Помоги проекту - поделись книгой:
Джаннер выхватил меч. Он был уверен, что тролль сейчас спрыгнет с крыльца, грозя разорвать его на части, но… ничего не произошло. Дверь покачивалась на петлях. Тролль возился в доме и время от времени стонал – и, как ни странно, в голосе чудовища слышались грустные нотки. Неужели тролль плачет?!
– Хочу домой! – зычно жаловался он и продолжал топать, принюхиваться и ломать мебель. Стоны звучали всё громче.
Джаннер по-прежнему не видел тролля, но не сомневался, что тот вот-вот появится.
– Вставай, – сказал мальчик и потряс Бакстера. – Пойдём отсюда. Вставай!
Пёс открыл глаза, заскулил и с трудом поднялся. Из раны на плече, пачкая снег, текла кровь; сломанных костей Джаннер не увидел, но когда он попытался поднять пса, тот взвизгнул от боли.
– Идти можешь? За мной, малыш, – сказал Джаннер и похлопал его по косматой ляжке. – Пойдём.
Бакстер осторожно шагнул вперёд, держа раненую лапу на весу. Поскуливая на каждом шаге, он шёл за Джаннером к мосту. Мальчик, едва дыша от страха, перевёл пса через мост и спрятался за деревом. Он не знал, что делать. Бросить собаку, принадлежащую Лили, он не мог. Но, двигаясь со скоростью охромевшего Бакстера, Джаннер точно не успеет добраться до Бан Роны и предупредить остальных.
И тут в мёртвой тишине до мальчика донеслись негромкие голоса. Из-за излучины чуть выше по течению появились горностранники. Ещё одна шайка, на сей раз голов тридцать. Вблизи фермы они замолчали и перешли на жесты. Держа наготове маленькие копья и кинжалы, горностранники крались вдоль ручья. Джаннер испытал мрачное удовлетворение при мысли о том, что эти мелкие воришки вот-вот столкнутся с кем-то посерьёзнее, чем простой фермер, защищающий свой фруктовый сад. Мальчик тихо лежал рядом с Бакстером. Ему хотелось увидеть, что будет дальше.
Человечки бесшумно, как мыши, подкрались к дому и разделились. Одна группа ловко вскарабкалась на крышу и развернула огромную сеть, а вторая притаилась у стены. Свесившись с крыши, один из горностранников кивнул стоящему на земле сородичу. Тот громко закашлял и, топая, вошёл в дом.
Тишину нарушил ужасный рёв – Джаннер аж подскочил от неожиданности, – и горностранник с воплем вылетел из дома. Следом показался тролль, относительно некрупный, как показалось мальчику. Головой, с пучком чёрных волос, он едва доставал до потолка. Зато обнажённый торс у него был такой мощный, что он с трудом пролез в дверь.
– Отстаньте! – рыкнул тролль, грозя кулаком, и спустился с крыльца.
Как только он шагнул во двор, сидящие на крыше горностранники набросили на него сеть и спрыгнули следом. Тролль отчаянно сопротивлялся, но сеть не поддавалась. Горностранники тыкали его копьями и мечами; затем один из них обмакнул наконечник стрелы в маленькую бутылочку, с усмешкой прицелился и выстрелил троллю в зад. На глазах у Джаннера тролль, шатаясь, шагнул вперёд, рухнул на одно колено, застонал и повалился наземь. Горностранники торжествующе заорали и затанцевали вокруг поверженного чудовища.
Джаннеру вдруг стало жаль молодого тролля. Зачем горностранники взяли его в плен? Их ведь в основном интересуют фрукты. И отчего тролль в одиночку забрёл так далеко в холмы? И почему один из горностранников собирался вонзить меч в шею тролля? Джаннер никогда не думал, что горностранники злы и жестоки, особенно по отношению к беспомощным существам. Даже троллю мальчик не желал смерти.
Он вскочил во весь рост и закричал, приказывая горностранникам остановиться. А потом зашагал по глубокому снегу навстречу врагам, которые только что справились с гораздо более опасным существом, нежели тринадцатилетний Джаннер Ветрокрыл.
15
Джаннера уносят
– Подождите! Стойте! – Джаннер, размахивая руками, подбежал к мосту и остановился. Хоть ручей был совсем узким, за ним мальчик всё-таки чувствовал себя в относительной безопасности. – Что вы делаете?!
Горностранник, стоящий на спине у тролля, склонил голову набок и прищурился. Остальные, окружив тролля, принялись яростно размахивать оружием, словно защищая добычу. Они скалили зубы и явно были готовы наброситься на незваного гостя.
– Это же очевидно, мальчишка, – ответил вожак, опустив меч. – Разве это не очевидно, мои ловкие друзья?
– Ежу понятно, – отозвался другой горностранник. – Парень просто дурак, Грузаб. Небось и фрукты не любит.
Горностранники злобно зашипели. Джаннер поспешно вскинул руки:
– Нет! Я обожаю яблоки! И сладковицу, и каприкосы…
Горностранники немного успокоились.
– По-моему, ясно, что я намерен обезглавить тролля, – сказал Грузаб.
– Но зачем?! Разве вы с ним не на одной стороне?
– На одной стороне? – переспросил Грузаб. – Мы на той стороне, где фрукты. Наг Безымянный пообещал нам полную телегу фруктов за голову каждого тролля-дезертира.
– Фрукты! – завопил ещё один горностранник, а остальные воинственно взмахнули оружием.
– Но нельзя же просто взять и убить его! – Джаннер не верил своим ушам. Тролль был отвратителен и жесток. Он охотно раздавил бы их всех, если бы не лежал без памяти. А потом, если верить слухам, поджарил бы и съел. Но тролль был беспомощен. Он просто хотел домой. Джаннер вспомнил, как Кальмар заботился о расщепке – чудовище, которое оказалось их отцом. Джаннер чуть не рассмеялся при мысли, что этот юный тролль может оказаться его троюродным братом. – Отведите его к Нагу, если угодно. Но не убивайте.
– Да ну, возиться ещё! Гораздо проще нести голову, чем целого тролля.
Грузаб снова поднял меч, и Джаннер бросился через мост, чтобы столкнуть горностранника со спины тролля. Остальные человечки бросились защищать своего вожака. Джаннер увернулся от них, споткнулся о руку тролля и рухнул носом в сугроб.
Он сел, выплёвывая снег, и увидел, что все копья, мечи и стрелы направлены ему в лицо. Взглянув на лежащего рядом тролля, мальчик заметил, что тот, полуподняв веки, смотрит прямо на него. Маленькие, близко посаженные тролльи глазки скрывались в тени мощного лба, однако Джаннер с удивлением разглядел в них проблеск разума. Тролль понимал, чтó сделал Джаннер, и это было хорошо. С другой стороны, тролль пришёл в себя, а это пугало.
Тролль вскочил, сбросив Грузаба со спины, высунул из-под сетки руку и замахал ею как боевым молотом. Горностранники полетели в разные стороны – один ударился о стену, другой перелетел через дом и приземлился в козьем загоне, третий с плеском упал в ручей… Всё ещё под действием дурмана, тролль перевёл дух и с трудом повернулся, чтобы убедиться, что горностранники разбежались, а затем устремил свои крошечные глазки на Джаннера. Мальчик ждал, что рука-молот расплющит его. Послышались стоны и проклятия: горностранники, оглушённые и ошеломлённые, кое-как поднимались на ноги. Они лишь казались хрупкими.
Один из них занёс копьё.
Тролль зарычал и шагнул вперёд, но зацепился за сеть и упал. Тогда Джаннер вытащил меч и вскарабкался на лежащего тролля. Тот вопросительно взглянул на мальчика.
– Всё хорошо, – сказал ему Джаннер, удивляясь тому, каким жалким казалось чудовище.
Угловатое лицо тролля смягчилось. Он кивнул, и Джаннер принялся резать сеть. Горностранники между тем окончательно опомнились и зашипели. Но прежде чем они успели окружить тролля, тот освободился от сети и встал.
Вожак, придерживая стрелу на тетиве, открыл бутылочку с ядом.
