Убийство под соусом маринара

– А к синьоре кто-нибудь приходил?

– Редко. Вот Лаура заходила, раз в неделю обязательно навещала. – Лаура закивала. – Пару раз приходили мужчины, я однажды даже заволновалась, зашла потом к синьоре Беррани, но она сказала, все в порядке, это старые знакомые. Ну, и мужчины приличные.

– Что за мужчины? Саша снова нашла на телефоне фото Аурелио и показала соседке.

– Видела я этого, но только однажды. Заходил незадолго до смерти синьоры Беррани. Второй постарше, старик уже.

Саша лихорадочно искала на телефоне фото Гвидо де Грандиса, и пропустила последние слова женщины, наконец нашла, показала.

– По-моему этот. Ну я с ним не разговаривала, издалека видела, но пару раз этот, или похожий мужчина заходил.

– Саша, она сказала про девушку.

– Про какую девушку?

– Пока ты рылась в телефоне. Signora, prego, расскажите еще раз! – Соня укоризненно посмотрела на подругу.

– Да ничего особенного, я как раз дверь запирала, а синьора Беррани с рынка с сумкой к себе прошла. А потом, выходя из подъезда, я столкнулась с девушкой. Я еще спросила, к кому она, а она сказала, что догоняет синьору Беррани, та забыла сдачу, и хозяин послал вернуть. Но не успела догнать. Я ее в подъезд пустила, сказала, на каком этаже живет синьора.

– Вот так пустили незнакомую девушку?

– А что в этом такого? Девушка же, не румынский бандит. И потом она бы позвонила в дверь, а уж Мария Маддалена сама бы решила, открывать или нет.

– А вы узнаете девушку?

– Вряд ли, я буквально двумя словами с ней перекинулась, особо не разглядывала. – Судя по тону, имелось в виду «что там разглядывать, девица-то с рынка, не нашего круга».

Лаура отправилась в комендатуру, поинтересовавшись у Саши, не хочет ли она составить компанию. Саша вежливо отказалась, сославшись на дела, опять отправила сообщение полковнику и попросила Лауру еще раз рассказать ему все в деталях.

* * *

Карабинеры поговорили со всеми подругами Габриэллы, с торговцами на рынке, у которых покупала овощи Мария Маддалена. В кругу подруг нашлись несколько невысоких девушек со вьющимися волосами, их пригласили к определенному часу в комендатуру. Туда же подошли и две девушки с рынка, хотя и они и их шефы уверяли, что никто никого не посылал к синьоре, она никогда не забывала сдачу и где живет синьора все представляли лишь примерно – где-то рядом.

Приглашенные соседки из Рапалло и Генуи никого не опознали. Синьора из Генуи засомневалась в отношении одной из подруг Габриэллы, но сказать, что узнает, так и не решилась.

У дома синьоры Беррани камер не было, а те, что находились дальше по улице, не захватывали ее подъезд. На улице, где стоял дом Габриэллы в Рапалло тоже, как назло, не было камер, оставалось только внимательно просмотреть записи с ближайших улиц- от банков и магазинов, нужны были хоть какие-то зацепки.

Следователи внимательно изучили все записи в блоге Габриэллы за последний год, поговорили с виноделами, о чьих винах она рассказывала. Просмотрели все контракты Габриэллы, как архитектора. За последние пару лет их было немного, и офис свой она содержала в основном на деньги, полученные в наследство и положенные ей доходы от доли мужа в бизнесе его семьи.

Складывалось впечатление, что Габриэллу все любили, и людей, с которыми у нее были неприязненные отношения, практически не было. Кроме троих.

Во-первых – соседка по кондоминимуму в Милане, которая постоянно ссорилась с Габриэллой. Этой дамой оказалась психическая больная, чья медицинская карта говорила о «дефицитарной шизофрении с параноидальными проявлениями», Габриэлла была не единственной, с кем дама вступала в конфликты. В данном случае у нее не было никакого мотива.

Во-вторых – супруга любовника Габриэллы, у которой хоть и был мотив, но имелось подтвержденное алиби, в день исчезновения Габриэллы они с мужем действительно находились на приеме, их видело множество людей, и прием они не покидали, что подтвердили и камеры видеонаблюдения дорогого клуба.

Кроме того, синьора, вежливо улыбнувшись следователям, сказала, что любовницы приходят и уходят, и пока семейному бизнесу ничто не угрожает, ее это не волнует. И ели карабинеры думают, что Габриэлла была единственной «подругой» ее мужа, они сильно ошибаются, Габриэлла была «девушкой выходного дня», в течении недели появлялись и другие. – Вот такой у него темперамент, – снова улыбнулась синьора.

Оставался лишь один человек, заинтересованный в смерти Габриэллы – Аурелио де Грандис. Из его страстных писем явственно следовала одержимость молодой женщиной. Он не переставал писать письма и сообщения по электронной почте даже в последний год, все чаще угрожая, что Габриэлла «ответит за его разбитое сердце». Cane che abbaia non morde[4], как утверждал Аурелио – или за этими словами стояли и действия?

Его машина дважды промелькнула на камерах с ближайших к дому Габриэллы улиц, а соседки обеих женщин узнали его на фотографиях. Это была единственная зацепка карабинеров, за ордером на арест и обыск к судье-магистрату с такими данными не пойдешь, но допрос де Грандиса по всей процедуре, как подозреваемого, уже возможен.

Никколо собирался задать вопросы и о синьоре Беррани, узнать, зачем старый де Грандис периодически навещал ее, а затем был замечен и сын. Полковник был уверен, что деньги от продажи квартир и со своего счета Мария Маддалена передавала де Грандисам, оставалось услышать это у Аурелио. Он был уверен, что и убийство девочки было задумано заранее, нет ничего случайного в шоколадке, начиненной стрихнином, которую не съела Мария Маддалена. Неужели ветренной красотке так мешала собственная дочь? И что она пообещала двум студентам за порцию яда, а тем более за взятие вины на себя? Без сомнения они были соучастниками, и в этом случае их наказание могло стать еще более серьезным, ведь одно дело желание ограбить богатую дамочку без намерения ее убить, совсем другое- заранее планировавшееся убийство маленькой девочки. На эти вопросы сегодня не ответит никто, все участники той давней истории мертвы.

Но расследование расследованием, а надо было решить еще и личный вопрос. Полковник пытался придумать, как бы помириться с Сашей. Ведь на самом деле это он переехал в казарму, останься он в квартирке у моря, давно бы все наладилось. И пока здесь Соня, мириться вроде проще.

Он решился и позвонил Саше, пригласил ее с подругой на обед. Хотя бы не наедине, но первый шал сделан.

* * *

Саша готовилась к обеду с Никколо так же тщательно, как для встречи с Лукой. Три раза смыла косметику и накрасилась заново, два раза помыла голову, Соня тихо хихикала, радуясь, что у подруги налаживается личная жизнь.

Наконец Александра собралась, и девушки отправились в Геную, в ресторан, выбранный карабинером.

Они еле нашли старую таверну в переулках исторического центра. Полковник постарался, выбрал необычное место, и на душе у Саши потеплело, значит он хочет произвести впечатление и помириться.

Они толкнули стеклянную дверь и оказались в средневековье. Такие заведения можно встретить в Праге, и Саша сразу вспомнила Луку и представила себе, что ему тоже вспомнилась бы Прага. Они снова говорили бы «а помнишь?», вспоминали и обсуждали, он же улетел раньше и не знал, как закончилась та история! Дома в России, в бархатной коробочке ждет Сашу золотая брошь с изображением льва Святого Марка, а она так и не рассказала об этом комиссару!

– Все! Прекрати! Сказала девушка сама себе и догнала Соню, ушедшую вперед, вглубь, к старинным каменным стенам, тусклым фонарям и свечам и деревянным столам.

Никколо уже ждал их, понялся, расцеловал подруг в обе щеки и пригласил за столик.

– Какое странное заведение! Словно мы не в Италии, – удивилась Соня.

– Мы как раз в Италии, – ответил полковник, – только в средневековой. Это заведение открыли 15 лет назад два друга, одержимых историей Средних веков.

– А что это за странные фото на стенах? – спросила Саша. – И так при этом свете ничего не видно, и на фото что-то непонятное. То ли дым, то ли пар в виде стрелы, и как будто лицо проглядывает. Даже не по себе

– Тебе еще больше будет не по себе, когда ты узнаешь всю историю. Уже в самом начале работ по реконструкции старого здания строители рассказывали о внезапно появившихся в воздухе старинных бутылях для хранения масла, чуть повисев в воздухе, они падали на пол, но не разбивались.

– Ничего себе! – девушки поежились.

– Когда работы были завершены, хозяева решили сделать серию фотографий, запечатлеть последние дни перед новым рождением таверны.

Фотографии проявили, вот они на стенах – и на фоне окна увидели туман в форме стрелы, и даже лицо, похожее то ли на сарацина, то ли на средневекового воина в чем-то наподобие шлема. Фотографии отложили, пожав плечами, подумали, брак пленки. Но поздно вечером, после торжественного открытия исторической таверны алебардцев – «Taberna storica degli Alabardieri» свечи на стенах и столах вдруг начали колыхаться словно на сильном ветру и огонь стал зеленым.

После этого посудомойки и уборщики отказались оставаться после закрытия, они уверяли, что чувствуют взгляд кого-то невидимого. А потом невидимый появился, каждый вечер из подвала появлялась фигура в капюшоне, похожая на монаха, капюшон был надвинут низко, и черты лица было трудно разглядеть, видна была только седая борода.

Клиенты повалили толпой, а вот работники на сей раз категорически отказались оставаться по вечерам.

– Ты уверен, что это хорошая идея, пригласить нас сюда? Что-то аппетит пропал.

– Не бойтесь, все спокойно! – засмеялся официант, подошедший к их столику с меню в руках. Саше показалось, что он материализовался ниоткуда и ей снова стало не по себе.

Официант оказался одним из владельцев.

– Мы же изначально историки, поэтому засели в архивы и узнали, что задолго до появления первой таверны – а она здесь появилась в XV веке! – это здание относилось к монастырю. Одна из сторон монастыря выходила на переулок алебардщиков из охраны епископа, собственно, так появилось название переулка и потом таверны. Потом здесь была пекарня, а потом помещение почти столетие было заброшено, пока мы его не выкупили.

– А причем здесь призрак монаха? Он из старого монастыря?

– В документах мы нашли легенду – нет-нет, никаких исторических свидетельств, только легенду! – что здесь в своей келье был замурован монах. По какой причине- легенда не рассказывала. В общем, склад мы закрыли, и как видите, – хозяин таверны указал рукой на дальнюю стену – теперь даже двери нет. Жалко, конечно, что такой хороший склад потеряли. Но так спокойнее.

– А монах?

– Уже лет десять, как дверь заложили, он не появлялся. Так что, чувствуйте себя спокойно!

– Наверное, от клиентов отбою нет?

– Не жалуемся! – улыбнулся ресторатор. – Мы фото в рамочки на стену повесили, и легенду всем рассказываем. Но приходят не только за легендой, мы кормим вкусно! – и он наконец положил на столик меню.

Меню оказалось навеяно средневековыми традициями, и все трое вместо обычного вина заказали пиво, настоянное на меду и каштанах, пиво оказалось густым, темным и очень вкусным.

За пивом последовали круглые горячие лепешки, украшенные листьями радиккио, ньокки в нежном кремовом соусе, напоминающем сметану и большой круглый деревянный поднос, полный мяса на гриле, от ребрышек до сосисок.

– Ну точно, Прага! – изумилась Саша, прихлебывая пиво.

За обедом троица оживленно обсуждала дела, которые привели их в Лигурию. Полковник искренне поблагодарил за наводки и рассказал, зачем ему понадобилось отправлять Лауру в квартиру тетки на поиски книги.

– То есть ты полагаешь, что Мария Маддалена стояла за убийством?

– Я не думаю, что молодые люди сходили в библиотеку и взяли почитать старый детектив, конечно, им рассказали сюжет книги. И сделала это, скорее всего, Мария Маддалена.

– Мать, убившая свою дочь?

– Помнишь, что сказала синьора Валентина? Тогда все были уверены, что она причастна к убийству.

– Поэтому она и сказала, что синьору Беррани настигло возмездие.

Никколо рассказал Саше, что карабинеры намерены вызвать на допрос Аурелио де Грандиса. Они надеялись на признание.

– Мы вызываем его послезавтра, осталось оформить все документы, и попросить у судьи-магистрата ордер на задержание. Это будет не просто, но других подозреваемых у нас нет. Но с Габриэллой хотя бы есть мотив, есть письма с угрозами, а вот старуху мы никак с ним не свяжем, тут наоборот он должен с нее пылинки сдувать.

Саша не спросила, вернется ли Никколо домой, в квартире с ней поселилась подруга и естественно полковник останется в казарме. Главное, они снова стали общаться и оба старательно делали вид, что все в порядке. Это даже лучше, вся история сама сойдет на нет и не нужно будет выяснять отношения, – подумала Саша и понадеялась, что карабинер думает так же.

* * *

– А давай поедем к Аурелио де Грандису? Он теперь знает, что мы помогаем полиции. Мне все не дает покоя та старая история. Мы же не будем спрашивать в лоб, не он ли убил старуху. Мы спросим, может отец что-то рассказывал, может, он был невиновен?

– Саш, он не может быть невиновен. В любом случае он и его друг соучастники преступления. И потом, с чего ты решила, что он в курсе? На месте отца я бы не рассказывала сыну о таких грехах, пусть думает, что все произошло случайно и никто никого убивать не хотел.

– Если мы не спросим, то никогда не узнаем, был ли шанс. Послезавтра его арестуют карабинеры и все пойдет официальным путем и с нами вряд ли поделятся.

– Ну… может ты и права. Думаю, толку не будет, но по крайней мере мы не будем жалеть о том, чего не сделали. И раз уж мы поедем на винодельню, давай навестим синьору из аббатства, неизвестно, застанем ли мы Аурелио, но хоть доброе дело сделаем, она вон как гостеприимно нас встретила. Накормила незнакомых людей. Все не зря съездим.

Девушки зашли в кондитерскую и купили несколько пирожных, миндальные, шоколадные, и большой кекс пандольче. Кондитер упаковал все в красивые коробочки, перевязанные ленточкой.

– Умеют же они так красиво упаковывать сладости!

– Мне однажды даже стыдно стало, кондитер начал упаковывать, а я сказала, что это не подарок, это для меня. А он посмотрел укоризненно: разве себе не надо, чтобы было красиво?

Саша вздохнула:

– Вот я вроде и сладкое не люблю. Но от итальянских пирожных теряю силу воли!

Через полтора часа подруги доехали на поезде до Сестри Леванте и на сей раз сразу на станции взяли такси, второй раз скакать по валунам аки козы горные им совершенно не улыбалось.

И вот знакомая поляна, и аббатство, которое совсем не кажется мрачным под теплым сентябрьским солнышком. По небу плыли редкие пушистые облачка, от травы словно летом поднималось тепло, жужжали шмели, порхали разноцветные бабочки. Ну просто идиллия!

Девушки прошли уже знакомой тропинкой, постучали в дверь и синьора Анна, вытирающая руки полотенцем, отворила почти сразу. Она обрадовалась, узнав девушек и долго отнекивалась, когда ей вручили целых три коробки из кондитерской.

– Ma no, ragazze, ma noooo!! Это вы, молодые, сладкое любите, а нам-то с дедом зачем? – но видно было, как рада синьора подарку, заулыбалась, раскраснелась. – Я как раз соус делаю, идемте на кухню, заодно поедим, и, несмотря на протесты подруг, повела их за собой.

– Это песто? – девушки увидели ступку и зеленую массу.

– Нет, что вы, это Pestun de fave o Marò, такое делают только здесь, в Леванте. Такой соус делала еще моя бабушка, мы ели его с горячим хлебом. – синьора Анна мелко порезала листья мяты, добавила чеснок и старательно перетирала все в ступке.

– А зеленое это что?

– Так фасоль, fave, зеленая стручковая фасоль. Весной мы из свежей делаем, а осенью из замороженной, я весной когда фасоль собираю, всегда замораживаю на зиму.

Из ступки исходил аромат свежей зелени, дразнил аромат мяты и чеснока.

– Ну, вот и все, готово. Сейчас хлебушка пожарю, и будет у нас закуска.

Синьора поставила на стол тарелку, куда сложила ломти горячего хлеба, поставила баночку куда переложила соус и достала их холодильника еще одну баночку, тоже с чем-то зеленым.

– А это что?

– Как что, огурцы с домашним сыром.

– Ничего себе! А говорят, в Италии огурцы не едят.

– Уж не знаю, где не едят, я всегда выращиваю, у меня едят, – засмеялась синьора Анна. – Вы же в Лигурии, тут все травы идут в пищу. Она взяла толстое полотенце, открыла духовку и подхватила противень, поставила на стол: – осторожно, горячее!

– О, картофель гратен, обожаю!

– У нас это называется Patate in tà foglia, это cucina bianca.

– Что??

– Белая кухня. У нас в Лигурии кухню делят на два вида- белая и зеленая кухня. Там, где нет трав, все, что не зеленого цвета – я про овощи, про запеканки – это белая кухня, cucina bianca.