найдется несколько тысяч аэродромов, а вертолет вообще можно посадить где угодно, не надо заполнять никаких планов полета, а удостоверение пилота в США так же обычно, как у нас водительское. В Штатах — нормально взять самолет в аренду и слетать, скажем, в соседний штат, поесть в ресторане, про который хорошо написали в газетах. Но мы летели по делу, у нас была Цессна Караван — самый вместительный самолет из малых турбовинтовых. Помимо прочего, его использует армия и ЦРУ для тайных перевозок.
На аэродроме — где именно, я уж извините, не скажу, нас ждали два черных Кадиллак Экселейд — это для Сэма, а для меня — прокатный Додж Дуранго. Уже снятая с производства в этой версии, проходимая и крепкая машина.
Ни с кем не прощаясь, я закинул в машину оборудование и рванул с места. Сэм какое-то время будет выяснять насчет полета, давая мне немного времени для форы.
А мне много времени и не надо.
Поделиться книгой: