Помоги проекту - поделись книгой:
Его величество стремительным метеоритом промчался по дворцу и ворвался в комнату Соа. Около её кровати хлопотали лекарь и евнух. Его величество схватил обоих за шиворот и отшвырнул в разные стороны, как тряпичных кукол.
Соа лежала на кровати такая маленькая, бледная, беспомощная. Дыхание её было тихим, едва заметным. Её лоб был покрыт испариной. Его величество осторожно стёр блестящие капельки. Повернулся к евнуху, стоявшему в полупоклоне, жёстко взял его за шею, поднял в воздух и прижал спиной к столбу балдахина. Едва сдерживая гнев, прошипел:
— Я велел не спускать с неё глаз! Кто посмел?
— Ваше величество! Ваше величество! — хрипел в руках императора евнух, болтая ногами в воздухе, — Позвольте объясниться!
Его величество кинул евнуха на пол и тот, распластавшись по полу, заговорил:
— Ваше величество! Госпожа уже месяц не покидает пределы комнаты. Около неё только две служанки, которые ни разу никуда не выходили. Около дверей и окон охрана. Вся еда госпожи тщательно проверяется отведывателями.
— Но её всё равно отравили! — отчеканил Его величество и резко развернулся к лекарю.
И тот оказался точно в таком же положении, как минуту назад евнух. Но у него было время на обдумывание ответа, поэтому он заговорил быстро-быстро:
— Ваше величество! Госпожа не принимала яд.
— Не принимала яд, говоришь, так почему же она умирает?
— Госпожа не умирает, Ваше величество!
— Говори! — позволил император и кинул лекаря на пол рядом с евнухом.
— Ваше величество! Госпожа просила меня принести ей яд, и я согласился…
— Ты признаёшься, что отравил мою наложницу?
— Нет, Ваше величество! Я принёс ей безобидное успокаивающее снадобье, добавил лишь ху45 полыни для горечи, чтобы она не заподозрила обман.
— Почему? — уже более спокойно спросил Его величество.
— Наложница Гюри тоже просила меня достать ей яду. Я отказался, но она всё равно нашла его где-то сама.
— Соа просто спит?
— Не совсем, Ваше величество! — осторожно ответил лекарь, — Госпожа так поверила, что выпила яд, что её организм соответствующим образом отреагировал. Я собрал все анализы — следов яда нигде нет. Но все симптомы отравления есть.
— Её жизнь вне опасности?
— Боюсь, что это не так, Ваше величество! Госпожа, действительно, может умереть…
— Так сделай что-нибудь! Позови всех лекарей! Соберите совет!
— Ваше величество! Трудно вернуть человека с пути к Небесному Императору, если он твёрдо решил туда идти. Госпожа не слышит нас. Снадобье, которое мы ей пытались влить в рот, отвергает… Ваше величество! Госпожа плакала не переставая с того времени, как умерла наложница Гюри. Она винила себя в её смерти. И тосковала по встречам с Вами. Она попросила меня принести ей яд сразу же после того, как Вы, Ваше величество, покинули её комнату несколько дней назад.
За такое обвинение императора, вообще-то, можно было лишиться головы, поэтому последние слова лекарь шептал уже еле слышно. А Его величество застыл в недоумении. Что же получается, он сам виноват в смерти своей любимой Соа?! Насколько он помнил, их разговор был вполне мирным. Что за чушь несёт этот убогий, бесполезный старик!
— Ваше величество! — подал с пола голос евнух, — Госпожа очень переживала, что Вы больше не изъявляете желания видеть её. Она винила себя, что Вы её разлюбили, Ваше величество.
— Ваше величество! — опять заговорил лекарь, — Попробуйте Вы позвать её. Может быть, Вас она услышит и вернётся?
Ни евнуху, ни лекарю терять было нечего, кроме своей головы. Они и так натерпелись страху. В таком бешенстве они ещё никогда не видели своего господина. Его гневный взгляд при внешнем абсолютном спокойствии ещё многие ночи заставлял их просыпаться в холодном поту. Но их дерзкие речи оставляли хоть какую-то надежду, что непоправимое с госпожой не случится, и тогда их жизням ничего угрожать не будет. Некоторое время…
45 — мера массы в Когурё, равная 50 микрограмм
27
— Оставьте нас одних! — повелел Его величество император.
— Ваше величество! Позвольте одной служанке остаться, — решился возразить лекарь, — чтобы подавать госпоже противоядие и бульон.
— Сам справлюсь, — отрубил дальнейшие возражения Его величество.
— Бульон через пятнадцать минут после противоядия, — прошелестел напоследок лекарь и удалился.
Его величество сел на край кровати и взял Соа за руку:
— Соа! Девочка моя! Не покидай меня! Как мне жить, если я не буду видеть твоего луноокого лица? Не любоваться твоими прекрасными глазами? Не пить нектар любви с твоих нежных губ? Не прикасаться к шёлку твоих волос? Не внимать твоему тихому голосу? Не слышать музыку твоего хрустального смеха? Не чувствовать жар твоего тела? Не делить восторг слияния с тобой? Не восхищаться твоей чистой наивной душой? Не слышать стук твоего любящего сердца? Вернись ко мне, любимая! Не умножай мои горести! Гюри, отец… Теперь и ты хочешь меня покинуть. Зачем ты это сделала с собой? Зачем взяла на себя всю вину? Разве это ты виновата, что я полюбил тебя, а не Гюри? Разве это не моя вина?..
ХунЮн говорил просто, не как император, а как любящий мужчина. Слова шли из самой глубины его души, от чистого сердца.
— Соа! Девочка моя! Вернись с пути к Небесному Императору!.. Смотри, вот я — твой император Когурё, стою перед тобой на коленях, смиренно молю простить меня. Прошу, не покидай меня! Прошу как обычный смертный. Услышь меня, любимая! Представь, как мы будем счастливы с тобой! Какую пышную свадьбу сыграем! Ты будешь самой красивой невестой! Я буду самым счастливым женихом! Мы отправимся в свадебное путешествие и объедем всю нашу огромную империю, заглянём в самые отдалённые её уголки. И везде нас будет ждать преданная любовь наших подданных. Мы увидим прекрасные города. Мы узреем бескрайние поля. Мы поднимемся в горы и спустимся в пещеры. Мы вместе преодолеем знойные пустыни. Мы охладим наши тела в бурных реках. Пересечём на лодке гладь озёр. Поплаваем в солёном море. Наши страстные дни и ночи подарят нам детей. Много детей! Мы будем с любовью наблюдать, как они растут, взрослеют. Я так сильно желаю этого! Неужели ты не захочешь этого увидеть? Соа! Девочка моя! Не покидай меня!..
ХунЮн говорил и говорил. То просил, то обещал, то плакался, то клялся… Каждый час кто-то тихо входил в комнату и менял остывший, не тронутый бульон на новый, горячий. ХунЮн не обращал на это внимания. До бульона ли ему было! Он был сосредоточен на противоядии, которое Соа отвергала. Ни капли не проглотила. Всё выливалось из её рта вместе с кашлем.
Но вот пришло время, и её тело затряслось, выгнулось дугой, из горла вырвались хрипы муки… Перед глазами ХунЮна встали последние мгновения перед уходом Гюри, и он в отчаянии выпил всё противоядие, которое оставалось в чаше. Но не проглотил его, а вылил в поцелуе в рот Соа. Не отрывался от её губ, пока она не сглотнула. Её ещё трясло некоторое время, а потом она успокоилась.
ХунЮн обнял Соа, пытаясь поделиться теплом своего тела с остывающим телом любимой, чтобы хоть на миг продлить её земную жизнь. Но чем дольше лежал, тем сильнее становился жар между их телами. Не веря самому себе, ХунЮн приподнялся и начал целовать Соа. Сначала её тонкие пальчики… Они были тёплыми! Потом её губы… Они были нежными. Потом прислушался к её сердцу — оно билось. Билось! У него получилось!
Так! Теперь бульон! И ХунЮн схватился за чашу с бульоном. Он был ещё теплым. ХунЮн приподнял Соа и потихонечку влил его весь в её приоткрытый рот. Бережно уложил любимую на подушки, положил свою голову ей на грудь, чтобы слышать стук её сердца, и заснул, счастливый.
Когда пришло время менять бульон, служанка увидела две пустые чаши и мирно спящих Его величество императора Когурё ХунЮна и юную наложницу, госпожу Соа. Будить их не стали.
28
Соа снился странный сон. Будто идёт она по дороге. Дорога всё время уходит вверх, но не в гору, а под облака. Всё тело у Соа болит. Особенно ноги. Такие тяжёлые. Соа едва ими передвигает. И чем дольше идёт, тем труднее идти. Но Соа знает, что идти обязательно нужно. Там, вдалеке, ей будет хорошо и покойно. И грустно. Соа это точно знает. Но это будет светлая грусть.
Грустно потому что всё весёлое и радостное Соа оставила позади себя. Оставила Его величество. Оставила счастье видеть его. Оставила счастье прикасаться к нему. Оставила счастье доставлять ему удовольствие. Оставила счастье смеяться вместе с ним. Свою любовь оставила.
Оставила свои мечты и надежды. Надежды обрести семью с Его величеством. Мечты о свадьбе. Не то чтобы она хотела стать императрицей. Совсем нет. Но о свадьбе мечтала. Какой же Его величество был бы красивый жених! Самый красивый на всём белом свете! А Соа была бы самой счастливой невестой!
Ей очень хотелось обернуться, чтобы ещё хоть разочек взглянуть на все эти картины возможного счастья, которые возникали за её спиной, она это чувствовала, даже замечала краем глаза. Она даже голос Его Величества слышала. Слышала, как он зовёт её по имени: Соа! Соа! Но она не позволяла себе обернуться. Ради него, Его Величества… И ещё чуть-чуть из-за себя. Потому что знала — ей будет ещё тяжелее, ещё больнее, если обернётся. И упрямо шла вперёд и вверх.
Но потом, вдруг, пошёл дождь. Плотный такой, злой. Из-за него всё тело Соа скрутило страшной болью. Но это был только миг. И боль отступила. Тело стало таким лёгким, звонким. И тяжёлые камни с ног смыло дождём. А вперёд идти стало невозможно. Дождь лил и лил.
И Соа заскользила по крутой дороге назад. Там не было дождя. И дорога почему-то была сухая. Ногам так легко было бежать вниз! Соа бежала так быстро, что стала задыхаться, и появилась боль в груди. Соа застонала. А потом поняла, что стонет не она, а Его величество. Стонет во сне, лёжа на её груди. Стонет в своём сне, а не во сне Соа. Потому что Соа уже не спит…
Соа протянула руку и дотронулась до волос Его Величества. Это, действительно, он? Она не спит? Стон повторился, и Соа забеспокоилась. Ему тоже снится странный сон? Или ему плохо? Ему плохо?!?
— Ваше величество! Ваше величество! Что с Вами?
Его величество разлепил глаза и глухо произнес:
— Голова сильно болит и ещё… Кое-что…
— Евнух Нейси46! Кто-нибудь, помогите! Позовите лекаря! Его величеству плохо! — закричала что есть мочи Соа.
Комната тут же наполнилась людьми. Служанки кинулись к Соа. Евнухи подняли Его величество на руки и вынесли из комнаты.
Весь день Соа прошёл в тревоге за Его величество. И поделом ей! Так сказал евнух Нейси. Прочувствуй, что такое переживать за любимого человека! Каково было Его величеству, когда она умирать вздумала? Даже пригрозил, что не будет Соа новости о здоровье Его Величества сообщать. Но потом, всё-таки, сжалился, ближе к вечеру сообщил, что всё в порядке. А ещё добавил, что наказания ей всё равно не избежать. Наказания Соа не боялась — лишь бы с Его величеством всё было хорошо.
Его величество провёл день, перемещаясь с кровати на ночной горшок и обратно. И так по кругу. Лекарь дал ему яд, чтобы нейтрализовать противоядие, которое попало в его пустой желудок со слюной, когда он в поцелуе вливал противоядие в рот Соа. А ещё отпаивал бульоном, который Его величество забыл выпить у Соа. Яд — бульон — горшок — вода — горшок — бульон — горшок… Такой замечательный день случился у Его величества.
46 — в переводе — «евнух»
29
— Госпожа Соа, Вас ожидает Его величество император Когурё ХунЮн.
Никакие другие слова не смогли бы сделать Соа счастливее. Она увидит Его величество! Хотя она и понимала, что не для любви он её зовёт. Не для прогулки. И, даже, не для беседы. Ведь её не повели в баню, чтобы смыть грязь с её тела и вымыть волосы. Не надели красивые одежды. Не покрыли лицо краской. Её вызвали для наказания. Она не боялась наказания, потому что это было ничто по сравнению со счастьем увидеть Его.
Его величество император ХунЮн смотрел на тоненькую фигурку своей любимой наложницы, стоящей в середине огромного тронного зала с опущенной головой, и его сердце обливалось кровью. Сейчас ей будет больно. Очень. Но он должен подвергнуть её наказанию. А она должна извлечь из него урок. Потому что рядом с ним на троне должна сидеть зрелая женщина, а не вечная женщина-ребенок. И он хотел, чтобы этой женщиной была Соа.
Его величество подал знак рукой, и вперёд вышел канцлер. Степенно развернул Указ Его императорского величества. Не без внутреннего злорадства развернул, хотя и не знал его содержания.
Его величество, как только получил в своё безраздельное пользование печать императора, перестал согласовывать с ним и с Советом каждый свой шаг. Канцлер понимал, куда дует ветер — его власть канцлера заканчивалась. Но поделать с этим ничего не мог. Этот мальчишка так незаметно, по крохам, отбирал власть, и не только у канцлера, но и у Совета, что они все как будто заснули, а утром проснулись уже совсем в другом мире. И что им всем теперь оставалось? Только подчиняться и ждать в уголке, пока кто-нибудь из окружения Его величества не сделает ошибки, не совершит промах. Как эта наложница. Она явно дорога Его величеству, но и её он вынужден наказать, иначе основа основ империи зашатается. Кроме того, к Соа канцлер испытывал ещё и личную неприязнь. Ведь это она перешла дорогу его любимой младшей дочери.
