Твоя жизнь и твоя смерть принадлежат мне

ХёнКи был рад своему освобождению от земной жизни, но не хотел уходить, не простившись с сыном. ХунЮн увидел посеревшее, заострившееся лицо отца и понял, что наступили последние минуты его настоящего земного воплощения.

— Сын мой, не горюй по мне… Я счастлив, что отправляюсь к Небесному Императору… Надеюсь, что вымолю у него встречу со своей любимой Исыль… Ничего не бойся… Ты полностью готов взять власть империи Когурё в свои руки… Ты умён, настойчив, бесстрашен… Твоя личность уже созрела… Помни наши с тобой разговоры…

— Я помню всё, отец, что Вы мне говорили…

— Смело иди вперёд… У тебя мудрое сердце, широкая душа, стойкий дух, острый ум, холодная голова… Не потеряй это с годами…

— Я буду помнить Ваши слова, отец, всю жизнь…

— Прощай, мой сын…

— Прощайте отец!

Да благословит Его величество Небо! Да дарует Его величеству Будда милости Небесного Императора и покоя на Небесах!

19

Ещё не успела священная река Лицзян донести прах Его величества императора ХёнКи до моря, как Его высочество принц ХунЮн получил известие о том, что воины «Камакви» буквально на несколько часов опоздали спасти Хеджин.

Бэкхён вместе с ещё двумя своими подчинёнными неотлучно находились при Его высочестве принце. Один следил за Ловенсу. Двое охраняли секретную комнату во дворце, в которой находился узник № 7. Двое были ушами и глазами принца во дворце. И ещё двое распутывали паутину, сотканную, как выяснилось, Торговым кланом, и раскинувшуюся на всю империю Когурё. Покрывающую и работорговлю, и денежные махинации. Таким образом, только двое из отряда «Камакви» занимались поисками Хеджин.

Они последовательно проверяли адреса, куда уходили караваны с рисом из городка в горах, который являлся столицей империи Торгового клана внутри империи Когурё. Только третий адрес дал результат. Хеджин содержалась именно здесь, но… сбежала. Её поисками занималась охрана, но пока безрезультатно. Воины «Камакви» отправили донесение во дворец с помощью голубиной почты. Положительным было то, что Хеджин была ещё жива. Отрицательным — что как в воду канула.

Обратным письмом они получили странное распоряжение искать мальчишку. В условиях того, что описание Хеджин было только устное, их задача усложнилась в несколько раз.

…Хеджин все глаза выплакала, уговаривая дядю ВонШика не отсылать её во дворец. Согласилась, уступив последнему его аргументу, что её отказ вызовет гнев императора и навлечёт беды на всю их семью. И тогда, так удачно складывающаяся карьера Талтала, будет разрушена и развеяна, как песок по пустыне. Дядя и Талтал так прекрасно к ней относились, так заботились о ней, что Хеджин не могла отплатить им чёрной неблагодарностью. Смирилась со своей судьбой.

По дороге во дворец в голову Хеджин стали залетать радостные мысли. Ведь её не сразу отправят в гарем. Она слышала, что с девушками, ещё только вступившими в детородный возраст, принц сначала будет просто разговаривать, чтобы узнать их получше, а уже потом сделает наложницами, отправит в монастырь или вернёт родителям. Так что у неё есть шанс честно признаться принцу, что она не сможет его полюбить. Никогда. А кто же захочет брать в гарем наложницу, которая тебя не любит? И тогда он отправит её домой или в монастырь. Нет, лучше в монастырь. Дядя всё равно не успокоится, пока не выдаст её замуж. А, может, принц будет так добр, что разрешит ей отправиться в армию?! И тогда она будет воевать рядом с Талталом! И, кстати, когда она будет разговаривать с принцем, она, возможно, сможет замолвить словечко за Талтала, чем поможет его карьере. Так что её поездка во дворец окажется ещё и полезной!

Нападение на карету с Хеджин было столь внезапным, что никто не успел оказать сопротивления. Хеджин оглушили ударом по голове, и очнулась она уже в подвале. Её душил страх от того, что могут с ней сделать. Её охватило отчаяние от того, что она оказалась одна и без оружия. Её поддерживал гнев на тех, кто безжалостно убил ни в чём не повинных людей, её сопровождавших. Эмоции были такими сильными, что затмили ей разум. И она воспользовалась первой же возможностью сбежать. Конечно же, она не сделала и десятка шагов, когда её поймали. Отвесили звонкие оплеухи по щекам. Поставили на колени и били бамбуковыми палками по голым ступням, чтобы было неповадно убегать. Пока она не потеряла сознание от боли.

