Алукард и Первый Метаморф

А с другой стороны? Что в моем прошлом мире иначе было? Вон! Занимайся физкультурой по полчаса в день, не кури, не жри дрянь всякую в три горла и — вуаля! В твоем распоряжении ещё дополнительные лет двадцать бодрой, подвижной жизни. И много таких вы встречали?

Вот и тут так же… Для местных Система, ранги и характеристики — это не чудо вовсе, это р-у-т-и-н-а… И отношение к ней соответственное, если, конечно, ты не гений. Ведь какой смысл напрягаться, если такие подходы «по часу в день» не помогут тебя взлететь на вершину мира? Ты всего-то станешь чуть сильнее, чуть здоровее, чуть умнее… В общем, сущие мелочи. Особенно, когда знаешь о существовании талантливых и одаренных людей, у которых действительно есть шанс «взлететь».

И поэтому большинство местных мещан и крестьян рассуждают о своей жизни в стиле «всяк сверчок знай свой шесток», хотя имеют прекрасные рабочие инструменты для развития. Словом, печально…

Но вернемся к нашим баранам — я же про Веды говорил. В общем, их чтение — моя новая страсть! Сорок минут утром, полтора часа перед отбоем, а если в течение дня выдавалась свободная минутка — её тоже тратил на дело. Я приноровился начитывать Малую Веду Развития, если мне выпадала монотонная и однообразная работа руками в цеху (а такое случалось частенько) … Первый раз за такое «оптимизаторство» от Юхтина крепко досталось, за отвлечение от работы. Тот меня чуть в злостные саботажники не записал, но при подсчете деталей, сданных в конце смены — задумался.

В общем, я «качал свою магическую мышцу», где и когда только можно было, занимаясь Ведами раз в шесть больше, чем до пробуждения памяти прошлой жизни… Что вкупе с возросшим Разумом (а этот параметр, как оказалось, значительно влияет на эффективность многих методов развития) дало заметный прирост к скорости моего самосовершенствования, и я стал заметно быстрее продвигаться к следующему уровню, и если всё пойдет в том же ритме, то осенью смогу уже и двенадцатый взять…

Кстати! Разум! После моего похода на митинг и в библиотеку я таки обнаружил у себя разблокированную Магию, так что теперь в данном параметре зеленоватым цветом (видимо, намек на магию природы) гордо мерцала двойка, что было просто великолепным результатом, если верить Виктории… Но поразило и обрадовало меня не только это. Параметр разума продолжал расти! В тот же вечер он дополз до 22, ещё через неделю до 27, и хотя всё это сопровождалось периодическими головными болями, беспокойным сном и не к месту всплывающими «флешбеками» о прошлой жизни, но оно того стоило, тем более, что от легкого покалывания в голове всегда можно было избавиться чтением той же Малой Веды Здоровья! В общем, похоже, «багаж» знаний в день моего «пробуждения» распаковался в черепной коробке не полностью, и опыт шести с хвостиком десятков лет прописывался в нейронных лабиринтах головного мозга постепенно, конвертируясь при этом в очки Разума…

И ещё пару слов о моей «новой» жизни. После утренней «медитации» по расписанию шел семейный завтрак, семейные объятья «на дорожку» и пробежка до Цеха.

Восьмичасовой рабочий день с перерывом на обед, агитацию, политинформацию и разбор рабочих «полетов». А пахали мы со товарищи как тот папа Карло, в перерывах рассуждая об краснознаменной эскадре космических кораблей Большого Театра…

Любопытный нюанс, который я не сразу осознал — ничего по-настоящему тяжелого (в прямом смысле слова — в килограммах) молодняку навроде нас не поручали. Мы возились с мелкой доводкой деталей да выполняли функционал из серии «принеси, подай, …, не мешай».

Почему так? А всё дело в пресловутой «системности» мира.

Большинство рабочих «за тридцать» были в полтора-два раза меня сильнее… Двадцать лет при регулярных нагрузках и периодических «левелапах» — даже для простого работяги срок, за который Тело на дополнительные десять-двадцать очков прокачать вполне реально…

Вот и выходило, что местный пролетариат хоть с виду не Шварценеггеры, но бревна поперек себя шире на плечах таскал запросто, а кто-то ими даже жонглировал…

А я большую часть времени занимался вознёй с мелкими деталями. И должен сказать, это неплохо у меня получалось. Монотонная работа мозги прочищает, при отвлеченных мыслях эффективность труда даже возрастает, так как мозги не мешают телу делать своё дело… А уж когда я на чтение Вед перешел, то скорость проковки, штробления и прочей доводки мелких, но не сложных в обработке деталей подскочила раза в два… Юхтин даже сказал, что если я такой результат стабильно держать смогу, то он мне к концу месяца премию выбьет.

