Председатель 5

— А это, Андрей, эффект козы.

— Эффект чего? — удивился водитель.

— Не знаешь анекдот, что ли старый? Тогда расскажу: приходит еврей к раввину и говорит: «Какая же жизнь у меня тяжёлая, дома не протолкнуться, теснота, дети кричат, жена недовольная, тёща ещё, грязно, везде всё разбросано». А раввин ему и отвечает: «купи козу». Удивляется еврей, куда ещё козу-то? Но поступает, как сказано и приходит снова к раввину уже через месяц, плача, что теперь вообще сущий ад дома. Мало всех тех проблем, так ещё и коза сверху, места занимает много, гадит везде. Ну ему раввин и отвечает: «теперь продай козу». Еврей снова делает всё как велено и через какое-то время возвращается со словами: «Вот спасибо тебе за совет, продал козу, так хорошо сразу стало, так просторно…»

* * *

Перед тем, как вернуться в колхоз, я решил заехать к Кандренкову, с хорошими новостями. Однако, он отреагировал довольно сдержанно и моей радости не разделял.

— Ты, конечно, молодец, Филатов. Отстоял своих людей. Выиграл вам время, да и Красной Заре тоже помог. Но вот, попомни мои слова, в следующем году, вам так взвинтят планы, что как бы ты ещё не пожалел об этой отсрочке.

Что ж. Кто знает, может и так. Но ответил я другое:

— Прорвёмся, Андрей Андреевич.

* * *

Фролов в очередной раз ужинал у Елизаветы дома. Прямо посреди трапезы он отложил вилку в сторону, посмотрел в глаза девушке и сказал:

— И сколько же ещё у тебя талантов?

— Ты о чём? — слегка засмущалась она.

— Мало того, что в тебе идеально сочетаются красота и ум, что между прочим редко встретишь, так ещё и готовишь восхитительно. Ой, повезёт же кому-то… — он хитро улыбнулся и подмигнул ей. Лиза ответила такой же улыбкой, — и как же я без тебя раньше жил!

— Ешь, а то остынет!

— Ох, точно! Забыл тебе рассказать новость! У Филатова получилось.

— Что получилось? — с интересом ответила она.

— С новым планом дела уладить, — похрустывая солёным огурцом уточнил Фролов, — Во даёт! Добился всё же своего. Я уж думал это дело бесполезное.

Стоило ему договорить, как улыбка сползла с лица девушки.

— Что такое? — он тут же заметил изменение в настроении Лизы.

— Да нет, ничего, — ей пришлось приложить усилия, чтобы состряпать довольное лицо, — задумалась просто. Как-то странно всё получается. Ты ведь сам говорил, что он намерен выполнить новый план, а теперь я узнаю об обратном. Впрочем, оно и не удивительно. Всего лишь несколько месяцев осталось, видимо, переоценил свои силы.

— На самом деле, проблема тут в другом, — Фролов с серьёзным лицом прервал её догадки, — план он как раз-таки выполнить мог, вот только пришлось бы оставить своих людей ни с чем, вплоть до сбора урожая с огородов колхозников и изъятия их скотины. Он мне показывал подсчёты, там всё прям тютелька в тютельку!

— А помощь? Ты ведь сам говорил, что ему предлагал кто-то.

— Ты же знаешь Сан Саныча, — он покачал головой и махнул рукой, — чтоб он согласился на такую хитрость пойти, нет, такому не бывать. Полагаться на других не в его правилах. Я уж думал, что выбора у него не осталось, только собрать всё что есть в колхозе и сдать, но нет, выкрутился!

— А как у него это получилось? — захлопала глазами Лиза.

— Обратился куда надо и кое как выбил проверку колхоза, как раз на днях приезжали, после этого план и скосили. Хоть пожара у них и не было, но засуха всё же немного поля да подпортила, сама понимаешь.

— Но ты ведь говоришь, что на самом деле он мог план выполнить, тогда как у него получилось обмануть проверяющих? — Лиза ушам своим поверить не могла. Неужели Филатов пошёл на хитрость?

— Никого он не обманывал, как вообще тебе такое в голову прийти могло, — смеясь ответил Фролов, — проверяли имущество колхоза и только его, а если новый план выполнять, то представь, как люди бы отреагировали? Пришлось бы забрать у них всё! Нет, так поступать со своими колхозниками он не собирался.

Девушка сделала довольный вид, будто радуясь быстрому решению проблемы, а затем задала ещё несколько вопросов Виктору Петровичу, последний из которых касался документов, находящихся в кабинете Фролова. Каждый её вопрос получал развёрнутый ответ, уж настолько мужчина ей доверял. Вот только хитрая девушка умело собрала всю необходимую информацию, а как осталась наедине со своими мыслями, придумала способ перекрыть воздух председателю Нового Пути.

Ей ничего не стоило добраться на следующий день до заветных документов и переписать всё, что было написано рукой Филатова. Вся информация о количестве зерна, скота и потребления оказалась в её ловких руках. Но даже на этом она не остановилась. Елизавета понимала, что у неё ровно одна попытка и будет лучше, если она сможет собрать всю возможную информацию о колхозе. Так в свой очередной выходной она направилась в Новый Путь, чтобы провести свою собственную ревизию. И хоть большую часть информации она смогла добыть из документов, но девушка считала своим долгом удостовериться не только о состоянии полей, но и личных огородов колхозников.

Обойдя большую часть колхоза, девушка убедилась, что засуха практически не нанесла ущерба, особенно после фотографий других регионов в газетах. Её не интересовало какими усилиями жители добились такого результата, главное было другое — желание Филатова без веских причин уменьшить план, особенно сейчас, в такое сложное для страны время. Елизавета также обратила внимание на то, что с тех пор, как она покинула Новый Путь, у жителей пошли дела в гору. По крайней мере количество скота и кур, находящихся в личном использовании, заметно увеличилось.

Девушка покинула колхоз в приподнятом настроении, а по возвращению домой принялась писать донос. Она не хотела использовать своё имя, так как понимала, что Филатов за всё это время мог обзавестись надёжными связями и, скорее всего, информация о доносе быстро бы дошла до его ушей, поэтому вместо имени она представилась как честный советский гражданин. Ей доставляло особое удовольствие прикрывать свою ненависть к Филатову словом «честность». В своём доносе девушка написала всё, что ей удалось узнать.

«… в то время, как вся страна недоедает и пытается справиться с последствиями засухи, посмотрите, как живут люди в колхозе Александра Александровича Филатова. Насколько мне известно, сначала он согласился взять на себя повышенные обязательства перед Родиной, а потом проявил малодушие, несмотря на то, что его колхоз мог выполнить поставленную задачу в указанный срок. На этом председатель Нового Пути не остановился и попытался склонить на свою сторону других директоров совхозов и председателей колхозов. Продвигая идею „Своя рубашка ближе к телу“. Прошу вас разобраться в беспорядке и проверить колхоз товарища Филатова, уделив особое внимание личным хозяйствам».

Донос был отправлен не в газеты, а сразу в комитет народного контроля, где его бы точно не проигнорировали. День за днём Лиза смотрела в календарь и считала дни. Когда письмо достигло Москвы, по крайней мере, по её личным подсчётам, она начала всё сильнее интересоваться делами в Новом Пути, то и дело засыпая Фролова вопросами. Он, в свою очередь, сначала удивился такому раскладу, но позже понял, что с её ответственностью и добротой, девушка просто переживает за колхоз, не зря ведь она приехала сюда работать, пусть сейчас она и не работает напрямую с Филатовым, а вместе с ним занимается делами сельсовета.

* * *

Прошёл почти месяц со дня отправки письма и вот, в кабинет председателя забегает Лариса Ивановна и с трясущимися от волнения губами сообщает о неожиданной проверке.

Нам пришлось снова поднять все документы, что только были. Меня насторожил тот факт, что комитет народного контроля прислал целую делегацию в мой колхоз, но я посчитал, что это снова из-за корректировки планов.

Но, к моему удивлению, они не остановились только на изучении записей, но также захотели лично взглянуть на наши фермы, не обойдя стороной запасы зерна. Всё время, что мы обходили владения колхоза, у меня не возникало ни одной плохой мысли, но когда делегация внезапно заинтересовалась личным подсобным хозяйством моих людей, скрупулезно подсчитывая количество всего их имущества — тут-то я и понял, что в наш колхоз пришла беда. Всё, от скотины до заготовленного сена, было тщательно задокументировано, а по окончанию проверки делегация уехала в Москву. Необъяснимое чувство тревоги не отпускало меня целую неделю. Дурное предчувствие, не иначе.

В один из дней ко мне в кабинет вошли несколько человек, часть из них была из всё-того же комитета народного контроля, часть из управления сельского хозяйства района, а остальные, во главе с секретарем райкома Емельяновым, представляли партию. Видимо, к нему на подмогу был брошен еще и второй секретарь Калужского Обкома — Стародубцев. По их хмурым лицам я понял, что меня ждут неприятные новости, так оно впоследствии и оказалось.

— Товарищ председатель, — начал высокий гость из Калуги, — недавняя комиссия показала что в вашем колхозе имеются некоторые излишки, вам предлагается продать их по твердым государственным ценам.

— Подождите товарищи. О каких излишках вы говорите? У нас всё задокументировано, и мы регулярно рапортуем в район.

— Вы немного не поняли. Я сейчас говорю о личных подсобных хозяйствах ваших колхозников. Тем более, что год выдался трудным, корма дорогие, вот мы и поможем людям, скупив у них излишки скота по твердым государственным ценам, — заладил он как попугай, — мы поможем колхозникам, а колхозники помогут другим трудящимся нашей области, время нынче тяжелое, понимать надо.

— А вы не находите в ваших же словах противоречие? Моим колхозникам помогать не надо, мы сами справимся.

— Товарищ Филатов. Вы же депутат и коммунист! Что за мелкобуржуазные мысли у вас? Колхозники не ваши, а наши, советские. И все они как ответственные и сознательные товарищи безусловно поддерживают решения партии.

— Это не решение партии, а самый натуральный грабёж, — вмешался Мясов, — который присутствовал при этом разговоре, — мы всегда были надёжной опорой для сельского хозяйства района и области. И даже сейчас, после сильнейшей засухи дела в нашем колхозе идут лучше, чем в большинстве хозяйств страны. А нас в качестве похвалы ограбить собираются.

— Товарищ Мясов, я бы на вашем месте сейчас замолчал и подумал бы стоит ли продолжать. А то ведь мы можем и поднять вопрос о вашем соответствии занимаемой должности.

— Илья Прохорович, — обратился я к нашему парторгу, — да, ты немного погорячился. С колхозниками же рассчитаются, — мне нужно было успокоить Мясова, а то так пойдёт, что я без парторга останусь. — Да и тем более это предложение от которого невозможно отказаться. Так ведь товарищ Стародубцев?

Тот помедлив кивнул.

— Ну вот, так к чему вся эта шарманка? Начинайте, тем более что у вас и списки заготовлены. Но имейте в виду, я, как депутат Верховного Совета СССР, это так не оставлю.

— Если вы думаете, что можете, прикрываясь депутатским удостоверением, покрывать непонимание вашими колхозниками, — о, теперь они снова мои, — текущего момента, политической близорукости, мещанства и нежелание помочь стране в это трудное время, то вспомните, товарищ Филатов, как вы стали депутатом.

— Делайте своё дело, а потом катитесь ко всем чертям!

Глава 5

— А вот скажите, товарищ Стародубцев, — прищурясь спросил Фаддей у калужского чиновника, — а вот ежели я, или еще кто другой откажется продавать излишки, как вы их называете, по оптовым ценам. Что вы мне сделаете? Сейчас чай не двадцатые годы, продразверстку давно отменили.

— На этот счёт, товарищ, не знаю вашей фамилии у нас есть чёткие инструкции. Никакими противоправными действиями мы заниматься не будем, принудительного изъятия тоже не будет и ваши излишки, которые, как нам сообщили, и это сообщение было тщательно проверено и подтверждено, останутся при вас.

Ага. Теперь известно точно, что одной из причин, по которым эту комиссию на нас натравили, стал чей-то донос. Хотя это совсем не удивляет, люди уже несколько дней как судачили, что наверняка дело в этом.

— Ну вот и всё, братва, — Фаддей даже перебил Стародубцева и обратился ко всем остальным, — расходимся, ничего они нам не сделают и скотину со дворов не заберут.

— Я не закончил, товарищ. В случае отказа мы уедем, но колхоз Новый Путь будет преобразован в совхоз со всеми вытекающими последствиями.

Этот разговор Стародубцева и моих колхозников проходил прямо возле здания правления. На площади, пока суд да дело собралась большая толпа очень недовольных мужиков и баб.

И едва наши незваные гости появились на улице толпа на них набросилась, не с вилами, конечно, но с расспросами.

Угроза преобразования была на самом деле серьезной. Да, сейчас потихоньку различия между колхозами и совхозами стиралась, но всё-таки преференции, позволяющие работникам успешных колхозов жить богаче, сохранялись.

Так что народ сразу замолчал. Ну а Стародубцев, желая совсем добить протест продолжил:

— И в новообразованном совхозе условия труда будут соответствовать тому что есть в других совхозах, ваша вольница с выходными, отпусками и путевками на курорты будет прекращена. Кроме того, само собой, всё и всяческое строительство на территории нового совхоза будет прекращено. Школу вы у себя еще очень долго не увидите. Так что думайте что вам дороже. Сегодняшние излишки или ваш колхоз. И еще кое-что, товарищ Филатов гарантированно не будет директором нового совхоза.

— Вы прав таких не имеете, — не унимался Фаддей. Вот же деревенский правдоруб, правозащитник практически, но здесь он попал в точку, — только по решению общего собрания. А среди нас дураков нет чтобы из колхоза в совхоз перекрещиваться.

— Тут вы правы, — легко согласился с ним Стародубцев, — но это пока. Сейчас готовятся изменения в законодательной базе, и по ним в исключительных случаях решение о преобразовании колхоза в совхоз будут принимать на областном или республиканском уровне. Ваш случай безусловно будет именно таковым.

А вот это уже интересно, что-то я такого не припомню, чтобы принимались такие вот поправки. Да и сейчас, будучи депутатом и членом профильного комитета Верховного Совета я ничего подобного не слышал, а в обход верховного совета такие дела не делаются.

Впрочем, времени чтобы проверять это у нас совершенно нет. Возможно что и есть уже такое предложение, просто его не рассматривали должным образом. И раз этот Стародубцев так уверенно это утверждает, то не похоже, что врёт.

Закралось нехорошее подозрение, что кому-то наверху очень сильно мешают наши успехи, раз пытаются протолкнуть такого рода поправки.

Стародубцев на сегодня закончил дела в Новом Пути и уехал, а я остался наедине с колхозниками, теперь уже от меня они ждали каких-то ответов и понимания как им поступить.

Угрозы Стародубцева сделали своё дело, и даже самые ярые противники продажи хозяйства начали сомневаться в своём решении. Я взял слово:

— Товарищи, я понимаю, что никому не нравится то, что сейчас происходит. Но, хочу сказать одно. Вспомните, каким был Новый Путь, когда я только стал председателем, и каких успехов мы добились теперь. А если бы не засуха, то добились бы ещё большего. Сумеем подняться и снова, если останемся колхозом, это я вам могу обещать. А вот что здесь будет после превращения в совхоз, сами думайте.

Стихийное собрание вняло моим словам, и большинство согласились, что придётся продавать, а вскоре и вовсе тема поменялась, и люди, вспомнив, что Стародубцев фактически прямо заявил, что донос всё-таки был, начали с удвоенным рвением обсуждать и гадать, кто же такой гад и крыса. До взаимных обвинений ещё не дошло, но разговор уже шёл на повышенных тонах.

Пришлось снова вмешаться и напомнить им, что не стоит никого обвинять без доказательств. Да и напомнить колхозникам о работе тоже не помешало, так что пришлось проконтролировать, чтобы все разошлись, чему они активно сопротивлялись.

Надо ли говорить, что в правление я вошёл злой и загруженный? И, когда в дверь моего кабинета кто-то постучался, обычное «кто там» я гаркнул довольно грубо.

На пороге возникла испуганная Аллочка.

— Извините, товарищ председатель, но надо поговорить.

— Это что-то срочное? Я сейчас очень занят, так что если дело терпит…

— Извините, — твёрдо ответила Алла, — но это, правда, очень важно.

— Хорошо, проходи, — кивнул я ей.

Она вошла и села на стул напротив меня.

— Это касается доносчика. Мне кажется, я знаю, кто это сделал.

Она замолчала, приняв максимально таинственный вид. Но мне было не до игры в загадки.

— Алла Юрьевна, так вам кажется или есть что-то конкретное о чём мне стоит знать?

— Конечно есть! — она возмущённо всплеснула руками, — я бы не стала попусту тратить ваше время.

Глядя на то, как долго она подходит к сути, я чувствовал, что закипаю.

— Ну так говорите уже!

— Говорю! Простите! — она понизила голос, — вчера вечером я забыла в правлении пару документов, с которыми хотела поработать дома. Но, когда я вернулась, то увидела свет в вашем кабинете, зашла туда, а там Лиза.

Алла торжествующе на меня смотрела, но я пока не разделял её уверенности.

— И что она делала?

— Рылась в ваших бумагах. Вот что! Но, увидев меня, она тут же сделала невинное лицо и сказала, что ищет потерянную днём серёжку. А я на её уши сразу посмотрела, а там те же серёжки, что и днём. Обе! У меня на такое глаз намётан, уж поверьте! Но она всё равно дурочку включила, сказала, что я что-то перепутала.

Я задумался. Конечно, Алла терпеть не может Наумову, но вряд ли стала бы врать о таком. А Лизе действительно нечего делать ночью в правлении.

— Ты не видела в каких документах она рылась?

— Видела, конечно. Первым делом проверила, — гордо отозвалась Аллочка, — она рылась в вашей папке со строительными сметами, где все планы и договоры с Калужским Трестом.

— Вот как. Интересно.

— Зря вы эту змею подколодную снова на работу взяли. Вот она вас и отблагодарила.

Я покачал головой.

— Нельзя ставить крест на человеке из-за одной ошибки. Есть много тех, кто оступившись однажды, потом добросовестно работает. Вот взять хотя бы нашего Митю Ягодецкого. Другое дело, что и слишком много шансов тоже давать не стоит. Но нам нужны доказательства, что это именно Лиза написала донос. И, хотя, рыться в моём кабинете без разрешения ей явно не стоило, но это ещё не доказательство. Нужны и другие улики… — я постучал костяшками пальцев по столу и, внезапно, меня озарило, — Алла, найди номер почтового отделения в Красной Заре.

— Сейчас, — моментально засуетилась она и выбежала из кабинета.

И как я только раньше не подумал? Если доносчик отправил письмо, то наверняка он сделал это в соседней деревне, где ближе всего. К тому же, там никто толком не проверяет кто и куда пишет письма, их просто сваливают в один общий мешок, в котором затем везут в Калугу, и уже в городе всё сортируют.

Вскоре Алла вернулась с нужным номером, и я тут же позвонил, представился и сразу перешёл к делу, назвав имя и описав внешность Лизы.

— А что-то случилось, что вы её так разыскиваете? Неужто пропала девка? — раздался удивлённый голос из трубки, — я её буквально несколько часов назад видела, она марки купить заходила.

— А отправляла что-нибудь?