Очнулась со связанными руками и ногами в темноте. Но не в подвале. На чём-то мерно покачивающемся. Хеджин догадалась, что она в мешке, а мешок на подводе. Значит, её куда-то перевозят. Руки и ноги затекли, и она завозилась, чтобы хоть немного их размять. И тут же получила ощутимый удар палкой. Оставшуюся дорогу старалась лежать тихо, внимания не привлекать.

Куда привела Хеджин дорога, она не знала, но снова оказалась в подвале. Какое было облегчение, когда с её рук и ног сняли верёвки! Хеджин не собиралась смиряться. Но решила сначала присмотреться к своему новому месту обитания, составить чёткий план побега, продумать всё до мельчайших деталей и только потом действовать.

В первую очередь избавилась от неудобного женского платья, порвав его на ленты. Её обругали, но бить не стали. Кинули халат и кафтан. Халат — это хорошо, его можно укоротить и он вполне сойдёт за мужскую рубаху. А кафтан подойдёт и без переделки. Подойдёт к её мальчиковому образу, потому что только в нём у неё будет шанс скрыться от преследователей. Да и мужская одежда удобнее для побега, чем женская. Останется добыть только штаны и обувь. Ну, ничего! С этим она как-нибудь справится, после того, как сбежит.

Самое сложное — добыть оружие. Без оружия она не сможет защитить себя в пути. Лук, меч и духовая трубка были не доступны. А вот нож! Нож вполне можно добыть во время побега. У стражника, например, который приносит ей еду. Только вот он так быстро уходит, даже толком рассмотреть, как нож крепится к одежде, не получается. Как же его задержать?

Думала-думала Хеджин и придумала. Зря, что ли, она до крови пальцы утруждала, чтобы быстрее научиться играть на саньсяне? Зря, что ли, десять пар башмаков истёрла, обучаясь танцам? Зря, что ли, напрягала все свои силы, когда постигала науку обольщения мужчины?

Охранников было трое, они сменяли друг друга по очереди. Хеджин решила обольстить самого молодого. Он и так на неё засматривался, а уж когда девушка начала танцевать перед ним, петь тоненьким нежным голоском, ласково искоса поглядывать и отводить взгляд в смущении, молодой человек и вовсе поплыл.

Хеджин ничего у него не просила, просто разговаривала иногда. Он и сам не заметил, как начал рассказывать ей о планах своего хозяина. Хеджин отмечала про себя некоторые дни, когда она могла осуществить побег. Оставалось дождаться, когда совпадёт несколько условий: отъезд хозяина по делам, дежурство её ухажёра и, обязательно, плохая погода.

Как говорит когурейская мудрость: «Глубокое мастерство и железный пест в иглу сточит». Хеджин дождалась удобного момента. Была особо ласкова с молодым охранником. Даже по щеке нежно провела своими тонкими пальчиками. А потом надавила на точку у основания его шеи — приём, который показал ей Талтал, чтобы у неё была возможность справиться с более сильным соперником, поскольку обучать Хеджин рукопашному бою было бесполезно. И молодой охранник свалился к её ногам. Ничего, очнётся! А пока Хеджин сняла с его пояса нож. Был соблазн и штаны стянуть, и обувь. Но обувь не подходила по размеру, а штаны не стала снимать, чтобы не раскрыть для преследователей своих планов переодеться мальчиком. Поднялась из подвала в коридор и вылезла наружу через небольшое окно. На улице был поздний вечер. Дождь лил уже так давно и такой плотной стеной, что даже сторожевая собака не высунет свой нос из конуры.

Пробираясь между оградами, окружающими богатые дома, протискиваясь между хижинами бедняков, Хеджин пересекла полгорода. По дороге украла штаны с верёвки зазевавшейся хозяйки, пропустившей начало дождя. Ночлег себе устроила в конюшне постоялого двора на окраине города. Перекусила огрызками яблок и морковки, валявшимися на земляном полу. Зарылась в сено, согрелась и заснула.

Проснулась с первыми лучами солнца. Надо было уходить, пока её не обнаружили. Безжалостно откромсала свои волосы. Переоделась мальчиком. И двинулась в путь. Куда шла — не знала. Куда вели её ноги, туда и шла. Полдня прошла вместе с паломниками, идущими помолиться в монастырь. Совсем, уж было, решила, идти с ними до конца, но подумала, что спрятаться там и спасти себя, не выход, потому что это не спасёт её семью — дядю ВонШика и Талтала, от гнева императора. Ведь только она может раскрыть причину — почему она не явилась во дворец.

Ночью в лесу, уже устроившись на ночлег среди веток и листьев, увидела две огромные чёрные тени, заслонившие собой полнеба, которые мчались туда, откуда она убегала. Засыпая, подумала о том, что это, должно быть, слуги Небесного Императора спустились на землю, чтобы забрать чью-то душу к нему на Небеса. А, значит, она идёт правильным путём. Идёт туда, откуда они скачут, потому что разве Земной и Небесный Императоры не должны находиться в одной стороне?

20

Ещё не успели отгреметь празднества в честь восшествия на престол империи Когурё Его величества императора ХунЮна, (Да благословит Его величество Небо! Да дарует Его величеству Будда долгих лет жизни!), как Его величество получил известие о том, что узник № 7 сбежал.

Если бы Его величество император ХунЮн не пожелал сам допросить двух никчёмных псов, опозоривших честь «Камакви», Бэкхён собственноручно выколол бы им глаза, отрезал уши и вырезал сердце. Ну, ничего! Им не избежать наказания! А пока они, связанные и коленопреклонённые, с сорванными масками, ждали, пока Его величество допросит лекаря узника № 7.

Лекарь уверял Его величество, что далеко узник уйти не сможет. Ожоги на его ступнях едва затянулись тонкой корочкой. Ходить с такими искалеченными коленями можно только по комнате. Не может быть и речи, чтобы он смог пройти за прошедшие часы больше шести ли. «Это Талтал-то не сможет? Да он уже за своей Хеджин двадцать ли отмахал» — подумал ХунЮн.

Его величество не гневался на Талтала за побег. Он так устал за последнее время, что у него не было на это сил. Кроме того, Талтал оставил записку — написал кровью на столе: «Хеджин». Своей или охранников предстояло выяснить во время их допроса. И откуда получил о ней сведения, если ни с кем не виделся? Неужели опять происки Ловенсу? Или изначально замыслил побег, чтобы помчаться на её спасение, как только немного подлечится?

Его величество император ХунЮн обошёл вокруг сидящих перед ним на коленях охранников. Один сидел, понурив голову. Второй смотрел прямо перед собой. На обоих не было ни царапины. Значит, Талтал писал своей кровью. У этих двоих не было шансов одержать победу над Талталом. Он бы и с десятью справился без оружия. Но это соображение не избавило охранников от язвительных слов Его величества:

— Вы хотите сказать мне, что один калека, голыми руками, справился с двумя моими лучшими воинами, вооружёнными до зубов? Хороши же вояки!

Бэкхён за спиной Его величества скрипнул зубами.

— Убейте нас, Ваше величество! — хором ответили охранники.

— Это успеется. Сначала расскажите всё по порядку, — распорядился император.

— Я вошёл в комнату с ужином, — начал тот, кто смотрел в пол, — Поставил поднос на стол. Он открыто пошёл на меня. Я выхватил меч. Он схватился за меч голыми руками. Потом отбивался подносом.

— Я услышал звуки из комнаты, — продолжил второй, — Зашёл посмотреть. Увидел бой. Вступил в него. Мой меч всегда натыкался на меч первого, как будто его рукой управлял узник. Потом он подставил первого так, что мой меч ударил плашмя первого по голове. Он перехватил его меч и начал сражаться со мной, постоянно перекидывая меч с одной руки в другую. Дальше ничего не помню. Я не знаю техник, которыми владеет узник номер семь. Его мастерство превосходит мои умения. Я не достоин Вашей милости, Ваше величество. Убейте меня!

«Признавать ошибки и правильно оценивать свои силы — ценные качества. Только вывод сделан не правильный», — подумал ХунЮн.

— Ты потерял сознание от удара мечом? — не обращая внимания на последние слова, спросил император.

— Нет, Ваше величество! Это…

— Опиши, как есть!

— Это было как прикосновение в область шеи.

«Техника Чжу-гуме-сёнги41, — понял ХунЮн, — Для неё требуется ювелирная точность попадания и четко рассчитанная сила удара. Как её можно применить во время боя? Первый раз слышу о таком!»

Допрос был прерван тем, что у первого охранника из носа начала капать кровь, и он упал на пол, как наполовину пустой мешок.

— Ваше величество! Разрешите мне самому казнить опозоривших нас? — попросил Бэкхён, после того, как вывел из комнаты своих воинов и вернулся обратно.

— У тебя есть, кем их заменить? — спросил Его величество, пристально глядя в глаза своего главного Ворона.

— Нет, Ваше величество! — честно признался тот.

— Позови ему лекаря, — приказал Его величество и отдал ещё несколько распоряжений, — Отвези их в расположение вашего лагеря. Отряди двух воинов, которые знают Талтала в лицо, на его поиски.

— Ваше величество! Эти двое его охраняли. И они же занимались его пытками. Лекарь сказал, что первому нужно несколько дней, чтобы восстановить его боеспособность. Я отправлюсь вместо него вместе со вторым.

— Хорошо. Так и поступим. Ты помнишь, как действовал, когда искал следы Хеджин на дороге к дворцу? Действуйте также. Держите путь по направлению к городу, где держали Хеджин.

— Слушаюсь, Ваше величество!

…Талтал не собирался сбегать. Он понимал, что Его высочество… Нет, уже Его величество, ищет Хеджин. Но Талталу приснился сон, в котором Хеджин умирала и звала его на помощь. И он не мог не последовать её зову.

Своим охранникам постарался не причинить непоправимого вреда. Его величеству оставил записку, чтобы он не заподозрил его опять в предательстве. Искать бумагу и чернила было некогда. И Талтал написал своей кровью на столе имя любимой. Забрал цзяни и ножи охранников и отправился в путь. Куда шёл — не знал. Куда вело его сердце, туда и шёл.

41 — Прикосновение смерти — древнее боевое искусство, принцип которого состоит в нанесении ударов по определенным точкам тела, вызывая болевые ощущения или даже смерть.

21

Уже через сутки и Талтал, и Хеджин были доставлены во дворец. В этом не было заслуги Бэкхёна и его воина. Талтал сам вышел к ним навстречу, неся на руках девушку в одежде мальчика.

Хеджин Талтал нашёл в придорожной канаве. Она пряталась под ветками и листьями, но сама же их и разметала в бреду. Её тело горело и плавилось от жара. Ещё бы! Побег под дождём и ночёвки на сырой земле не могли пройти даром.

Талтал взял Хеджин на руки и пошёл по направлению к дворцу. Туда, куда стремилась и она. Увидел двух всадников, всех в чёрном, мчащихся ему навстречу, понял, что помощь подоспела, и только тут ощутил острую боль в ногах. Опустился на колени, бережно положил свою драгоценную ношу на землю. Сказал:

— Это Хеджин, моя сестра. Отвезите её во дворец. Его величество ищет её.

22

— Как она? — спросил ХунЮн лекаря, хлопотавшего над Хеджин.

— Её жизни ничего не угрожает, Ваше величество. Госпожа Хеджин сильно простудилась. Я дал ей снадобье, и она успокоилась. Жар спал. День-два и госпожа Хеджин поправится.

— Хорошо ухаживай за ней. Отвечаешь головой.

— Слушаюсь! Ваше величество, я ещё хотел показать Вам это, — и с этими словами лекарь откинул одеяло с ног девушки.

— Что это? — встревожено спросил император, рассматривая множество узких царапин на ступнях Хеджин.

Одни из них ещё кровоточили, другие уже затянулись, превратившись в узкие шрамы.

— Её били бамбуковыми палками. И она шла босиком.

— Но шрамов так много!

— Не меньше пятидесяти ударов, Ваше величество.

Его величество охватил гнев: «Кто посмел прикоснуться к той, кто уже был объявлен императорской собственностью? Как она смогла это выдержать? Ловенсу, это твоя вина! Если Талтал об этом узнает, я не дам за твою жизнь и одного фэня!»

— Убери с её ног последствия ударов. Не хочу, чтобы кто-то мог подвергнуть сомнению то, что она находилась во дворце под твоим присмотром со дня прибытия на смотрины кандидаток в гарем.

— Слушаюсь, Ваше величество!

23

После Хеджин Его величество отправился к Танталу. «Такими темпами, мне скоро не будет хватать секретных комнат. Камакви, Талтал, Хеджин», — грустно думал ХунЮн.

Талтал попытался приподняться с подушек, когда в комнату вошёл император:

— Ваше величество!

— Лежи! — поморщился ХунЮн.

Смотреть на кровавое месиво, в которое превратились его ступни, и туго забинтованные, как у египетских мумий, ноги, было тяжело. И Его величество прошёл мимо кровати Талтала, остановился около окна. Говорил со своим бывшим чжихуэем, стоя к нему спиной.

— Хеджин останется во дворце. Её жизнь или смерть будут зависеть от тебя. Твоя жизнь, также как и твоя смерть, принадлежат мне. Ты исчерпал моё долготерпение до дна. Твою судьбу я решу, когда ты полностью поправишься.

Талтал ничего не сказал. Его ответы не требовались.

Уходя, Его величество взглянул, всё-таки, прямо в глаза Талталу и высказал, как другу, в последний раз:

— Знаешь, что самое горькое? Ты никогда не доверял мне. Я же доверял тебе до последнего.

Доверие можно восстановить, считал ХунЮн, и Талтал уже сделал шаг в этом направлении. И тем, что записку кровью написал, предупредив о причине побега. И тем, что не пытался скрыться с любимой, отдал её в руки ему, императору. И сам отдался. Только ХунЮн не собирался говорить об этом Талталу. Также как и то, что не намерен запирать Хеджин в гареме против её воли. Она выстрадала, и даже слишком, право самой распорядиться своей судьбой. Гарем, монастырь или возвращение в семью — что выберет, что предпочтёт, так тому и быть.