– Не стоит, Грузаб, – сказал Джаннер. – Я не дам тебе убить тролля.
– Фрукты есть? – поинтересовался Грузаб.
– Только не для тебя.
– Значит, Наг щедрей тебя. Уйди, парень. Не лезь в наши дела.
Грузаб окунул наконечник стрелы в бутылочку, и Джаннера охватил ужас. Вместо того чтобы устроить себе укрытие на ночь и перевязать Бакстера, он защищает тролля от горностранников.
Но Кальмар, который вечно влезал в неприятности, как-то и выпутывался из них.
Как поступил бы младший брат? В одном Джаннер не сомневался: Кальмар не стал бы медлить. Он предпочитал действовать, а не размышлять. Кальмар следовал зову души, и у него всё получалось.
Но Джаннер не доверял чувствам. Ощутив внутренний порыв, он его сперва исследовал. Так что же говорит ему сердце? Не страх, не разум, а сердце?
Нет, так нельзя. Нужно слушать не просто сердце, а обитающую в нём любовь. Вот в чём Джаннер нуждался – в любви Нии, Кальмара, Лили и Подо. В любви Создателя, который до сих пор хранил его. На мгновение Джаннер весь отдался ей…
Грузаб улыбнулся и натянул лук. Джаннер пробормотал:
– Ну, Кальмар, надеюсь, что я поступаю правильно.
И он, прыгнув на Грузаба, ударил мечом по луку, сбивая его в сторону, – но опоздал на долю секунды. Стрела сорвалась с тетивы и полетела – но не в тролля, а в Джаннера. Она едва задела его плечо, но мальчик почувствовал жгучую боль, и его тут же охватила дремота. Он медленно моргнул, покачнулся и рухнул на колени. Всего лишь два дня назад Джаннеру исполнилось тринадцать – и за это время его дважды усыпили.
Он смутно сознавал, что тролль встал и вновь расшвырял горностранников в стороны. Затем сильная рука подняла его с земли. Джаннер уже почти уснул; ему казалось, что это Эсбен несёт его в безопасное место.
– Папа, – пробормотал он и с трудом разлепил веки, прежде чем окончательно погрузиться в сон.
На него взглянули неожиданно добродушные глазки тролля. Джаннер был слишком удивлён, чтобы испугаться, и слишком одурманен, чтобы удивиться. Засыпая, он подумал о бедном Бакстере, который истекал кровью в снегу. И о бедной Лили. Она не простит, если её пёс покалечится или погибнет…
Джаннер с трудом открыл глаза и, взглянув на пса, по-прежнему лежащего под деревом, через силу, едва шевеля губами, выговорил:
– Беги… к Лили.
Бакстер услышал. Когда тролль, неся Джаннера на плече словно оленью тушу, скрылся за холмом, пёс кое-как поднялся на ноги, принюхался – и тут же понял, в какой стороне Лили, Бан Рона и псарня.
Вечернее солнце озаряло три цепочки следов, ведущих в разные стороны. Потрёпанные горностранники, решив, что игра не стоит свеч, брели обратно к Смертоносным горам. Тролль, шагая по холмам, искал укрытие на ночь. А пёс, оставляя за собой кровавый след, бежал домой.
16
Раненые и скорбящие
В пыльном зале под могучим деревом Лили и Ния перевязывали раненых. Мёртвых оплакали и до погребения положили рядами, накрыв плащами. Доспехи и оружие Клыков собрали в кучу за дверью; компания мальчишек рылась в пыли и хламе, собирая уцелевшие стрелы.
В своей короткой жизни Лили успела повидать много ужасов, но никогда ещё не видела такого побоища. Столько знакомых лощинцев лежали мёртвыми, умирали или корчились от боли, пока лекари зашивали и перевязывали раны. Поскольку во врачевании девочка не разбиралась, она просто ходила вслед за Нией по залу и помогала чем могла – успокаивала раненых и подавала бинты лекарям. Она гадала, что сталось с Торном, собаками и псарней, и, боясь плохих вестей, предпочитала думать только о том, что требовалось в эту минуту.
Поначалу Лили пугали крики боли и кровь, однако вскоре она, как и все остальные, вынужденно привыкла к ним. Плакать было некогда – нужно было работать. Но как только Лили останавливалась, её вновь охватывал ужас.
Оскар сновал по залу с толстой книгой, в которую записывал имена раненых и погибших. Когда страница заполнялась, он вырывал её и отправлял с гонцом наружу, чтобы тот мог отнести весть семьям, понёсшим утрату.
В последний раз Лили видела Радрика, когда он выходил из Твердыни, окружённый патрульными, и на ходу раздавал приказания. Убедившись, что Радрик жив, девочка немного успокоилась, но встревоженный вид Хозяина лощин ясно говорил, что предстоит новая атака.
Потом, к её огромному облегчению, появились Подо, Фрева и малышка Бонни, и Лили обрадовалась, увидев, что в дедушке ещё горит былой огонь.
– Хвала Создателю, вы живы! – воскликнул Подо, ковыляя среди раненых к дочери и внучке. Он обнял обеих так крепко, что Лили едва не задохнулась.
При виде залитого кровью зала Фрева побледнела, взяла Бонни на руки и заслонила ей глаза.
– Пойду-ка я домой, хозяйка, – сказала она Нии. – Бонни тут нечего делать, да и я буду только мешать. Я просто хотела убедиться, что вы живы. Трубный холм стоит как стоял.
– Очень хорошо. – Ния высвободилась из отцовских объятий и поцеловала Подо в щетинистую щёку. – Нам понадобятся все свободные постели для раненых, так что, пожалуйста, Фрева, приготовь дом к их прибытию.
– Хозяйка, – спросила Фрева, поколебавшись, – а мистер Джаннер скоро вернётся?
Подо, Оскар и Лили потупились, а потом нерешительно взглянули на Нию…
– Не знаю, – ответила та. – Наставник Тумак сказал, что он должен вот-вот появиться. Летучих тварей интересовал только город. А значит, Джаннеру в холмах ничто не угрожает.
– Холмы тоже опасны, – тихо произнёс Оскар.
– Джаннер отыскал нас в Ледяных прериях, – сказала Лили, взяв мать за руку. – А это было гораздо дальше, и Каменные горы кишели Серыми Клыками. Помнишь, мама?
Сделав глубокий вдох, Ния наконец пришла в себя и, обведя зал взглядом, ответила:
– Да. Помню. Всё будет хорошо.
– А где Тинк? – воинственно спросил Подо. – Я задушу своего внука в объятиях! Весь город говорит только о том, как он добежал до Поля Финлея и как обратил в прах тысячу Летучих Клыков!
– Карнак сказал, что он отдыхает на Поле Финлея. За ним присматривает мать Карнака. Она отошлёт Кальмара в город, как только он проснётся. – Ния отряхнула платье и опустилась на колени, чтобы поправить раненой женщине повязку на голове. – Он молодчина, правда, папа?
– Так точно. И я задушу его в объятиях, – повторил Подо и, сдвинув густые брови, внимательно взглянул на Лили. – А у тебя как дела, гроза ящериц? Ты цела?
– Да, деда, – кивнула Лили, нахмурилась и взмахнула костылём. – Я не боюсь летучих мышей!
– Вот и умница.
– Дедушка, проводи меня на псарню.
– Охотно. Если твоя мать не против.
Ния, не отрываясь от перевязки, сказала:
– Что ж, думаю, это не опасно. О’Салли точно нужна помощь. Псов надо приготовить к следующей атаке. Наверняка есть и погибшие.
Лили и Подо вместе захромали к выходу, по пути подбадривая раненых и горюющих. Солнце садилось, озаряя алыми лучами облака и клубы дыма.
– Небо красивое, даже когда город в развалинах, – заметила Лили, когда Подо подсадил её в сани.
– Так точно, внучка. Может, до самого конца войны только оно и будет нас радовать. – Старик, ворча, влез на сиденье и тряхнул вожжами. – Эх, был бы я помоложе! Сейчас я бесполезен как гнилой зуб. Ты посмотри на Радрика, – когда сани отъехали от Твердыни, Подо, словно обращаясь к самому себе, понизил голос. – Он трудится за десятерых – и это после боя! А когда битва начнётся вновь, он будет драться за двадцатерых. Надо бы и мне чем-то заняться, внучка, да не знаю чем. Здешние ребята куда сильней меня. Что толку от старого пирата, когда кипит бой!
– Ты можешь помочь мне на псарне, – сказала Лили.
– А вот это дело! Там я, пожалуй, управлюсь.
Улицы Бан Роны красноречиво свидетельствовали о недавней битве. Множество домов превратились в руины, и было ясно, что если бы помощь запоздала, Клыки захватили бы город. Всюду Лили видела разрушение и смерть.
Зал гильдий был переполнен детьми и родителями, собаками и наставниками. Во время битвы многие лощинцы бежали в Великую библиотеку или в Зал гильдий, потому что в просторных зданиях было больше места и укромных уголков. Но теперь, как и в Твердыни, здесь лежали раненые, нуждающиеся в уходе.
Директриса Олумфия Граундвич стояла на постаменте памятника во дворе. Одной рукой она ухватилась за плечо каменного всадника, а другой размахивала, отдавая приказания.
– Подо! – крикнула она, шевеля усами. – Замени меня!
– А? – Старик остановил сани у ворот и вылез. – Заменить тебя?
– Да-да! Именно так!
Долговязая Олумфия соскочила с постамента, ловко приземлившись меж двух лежащих на земле раненых женщин, а затем запрыгала через распростёртые тела, пока, тяжело дыша, не остановилась у саней.
– Здравствуй, Лили, – сказала она, коротко кивнув, и вновь обратилась к Подо: – Мне надо сходить внутрь и убедиться, что кухонная гильдия ни в чём не нуждается. И к стрельникам тоже нужно заглянуть. Радрик говорит, стрел у нас мало. Большинство взрослых заняты, ранены или… – Олумфия мельком взглянула на носилки, где лежало неподвижное тело, стиснула зубы и прищурилась. – Только Создатель знает, когда вернутся Клыки. И мы должны быть готовы. Я хочу, чтобы ты навёл тут порядок. Нельзя, чтобы раненые лежали на улице, а места уже не хватает, – Олумфия с досадой взглянула на заходящее солнце. – Короче, принимай команду. Ясно?
Странно было видеть, как кто-то отдаёт приказания Подо, но энергия директрисы, казалось, оживила старика. Он тоже подобрался и прищурился, и на мгновение они стали необыкновенно похожи – усы, грозный взгляд, мужественные черты… Лили подумала: когда грянет следующая битва, самое безопасное место будет рядом с дедом и Олумфией.
– Так точно. Это я могу, – сказал Подо, зловеще улыбнулся и вскарабкался на постамент. Он ухватился за шею каменной лошади, как капитан корабля за мачту, и рявкнул: – Ты! Пересчитай раненых! Ты, парень! Подними всех, кто может ходить, и отправь их в Твердыню! Пусть не мешаются здесь! Эй, ты! Тебя звать Грук? А, Грак. Вели гильдиям собраться! Скоро ночь, и Летучие Клыки могут вернуться!
Лощинцы кивали и подчинялись, будто и не видели разницы между Подо и Олумфией – ну или это никого не волновало. Людям нужен был тот, кто умеет распоряжаться, тот, кто может справиться с беспорядком. Потрёпанным бурей кораблям Подо дал безопасную гавань.
– Ступай на псарню, твоё высочество, – сказала Олумфия девочке. – Биггин безутешен. Сегодня он потерял много собак.
Олумфия направила лошадь и сани к воротам, по пути велев кому-то грузить раненых и везти их в Твердыню. А Лили заспешила на псарню. Ещё не успев войти, она услышала многоголосый скулёж. Собаки выли от боли и тоски. На стенах горели факелы, озаряя огромное количество псов – Лили в жизни столько не видела. Но ни один не вилял хвостом. Биггин О’Салли сидел на полу, держа на руках обмякшее буро-белое тело. Он взглянул на Лили, и она увидела, что мужчина плачет.
Поделиться книгой: