Убийство под соусом маринара

Разрядил обстановку комиссар.

– Я так понимаю, что от расследования вы не откажетесь? – опустил он подбородок на скрещенные ладони. – Так что дальше? Что вы намерены делать?

– А что бы сделал ты? – спросила Саша.

– Проверил бы алиби де Грандиса, узнал, где он находился в течении тех дней, когда предположительно, была убита Габриэлла Блази. Проверил бы камеры видеонаблюдения у дома Габриэллы за те дни.

– Не было там камер, – сказала Саша. – думаешь, их бы не проверили? Карабинеры еще тогда все проверили.

Лука скривился при упоминании карабинеров, то ли Никколо тому причина, то ли вечное соперничество двух полицейских контор, гражданской и военной.

– А что бы ты сделал, если бы за тобой не было полицейского участка и удостоверения? – спросила девушка и тут уже и Соня с интересом взглянула на комиссара.

– Я бы оставил проверку алиби полиции, ну, хорошо, карабинерам. А сам поискал знакомых- или знакомых знакомых – в отделении банка, который обслуживает винодельню. Поговорил бы с нотариусом о наследстве. Эти конторы существуют сто лет, переходят от отца к сыну и хранят все документы. Пусть прошло 40 лет, но и банки хранят старые документы, я думаю, можно установить, откуда появились у Гвидо де Грандиса деньги на винодельню.

– Банк не раскроет банковскую тайну, даже полиции без ордера! – Саша была горда своими познаниями.

– Я не зря сказал о знакомых. Здесь надо не официально, не в лоб.

– Разве найдешь таких знакомых! Мы вообще тут первый раз, во всяком случае я.

– А для этого у вас есть я. – При этих словах последние остатки злости и неприязни исчезли из Сониного взгляда.

– А у тебя есть такие знакомые?

– Это Италия, детка! Ты же сама знаешь, то, что называют «правилом трех рукопожатий» здесь особенно важно: связи между людьми, маленькие звенья, которые складываются в цепочки и все дальше и дальше становятся одной цепью, у которой нет конца.

Слово «amico» – друг итальянцы употребляют в очень широком смысле. Иногда это просто шапочное знакомство на каком-то приеме или в общей компании в ресторане- вы можете лишь парой фраз обменяться, но уверенно скажете: «о, это мой друг!». И если нам нужен контакт с человеком, которого знает наш знакомый, а то и знакомый знакомого, то ты обязательно получишь телефон и ссылку на имя – скажи, что ты друг, ну, например Ансельмо. И все!

А уж если кто-то кому-то оказал услугу, ее придется отдавать. Знакомством, информацией, ну, что я вам рассказываю, сами знаете!

– И что мы будем делать?

– Пойдем по домам. Я сделаю несколько звонков, к утру у меня будут нужные контакты и завтра мы отправимся в банк и к нотариусу. Знаете поговорку – Gli amici degli amici sono amici nostri – Друг моего друга – мой друг?

Лука заплатил за ужин, причем сделал это не навязчиво, просто отойдя в глубь ресторана. На вопрос девушек о счете официант удивленно ответил, что все уже оплачено, и даже кофе. Вскоре он принес поднос с тремя рюмочками и двумя бутылками, с зеленой и желтой жидкостью.

– Basillicello, oppure rosmarino? – спросил он.

– А что это? – удивилась Соня

– Ликер. Ну, как лимончино.

– Я не ослышалась? Ликер из базилика или ликер из розмарина? – округлила глаза Саша.

– Конечно. Разница вот в чем: розмарино делают из свежих листьев розмарина, желтой части цедры лимона, ликерного спирта и сухого белого вина. А базиличелло это свежий базилик, спирт, вода и сахар.

– Базиличелло! – хором ответили все трое.

А потом распрощались и отправились по домам. Лука и Соня в свои отели, а Саша в квартирку у моря. Ноги все пытались завернуть в сторону, и очень хотелось сбежать, но она набралась мужества и храбро отправилась домой.

– Я поняла, почему он тебе так нравился, – сказала Соня. – Тут к обаянию и ум добавляется, и харизма. Перед Лукой трудно устоять. Но… в Нико есть класс. Маркиз он там, или кто, но это совсем другой уровень. С Лукой, может, проще. Но Нико- это тот уровень, куда хочется тянуться.

Саша развела руками, философствовать на эту тему ей сейчас совершенно не хотелось. Сначала надо решить, как вести себя дома.

Зря переживала, Никколо дома не наблюдалось, и уставшая за день – а может, это базиличелло усыплял, растекшись по организму – Саша сразу же уснула. Ночью сквозь сон она услышала, как вернулся полковник, лег он, видимо, в другой комнате, потому что утром Саша услышала, как он вставал, собирался, крикнул, что будет поздно, и вот хлопнула дверь.

Чувство вины у Саши как рукой сняло. А что она, собственно, переживала, не хотела идти домой, когда Никколо сам не хочет ничего выяснять и с ней разговаривать? Она что, ему изменила? Или намеренно за его спиной устраивала свидания с Лукой? Как к нему бывшая жена приезжала, так все нормально, а тут дружеские встречи втроем вдруг стали проблемой! Окончательно разозлившись на полковника, Саша отправилась в душ.

* * *

Получив сообщение от Луки со временем встречи, Александра переслала информацию Соне, быстро собралась и отправилась на небольшую площадь, где комиссар должен был ждать девушек.

– Нам повезло, кабинет нотариуса Умберто Соларо находится в Генуе, так что через пару минут мы будем на месте. А потом мы отправимся в отделение банка в Сестри Леванте, управляющий обещал ответить на наши вопросы.

Синьор Умберто Соларо оказался невысоким темноволосым мужчиной средних лет, с лентой кавалера ордена Итальянской республики через плечо.

– Это он так на работу ходит? – восхитилась Саша. – Вот это эго у человека. Ну, тут сразу понятно, что надо на полусогнутых и с морем комплиментов. Правда, у нотариуса, несмотря на подчеркнутую важность его персоны, было умное и живое лицо.

Увы, в кабинете с огромным итальянским флагом на древке у дорогого массивного стола, где все стены были заставлены справочниками в совершенно одинаковых красных обложках, девушки долго не задержались. Важный господин готов был разговаривать лишь с синьором комиссаром, и никак не с «приложением» к нему, двумя непонятно как затесавшимися сюда девицами, да еще и иностранками.

Лука сделал большие глаза и девушки, проглотив возмущение, ретировались на улицу.

Улица была абсолютно не интересной: закрытые витрины редких магазинчиков, серые фасады, ни одного бара, и ни одной скамейки. Пришлось подругам полчаса вышагивать туда-сюда, надеясь, что разговор не затянется слишком долго.

Лука появился в дверях нотариальной конторы, когда девушки нарезали 25й круг вдоль и поперек по длинной улице.

– Ну?? – закричали они хором.

– Сразу рассказать, или потомить?

– Лука, хваааатит!! Давай рассказывай!!!

– По моей просьбе синьор Соларо поднял старые записи своего деда, в то время делами семьи де Грандис занимался дед, потом отец, они все, кстати, были нотариусами и всех звали Умберто.

– Как из различали? – захихикала Саша.

– Как повелось испокон веков – Умберто старший, просто Умберто и Умберто младший. Наш друг нотариус до сих пор в младших ходит, хотя уже свои дети есть.

– И сына, конечно, назвал Умберто?

– Представь себе, Тициано. Видимо сполна хлебнул этих прозвищ по возрасту.

– Хватит, а? О чем вы говорите? Новости, новости рассказывай, Лука!

– А вот и новости. Никакого наследства не было. Но дед нашего нотариуса оформлял документы на покупку винодельни, там и на реконструкцию хватило, и еще много на что.

– И откуда взялись деньги?

– Это был дар без обязательств передать ей часть винодельни, или делиться прибылью.

– Ты сказал «ей»… я уже догадываюсь о ком речь!

– Мария Маддалена Беррани.

В банке, где директор отделения также согласился поговорить только с Лукой и только на словах, отказавшись показывать документы, ничего интересного не выяснилось.

Кроме одного: за последние три- четыре года Гвидо де Грандис клал на свой счет большие деньги, речь идет о десятках тысяч евро. Источника получения средств он не раскрыл. Так как старый синьор не политик, исправно платил налоги с этих сумм, да и возраст был более, чем почтенный, у финансовой полиции до него руки не дошли. А у сына, Аурелио, все чисто с банковской точки зрения.

– И когда были последние поступления?

– Незадолго до смерти Гвидо де Грандиса, за пару недель.

Саша отошла в сторонку и отправила сообщение Никколо, рассказав все новости и прибавив, что вот они, сто процентов, деньги от продажи квартир Марии Маддалены Беррани.

Правда, какое отношение это имело к убийствам, она не представляла. Зачем убивать старую женщину, которая давала твоему отцу деньги и фактически подарила винодельню? Ну, ладно, убийство отвергшей его любовницы еще можно понять, и то почему-то через три года, а старуху зачем?

Обедать решили в Сестри Леванте. Нырнули в разноцветные узкие улочки, где компанию накрыли запахи вкусной еды. Традиционно пахло чесноком в оливковом масле, кофе, из сырного магазинчика тянулись такие ароматы, что случайно проходивший мимо кот застыл у дверей, только ноздри раздувались. Саша уже готова была присоединиться к коту, но ее оттащили, компания шла к цели – к известному ресторану «Осьминог Марио», где, согласно интернету, подавали лучшие и свежайшие морепродукты.

– До чего ж хорошо в Лигурии! – сказала Соня. – Такая безмятежность, дымка над морем, холмы, с домиками в зелени, разноцветные городки… и вот это ощущении ривьеры – пальмы, яхты, променады вдоль моря. Мне здесь нравится!

– Мне тоже нравится, – ответила Саша, – но мне все равно ближе Тоскана или Романья, совсем другая архитектура, поля, холмы, средневековье. И даже кухня ближе, она… вроде проще, но душевнее.

– Море! Здесь все делает море. И в отличии от юга, где, казалось бы, теплее, в сентябре все вымирает, и Амальфи и прочие Сорренто. А здесь долго езе будет кипеть жизнь и сновать туда-сюда кораблики. – Лука улыбнулся, – я согласен с тобой, ты же знаешь, что я ни на что не променяю свою Тоскану. Но есть в Лигурии одно волшебное место, которое стоить увидеть один день в году хотя бы раз в жизни.

– Расскажи! – тут же заинтересовались девушки.

– В этом году мы уже опоздали, праздник Девы Моря, или Белой Мадонны проходит в июле. Вы слышали о городке Портевенере?

– Немного, фото видела, знаю, что очень красиво, но поезд туда не ходит.

– Там на скалах, почти в море, есть церковь Святого Георгия. И в день Белой Мадонны скалы, церковь, все вокруг покрывается огнями – тысячи свечей и фонариков зажигаются с наступлением сумерек. А потом, поздно ночью, выходит в море целый караван кораблей во главе с главным – с драконом. А люди со свечами и фонариками идут к морю, отправляют фонарики плыть по воде… это нереальное зрелище!

– Хотела бы я это увидеть. Приморская Лигурия вообще нереально прекрасна, эти домики на крутых скалах над морем… и все равно я люблю Тоскану! – заявила Саша, которая в Тоскане уже лет пять не была.

Они добрались до «Polpo Mario», рухнули за столик и заказали целое море еды, раз уж добрались до свежевыловленного и свежайшего, надо ловить момент.

– Мы не просто ресторан в центре Сестри! – Гордо сказал пожилой официант, подавая меню. – Наш ресторан – это история. История отношений человека и моря. Я даже не буду советовать вам, что выбрать, выбирайте любое блюдо, вы не разочаруетесь!

– Угощаю! – засмеялся Лука. – берите всего понемногу, будем пробовать.

Официант одобрительно закивал головой.

Они взяли крохотных анчоусов, маринованных в лимоне, куски прессованного мяса осьминога и целую тарелку рыбной мелочи, включая мелкие креветки, жареной во фритюре. А потом, войдя во вкус, тартар из тунца с гуакамоле и кремом из маракуйи. И это были только закуски- антипасти.

Пастой для всех троих оказались спагетти с рагу из осьминога, а вот выбрать горячее было невозможно, хотелось всего и сразу: и кальмаров на гриле, и морского окуня, запеченного в соли, и осьминога на гриле, и эскалопчиков из рыбки, выловленной этим утром, и розовых креветок из залива, которые предлагалось приготовить по вкусу едока.

Девушки уже готовы были разорить комиссара и взять все сразу, хотя такую свежайшую, только из моря, рыбку с собой не возьмешь, уйдет весь вкус, и придется выбросить большую часть заказанного. Об этом им вежливо напомнил официант, которому, видимо, стало жалко кошелек молодого человека.

– Положитесь на меня, – сказал он, – хотя, как я уже сказал, вы можете выбрать любое блюдо, и это будет вкусно, позволю взять выбор на себя.

Он удалился в кухню и вернулся, когда все закуски были съедены, с тремя большими тарелками. В тарелках были полоски тальяты, но не традиционного мяса на гриле, а тунца в ореховой корочке, к которому подали картофель в местных горных травах, смесь которых на лигурийском диалекте называлась «prebuggiun».

После двух бутылок просекко под закуски и бутылки белого вина под пасту, а потом второй бутылки под горячее, а потом лимонного сорбета с водкой, принесенного официантом на десерт Саша это слово ни за что не повторила бы, впрочем, как и все остальные.

Комиссар проводил девушек до станции, где была припаркована его машина. Отвозить их в Геную он не стал и совсем не по причине количества выпитого. Ему пора было в Тоскану, отпуск закончился, и завтра Луке нужно звращаться на работу в комиссариат. Грустно от этого стало обеим девушкам, и Саше и Соне, потому что они не представляли себе, что делать дальше, тем более, без его помощи.

– Я постараюсь приехать на следующие выходные, – сказал Лука. – Созвонимся и решим, как лучше все организовать.

– А твоя бюргер… твоя compagna не будет возражать?

– Мы расстались. Аннализа уехала в Милан.

– А, типично мужская фишка расставаний по телефону? Надеюсь не в смс? – не смогла промолчать Саша, сама не понимая, радуется она этому известию или пугается возможных проблем.

– Типично женская в данном случае – ответил Лука. – Это была ее инициатива.

– Что-то ты не выглядишь расстроенным, – продолжала язвить Саша, а комиссар снова не отреагировал, это три года назад они бы давно поругались, а сейчас он был удивительно спокоен. Лишь развел руками:

– Вот, как-то так.

– У меня больше вопрос, чем ответов, – сказала Соня в вагоне поезда. Главный вопрос – что мы будем делать, я не знаю, как помириться с Марко, и ты тоже натворила дел, и похоже сама не знаешь, чего хочешь.

– Не знаю, – честно призналась Саша после просекко вина и сорбета с водкой. – Честное слово не знаю. Но больше всего меня знаешь, что пугает? Говорят, что если перед тобой стоит выбор между двумя, то понятно, что это уже не в пользу первого.

– Как-то сложно, – покачала головой Соня. – но это все потом. Главный вопрос- что делать дальше с этим делом. Вернее, с двумя делами. Я не могу вот так бросить все, и ждать, пока карабинеры найдут убийцу, а может, и не найдут. Мы же можем еще что-то сделать?

– Воспользоваться советом Луки и говорить с людьми. С соседями Габриэллы, с друзьями. С соседями Марии Маддалены. Нам расскажут то, что не расскажут карабинерами. И помнишь, что я обычно делала в таком случае7 шла в locale – бар по соседству. Там всегда все знают и видят лучше остальных.

– Завтра и займемся.

* * *

Никколо и сам был не рад, что так отреагировал на встречу Саши с Лукой. Он бы спокойно ко всему отнесся, предупреди она заранее. А вот так, за спиной… ну какова вероятность случайной встречи русской девушки и тосканского комиссара полиции на дороге на лигурийскую винодельню? Бывают, конечно, и не такие чудеса, но эта ситуация казалась совершенно неправдоподобной. Да и комиссар всем видом показывал, что относится к Александре совсем не как к бывшей девушке. Самое обидное, что и Саша светилась от радости.

Надо бы просто сесть и все выяснить, поговорить спокойно. Но полковник не был готов к разговору, он боялся услышать, что между ними все кончено. Поэтому, сославшись на сильную занятость с делом, он переехал в казарму, где ему конечно же нашли отдельную комнату.

Сашу такой расклад тоже устраивал. Ей казалось, что какая-то стена встала между ней и Никколо, и как разрушить эту стену, она не знала. Тем более, что дело было не в боязни выяснения отношений или реакции карабинеры, эта стена была внутри и никак не хотела исчезать. Три дня с Лукой вернули ту легкость, которая была в их отношениях в самом начале, но что это – попытка второй раз войти в ту же реку, или начало настоящей и долгой дружбы- она пока не понимала.