Вот! Сразу видно, что боевой, а не кабинетный коммунист! Ударно поработал — получи (если есть что давать)!

— Товарищи, прошу несколько минут вашего внимания! У меня важные политические новости…

Перед обедом Игнатий Петрович нас каждый раз ловил и устраивал «десятиминутку» просвещения. Причем, темы выбирал самые разные. О международной политической арене, о жизни в нашем молодом государстве рабочих и крестьян, а порой говорил о коммунизме в целом, о революции и долге каждого советского гражданина внести свой вклад в общее дело…

И тут я бы даже посмеялся, если бы не одно «но»… Производительность нашего цеха после выступлений этого революционного мага действительно стала повышаться, а «пролетарская сознательность» резко пошла в гору…

— Игнатий Петрович, но как мы это сделаем? Мы честно, без дураков, всю смену пашем! И не можем поднять производительность в два раза!

— Ты же советский человек, Скороход! В тебе скрыт неисчерпаемый потенциал, в твоей груди бьётся жаркое пролетарское сердце! Ты можешь! — отвечал Юхтин на возмущение очередного рабочего, после чего толкал воодушевляющую речь, призванную разбудить «силу духа трудового народа».

И она «будилась»… День-два, и производительность этого обобщенного Скорохода начинала расти. Тот, словно распалялся, начинал работать с остервенением, да ещё и других за собой увлекал… Скажу честно, подобный эффект действовал и на меня! Я «горел» работой всю смену, переживал и радел за каждую деталь…

Да Боги! Я даже заподозрил, что «советский человек» — это действительно какое-то местное усиление, которое только по недоразумению в системном статусе не прописывается…

И только к концу первой рабочей недели, я разобрался, что же тут происходит. А происходит магия «Пламенное сердце» [1]. «Ленинцы», «Ленинский отряд», «Ленинский набор». В этом мире все эти термины имеют вполне конкретное значение… Это люди Ревота (революционного отряда, ох уж эти советские сокращения…) Владимира Ильича, те, с кем он поделился магией своего фамильяра. Как выяснилось, эта магия позволяет не только огненные шары запускать, но и дарует пользователям возможность «воспламенять» сердца людей! Разжигать в них чувства и усиливать нужные мысли.

В общем, магия Ленина оказалась идеальным инструментом оратора и революционера. Это не гипноз. Чтоб был эффект, человек должен быть хоть немного солидарен с выступающим, разделять его взгляды.

Именно благодаря этому свойству Юхтин смог в сжатые сроки достучаться до рабочих, и из раздолбаев или простых обывателей, которых интересовала лишь зарплата, он начал ковать радеющих за общие результаты пролетариев.

Люди горели работой, задерживались по вечерам, позабросили «перекуры», а между собой стали поговаривать, что можно и в три смены работать, нужно только полномочия перераспределить…

Вот только дальше разговоров это не пошло, ибо от таких «революцьонных» идей волосы зашевелились уже у нашего начальника цеха.

— Вы что это, совсем охренели? Вы так весь процесс угробите! — орал Балашов.

— Нет границ у пролетарской выносливости! — зло скалился Юхтин, — или вы против повышения выработки в нашем цеху? Против пламенного трудового порыва пролетариев? Гляньте — показатели за две недели почти в полтора раза взлетели, и это не предел!

— Какие полтора раза? — ярился Иван Терентьевич, — у нас же процент брака так вырос, что больше половины вашего «прироста», — это слово специалист выделил особенно, — перекрывается! А износ оборудования? А нарушение взаимодействия между цехами? А техника безопасности? Что вы мне скажете после первого облитого расплавленным металлом? Сгорел на работе? А ведь это не вы — это я за людей отвечаю! И не позволю увеличивать число жертв на производстве! Люди должны успевать восстанавливаться и отдыхать, после чего их нужно учить работать КАЧЕСТВЕННЕЕ, а не просто БОЛЬШЕ!!! -бушевал начальник цеха.

— Качество мы тоже подтянем, — отмахнулся Юхтин, — вот, я половину брака перехватываю и правлю. А вот вы…

— А потом при проверке качества ваши правки приходится выискивать и выбрасывать, — снова взорвался Балашов. — Вам же говорили — учить матчасть! Вы же не думаете, что если пирог должен сидеть в печи час при двух сотнях градусов, то почему бы для ускорения не поддать жару, да за 5 минут на 1200 градусах всё быстро приготовить? — мужик чуть с кулаками на революционера не кидался. — Не всё можно заткнуть магией без расчетов да голым энтузиазмом. Головой иногда думать надо! Головой! После вашей обработки детали серьёзно проседают в прочности! И их нельзя пускать дальше!

Поорали они тогда знатно. И даже не бесполезно. В том плане, что Юхтин теперь народу больше с вопросом качества, а не за количества на уши приседать начал, но при этом на весь инженерный состав таким лютым волком смотрел… В общем, я бы на месте инженерного коллектива этому революционеру в темном переулке не попадался, а то ещё спалит в пыль да по ветру развеет…

По воскресеньям я теперь чинно сижу в библиотеке. Причем добираюсь до неё на трамвае — чтоб по чужим улицам лишний раз не шляться… Дома, кстати, мой внезапный порыв к знаниям был воспринят с большим энтузиазмом. Мать разошлась, размечталась. В её голове я уже стал самым молодым мастером нашего завода, или, чего уж мелочиться, помощником начальника цеха! Отчим с новыми силами принялся агитировать за «морской путь» и поступление в новогирканскую мореходную школу (мол, флот у нас развивается, а толковых специалистов дюже как не хватает), а также снял с меня обязанность на закупки бегать; «Ты лучше учись давай, а до лавки уж я как-нибудь сам дойти смогу, всё равно пока я на суше, делать то особо и нечего».

Ну, это он зря так сказал. Мать тут же из-за двери вырулила, да не одна, а со списком. Всё о том, в чем её благоверный может по дому помочь, «пока без дела на суше прохлаждается»…

В общем — Библиотека. Каждое воскресенье я теперь прихожу обогатиться знаниями из книг, которых в читальном уголке не найти, ну и чтобы ещё немного пообщаться с милой, приятной в общении девушкой…

Виктория, как мне кажется, записала меня в гении и решила взять надо мной шефство. Так что теперь активно помогает «гранить алмаз моего таланта».

И должен отметить, что эта пламенная комсомолка буржуазных кровей была прекрасно образованна, эрудированна и чрезвычайно ответственна. Из-за чего на третей неделе моего обучения она нагрянула в цех и с ходу насела на Юхтина, завалив его бумагами и пламенной речью. И пока тот приходил в себя, подхватила меня под ручку и увела в Красный уголок…

Так что с того момента моя рабочая смена стала на три часа короче, а в оставшееся время я отряжаюсь в помощь активу завода. Час-полтора я действительно занимаюсь хозяйственными вопросами (перетащи, сколоти, покрась, привинти), а остальное время учусь… Причем вполне официально, с письменного разрешения директора завода, начальника цеха, главы профсоюза и вожака заводской ячейки комсомола, заявление на вступление в который мне пришлось написать…

И конечно же Виктория всех заверила, что приложит все силы, чтоб я стал достоин такой чести и не посрамил честь завода, комсомола, партии, советского государства и земной цивилизации до кучи… Эххх… Я даже в первом детстве не припомню таких реактивных, деятельных и при том искренних общественников, готовых тебе помогать на голом энтузиазме, и не слезающих с твоей шеи, пока не добьются результата…

Отдельным пунктом в моем ежедневном распорядке дня значилось изучение текущей общественно-политической ситуации. То есть я просто читаю газеты, которые в изобилии, целыми подшивками по годам (начиная с двадцатого) хранятся в читальном уголке. Да и экземпляры более раннего революционно-журналистского творчества имеются.

А разбираться в политике мне помогали регулярно проходящие в Красном уголке лекции и обсуждения Политпросвета.

Вот я и попал на жаркую дискуссию об Аллоизыче.

— В Новогирканских Известиях за май этого года напечатана статья: «Лидер НСДАП Адольф Гитлер обратился с личной просьбой к советскому государству о возможности покупки или аренды картины В.В. Верещагина «Апофеоз войны», с которой чувствует глубокую духовную связь» — не отрывая глаз от текста, сосредоточенно зачитал Савелий — руководитель нашей заводской Комсомольской ячейки, — ну что, товарищи, какие у вас мнения по данному вопросу? Прошу высказываться!

— Категорически отрицательно! — с ходу рубанула женщина предбальзаковского возраста, — нечего нам помогать этому империалисту. Да ещё и некроманту! Фу! Мерзость!

— Почему «мерзость»?! Наоборот! Полезная и нужная в народном хозяйстве профессия, — аж подскочил от возмущения худощавый студентоподобный парнишка (работает, по-моему, где-то при экспериментальном цехе), — некроманты и их творения очень важны на ряде опасных производств! А ещё нежить часто используется для поддержания в порядке канализаций и очистных систем.

— Да? — ёрнически тянет последнюю букву мадам, — и когда сам преставишься, пойдёшь в дерьме копошиться?

Парнишка сначала опешил, но тут же решительно вскинул подбородок:

— И пойду! Если народ и партия призовёт — пойду!

— Призовет? Ты что же, ставишь «Волю партии и народа» в один ранг с грязным трупным искусством?!

— Клавдия Никифоровна, угомонитесь! Не разводите тут демагогию! — строго пресек спор ради спора один из комсомольцев.

— Клава, действительно, успокойся, — приобняла спорщица Евстигнея, широкоплечая дама из нашего цеха, — то, что на тебя напал лишившийся контроля зомбяк, не порочит всю профессию. Наоборот! Если бы у нас тогда был в штате некромант, то он бы смог вовремя предотвратить трагедию!

Клавдия недовольно засопела, но промолчала.

— Товарищи! Некромантия в общем не является предметом сегодняшнего обсуждения. Вот вы, что думаете? — наш комсомольский вожак обратился уже к Евстигнее.

Я? — женщина немного задумалась, — я читала, что он своей магией очень много полезного для людей делает. Ставит свою нежить на самые опасные работы, отчего смертность там понизилась. Рабочие теперь могут заниматься более безопасным трудом. Ну и про канализации, конечно, тоже читала. Ведь лучше мертвяки там копаться будут! Так что можно и передать. От этого явная польза трудовому народу Германии будет.

— Вот только если рассматривать этот вопрос как политический, всё не так радужно! — вклинился в разговор ещё один молодой парень. — Товарищи! На тех заводах, где работают «творения» Адольфа Гитлера, рабочим урезали зарплаты! И эти отнятые у простых рабочих деньги разошлись по карманам хозяина нежити и владельцев завода.

— Чушь и бред! — снова влез тощий, — Гитлер решительно выступил против сокращения зарплат, а деньги получил только за работу самих некроконструктов!

— А что значит Хозяин? Он что, оживляет людей и принуждает их к труду? Так это рабство! А советское государство борется с рабством!— заволновалась одна из молоденьких заводских активисток.

— Милочка, — на девушку как на дурочку, посмотрел сухонький старичок, — ну что же вы такое говорите? Всем ведь известно — низшая нежить не имеет полноценного разума, а следовательно и прав и свобод у неё быть не может. Вы же не собираетесь бороться за права станков? Ведь нет? А тут ведь то же самое…

Девушка насупилась.

— Товарищи, снова разговор не по теме! –решительно вклинился в разговор один из комсомольцев.

— Критикуешь, предлагай! — с ехидцей ответил старичек.

— Моë мнение! — не смутился парень, — передать картину, но обязать Гитлера обучить несколько ответственных товарищей нужным в нашем хозяйстве умениям по подъёму мертвых. Ведь действительно, нашим производствам очень не хватает таких инструментов на ряде критически опасных операций.

— Да-да, — поддержал идею полноватый мужичек, — а то у нас в стане сейчас нет ни одного нормального некроманта. А ведь потребность в них никуда не делись! Более того! Возросла! К тому же, ещё функционирующие старые некроконструкты уже скоро десять лет как работают без ремонта! Как мы не понаслышке знаем — беглый кивок в сторону первой выступавшей женщины, — они уже просто опасны для нас! Да и в целом! В стане до сих пор много где разруха, а рабочих рук не хватает! И грамотные специалисты, даже такого профиля, нам будут очень полезны.

— Опять вы на советскую власть клевещите?! Какая разруха! По всей стране кипят стройки! –вспылила одна из присутствующих.

— Голословные обвинения и ограниченность! — явно привычно парировал мужчина. — Я говорю, что нам кадров во многих отраслях катастрофически не хватает. Слишком многое было разрушено в гражданскую войну! А насчет строек! Конечно, они ведутся! Вот только даже в центре ещё ряд высоток не восстановили, а про окраины я вообще молчу!

— Товарищи! Товарищи! Возвращаемся к нашему вопросу! Раз вы не можете проявить сознательность, будем говорить по очереди…

Дальше дискуссия протекала более-менее в заданных рамках, хотя собравшимся явно были чужды такие понятия, как сдержанность и такт. Народ активно и жарко спорил, «радикально не соглашался», обвинял друг друга и решительно, с настоящим революционным задором призывал к… А дальше — в зависимости о позиции,

Я же тихо сидел в стороне и «учился». А сам тихо офигевал от ситуации.

Во-первых. В моей голове «некромантия» — это что-то плохое и опасное было, у местных же в основном, более прагматичный подход… И только единожды прозвучала мысль, что поднимать мертвецов нехорошо в нашем государстве такого быть не должно и нужно сосредоточить внимание на том же големостроении! А с некромантами нужно бороться! Вот только остальные спорщики объединились и дружно раскатали данную позицию по камешкам, доказав её несостоятельность, как экономически, так и идеологически, и даже этически…

А во-вторых. Мне казалось диким обсуждать и даже хвалить Гитлера. Да его не обсуждать нужно, а прикопать вместе со всеми его творениями. «Во избежание» так сказать. Ещё только двадцать шестой год на дворе, а этот гад и планов своих уже не скрывает… Я потом изучил вопрос подробнее, и очень напрягся…

Аллоизыч [2] то, оказывается, Избранным заделался и имеет своего фамильяра, специализирующегося на Магии Смерти… В некроманты, в общем, будущий Фюрер заделался… Причем «Избранность» свою он ещё во время войны заработал, хоть и под самый её конец, а в мирной жизни успел развернуться, да не только на политическом поприще. Он сколотил неплохое состояние на том, что нежить, поднятую из преступников и «случайно погибших» «неблагонадёжных граждан» (что-то мне подсказывает, эти люди по субботам вместе собирались, да ермолки носили…) на опасные производства и на грязные, низкооплачиваемые работы в аренду сдает. И связи неплохие среди промышленников у него уже имеются. Вон, тот же Крупп — не будь дурак, с удовольствием нанимал в качестве чернорабочих восставших мертвецов, да и магистраты многих городов Германии сейчас активно укомплектовывают штаты ассенизаторов и сантехников такими бюджетными кадрами…

А к «Апофеозу войны», кстати, этот ефрейтор (хотя в этом мире он поднялся повыше) «прикипел» оттого, что чтение Веды, которая помогает ему быстрее развить свой дар, требует особой атмосферы… Вот и ищет он произведения искусства, смотрящие «в глаза смерти»…

Уххх… А ведь этот деятель и будучи простым человеком дел наворотил. А что будет тут, когда вдобавок к своим радикальным (я бы сказал, убийственным) идеям он ещё и боевым магом смерти с легионами немёртвых является. И миллионером, уже сейчас слабо зависящим от покровителей… Беда-бедовая, однако…

Но пока это вопросы точно не моего уровня. Для Василия Николаева — это пока просто напоминание, что в этом мире не стоит расслабляться, поскольку лет через пятнадцать нацистские орды могут постучаться к нам в дом с целью раздобыть новых тел для использования на благо промышленности Германии и для благоустройства её городов…

А теперь — учиться, учиться и учиться!!! В смысле — Веды читать!

[1] В.И. Ленин и магия Пламенного Сердца. Выдержки.

1900 год. Псков. Прорыв Лакуны. В.И. Ульянов (Ленин) был избран Фамильяром и получил магию «Пламенного сердца», обладающую сразу несколькими свойствами: Боевое — создание и управление огнем, Социальное — воздействие на людей, позволяющее усилить и «разжечь» определенные эмоции, «подсветить» в сознании человека конкретные мысли (при наличии у объекта воздействия таковых). И Особое (Поддержка) — благодаря магии «Пламенного сердца» можно усилить большинство заклинаний Личной магии, отчего те становятся эффективнее или приобретают новые свойства.

После обретения фамильяра Ленин участвовал в защите города и зачистке лакуны, где впервые использовал свои новые силы. В соответствии с божественным законом в личное владение В.И. Ленина перешла 1/30 Новой Псковской Терос Мегаро, и ему было предоставлено дворянское звание в соответствии с Указом Петра Первого от 1705 г. «О Дворянском Достоинстве Избранных, проявивших себя в обороне городов», но Ленин за документами о новом статусе не явился и в том же году отправился в эмиграцию.

Начиная с 1903 года стал целенаправленно агитировать присоединиться к делу освобождения трудового народа других Избранных с «революционным, новым складом ума». В 1917 году откликнувшиеся на призыв Ленина Избранные вошли в Военно-Революционный комитет «Пламенного сердца».

[2] Адольф Гитлер. 1889 года рождения. Лидер НСДАП. Избран Фамильяром во время Битвы при Реймсе (второе Марнское сражение) в 1918 году во время открытия врат в Терос Мегаро. После слияния с фамильяром сразу попал под плотный артиллерийский огонь французких войск и в одночасье остался самым старшим по званию на позиции. Был вынужден несколько часов руководить обороной на участке. На следующий день после 10 часов активных боестолкновений выяснилось, что единственным выжившим в сводном отряде под командованием Адольфа Гитлера является сам Гитлер. Все остальные солдаты являлись спонтанно поднятыми «немертвыми» разной степени качества. Магический Дар — «Путь Смерти».

Глава 9

Не забывай про час потехи.

Правило гениального академика № 38

Вообще-то назавтра, в субботу, на заводе обычный рабочий день намечался. Советские люди же не евреи, чтобы в субботу священный Шаббат соблюдать, мы в этот день честно впахиваем.

Но в этот раз что-то в небесных скрижалях пошло не так, и нам — рабочей молодежи кузнечного и инструментального цехов нашего завода незапланированный дополнительный выходной объявили. Не за красивые глаза, понятное дело, просто в цехах какое-то оборудование, привезенное чуть ли не из Америки, устанавливать будут. Вот нас и отсылают куда подальше, чтоб под ногами у старших не путались.

— Васян! — окликнул меня Ванька Шкода в тот момент, когда я сидел и размышлял о наших с Викторией отношениях. Видимся мы сейчас регулярно, много разговариваем, и девушка явно испытывает ко мне интерес. Вот только относится она ко мне как к подшефному младшему товарищу, что делает наше общение весьма забавным…

— Васян! Уснул ты там, что ли? — снова окликнул меня друг, не дождавшись реакции на первый его зов.

— Не уснул, просто размышляю.

— Ты как с этой своей библиотекаркой сдружился, вечно о чем-то размышляешь, о нас вообще позабыл, — укорил меня приятель. Кстати, совершенно заслуженно укорил, совсем редко теперь свободное время с ними провожу. — Мы завтра с Малышом, коль нам выходонй дали, собираемся на Юровский мыс, на пляж. На весь день! И как же без тебя?

Действительно. Стыдно, Василий, стыдно! Совсем ты от коллектива откололся — так, парой слов перекинусь по утрам, да кивну на прощание, когда раньше всех со смены уматываю. Вечера все в Красном уголке провожу, а воскресенье — в библиотеке. А ведь раньше мы по вечерам с ребятами и прогуляться выходили, и на тот же пляж, и в кино на выходных. Такое наплевательское отношение к близким людям — эгоизм, причем махровый. Наполеоновские планы и познание вселенной — это хорошо, но о друзьях забывать нельзя! Да и самому переключиться и отдохнуть не помешает, ох как не помешает!

— А что, идея –блеск, ты гений! — обрадовался я. — Если на весь день — нужно будет как следует подготовиться, жратвы набрать… И из чего навес соорудить, а то солнце в полдень жарить будет — взвоем.

— Ну, что я гений — я догадывался, но с тобой из-за чтения этих дурацких книжек в последнее время точно стало что-то неладное твориться. А с навесом — это мысль дельная, я поищу!

Тут к нам и Макар подошел.

— Ну что, Вась, идешь с нами?

— Идет, идет! Куда ж он денется? — наперед меня ответил Ванька.

— Тогда предлагайте, кто что притащит, и завтра, как обычно, у моего дома.

На том и порешили… Я двинулся в Красный уголок грызть гранит науки, а ребята — обратно к станкам, ведь смена на сегодня закончилась только у меня…

На следующее утро, прихватив собранные с вечера в котомку припасы, я выдвинулся к месту сбора, где меня уже поджидали. Невозмутимый Малыш сидел на крылечке, умостив свою ношу в ногах, а возбужденный до крайности Шкода выписывал по двору какие-то сложные геометрические фигуры.

— Явился, таки! — возмущенно воскликнул Ванька, будто это не он сам раньше приперся, а я опоздал. — Вот, — Шкода не стал дожидаться моего ответа и кинулся к своей поклаже.

— Весь дом вчера перерыл, пока не нашел вот это, — и приятель с гордостью извлек на свет Божий здоровенную кружевную занавеску. Причем, чтоб показать её во всей красе, ему пришлось всучить один конец Малышу, а с другим отбежать на несколько метров.