— Указ Его величества императора Когурё ХунЮна, — торжественно начал канцлер, — За покушение на жизнь наложницы Соа из гарема Его императорского величества к избиению приговариваются: лекарь Ыйса — тридцать ударов бамбуковыми палками, евнухи гарема во главе с евнухом Нейси — тридцать ударов мокрым хлыстом, служанки наложницы Соа — двадцать ударов сухим хлыстом. К наказанию приступить публично и незамедлительно.
После этих слов стражники ввели несчастных, кинули их на колени, и их тут же окружили палачи. Соа ничего не понимала — как же так? Преступление совершила она, а наказывают ни в чём не повинных людей? Ждала, что канцлер продолжит читать Указ дальше, где будет оглашено, чем Его величество накажет её, Соа, но тот свернул бумагу, и другой в его руках не было. И тогда Соа упала на колени и бросилась ниц:
— Ваше величество! Накажите не достойную Вашей милости меня, но не наказывайте невиновных!
— Ты смеешь перечить мне?! — гневно заговорил Его величество, — Прибавьте каждому по десять ударов!
Соа поняла, что если скажет ещё хоть слово, то наказание ещё более ужесточится и замолчала.
— Поднимите наложницу Соа с колен. Она должна видеть наказание, — жестко произнёс император.
Стражники немедленно выполнили приказание, развернули Соа в сторону лекаря, и экзекуция началась. Лекаря били бамбуковыми палками по спине и ягодицам. Ноги и ступни не трогали. Сидеть в ближайшее время он не сможет и спать сможет только на животе, а до больных ему будет, чем дойти. Соа содрогалась от каждого удара по тщедушному телу лекаря Ыйсы.
— Благодарю за милость, Ваше величество! — произнёс лекарь после наказания.
Потом Соа развернули к лежащим на полу четырём евнухам во главе с Нейси. Два палача встали по разные стороны от них и, каждые два удара опуская хлыст в чан с горячей водой, начали наказание одновременно. Соа с ужасом наблюдала, как их белые халаты расчерчиваются кровавыми линиями. Под конец их белая поверхность полностью стала красной.
— Благодарю за милость, Ваше величество! — произнесли евнухи.
Картина наказания шести служанок Соа выглядела также как и наказание евнухов. Только если лекарь стонал, а евнухи не произнесли ни слова, то служанки не смогли сдержать криков от боли. Их «Благодарю за милость, Ваше величество!» Соа уже не услышала — упала в обморок.
30
На следующую ночь ХунЮн отпустил себя. Делал то, что хотела его душа, о чем пело его сердце, что жаждало его тело. Любил Соа. Они так изголодались друг по другу, что почти не разговаривали. Только глазами и руками. Языком тела.
Утром, уходя, Его величество ХунЮн сказал:
— Помни, ни своей жизнью, ни своей смертью ты не имеешь права распоряжаться сама. Такое право есть только у меня!
Соа позавтракала в одиночестве. Попыталась занять свои мысли рисованием, но перед глазами никак не вставали картины сада, только прошедшей экзекуции. Как там себя чувствует лекарь Ыйса, евнух Нейси, любимая служанка Даын46? И Соа не выдержала, попробовала выйти из комнаты. Не выпустят, что ж, останется в одиночестве. Но незнакомые евнухи препятствовать Соа не стали, с поклоном выпустили из комнаты. И она отправилась к главному евнуху Сангхуну47. Узнать, как чувствуют себя те, кто пострадал из-за неё. Посоветоваться, не навредит ли она им ещё больше, если проведает? Выяснить, где они сейчас находятся.
Евнух Сангхун помог Соа. Сопроводил к выздоравливающим. Пообещал впредь давать Соа советы, когда та будет обращаться к нему. И Соа весь день помогала своим служанкам. У евнухов и лекаря только попросила прощения, помогать лечить их раны главный евнух не посоветовал.
Вечером о поведении наложницы Соа доложили императору. Его величество остался доволен. Кажется, его девочка усвоила преподанный урок. Поняла, что наказание других, ни в чём неповинных людей, которые страдают вместо тебя, ещё большее наказание, чем самой принимать удары за свой проступок. И проявила благодарность и милосердие — качества, незаменимые у императрицы, искренне переживающей за своих подданных, мать нации.
Что ж, начало положено. Ещё не один урок предстоит тебе усвоить, моя любимая наложница!
46 — в переводе — «молодая девушка»
47 — в переводе — «вечный учитель»
Поделиться книгой: