Танцы с волками

Нормально я Варю напугал. С трудом удерживаю себя за столом, чтобы не броситься зализывать нанесённые девочке раны. И в прямом смысле тоже.

– О, я так рада! – Варя, расправляет плечи и разжимает кулачки, натягивающие стенки синего кокона.

– Конечно! – усыпляю Варину бдительность. – Буду рад породниться с дочерью Велеса. Мы очень уважали твоего отца.

– Наши родители дружили? – Варя подаётся вперёд.

– Да, – отвечаю, не моргнув глазом. – Но сейчас давай поговорим о твоём здоровье. Оно меня очень беспокоит, тем более если у вас с Аланом всё серьёзно.

– Да мы просто…

– Хорошо, – обрываю её, торопясь перейти от слов к делу. – Вы просто, а я непросто. Потому что вчера ночью, взял твою кровь на анализ.

– Зачем? – Варя рассматривает свои вены. – Я так крепко спала, что не почувствовала укола?

– Как заколдованная царевна, – в этот раз улыбаюсь без натуги. – Поэтому осмотрел твои ушибы и взял кровь.

– И что в ней не так? – на лице Вари написано смирение.

– Есть проблемы, не хочу тебя пугать. Давай просто обследуем девочку Варю более серьёзно. Готова довериться мне?

Варя обводит глазами кабинет. Он занимает всю мансарду. За моей спиной многочисленные грамоты с конференций. Лицензия на врачебную деятельность. Через стеклянные дверцы шкафчиков видны флаконы с лекарствами и стерилизаторы. Массажный стол манит вытянуться на нём. Аппаратура – от кардиографа до лазера. Белая ширма скрывает от Вариных глаз женское кресло.

– У меня нет оснований не доверять вам.

– А почему с Аланом на ты, а со мной на вы? Я старше его всего на три года.

– А сколько ему?

– Двадцать четыре.

– Он старше меня на два года, а взгляд совсем как у ребёнка… Но дело не в возрасте.

– Давай, как с мясом? Со следующей фразы на ты.

– Давай, – миролюбиво соглашается Варя.

– Заполнишь анкету. – Пускаю файл на печать. – Когда родилась, чем болела, с какого возраста ходят месячные, аборты, аллергии, хронические заболевания. Возьми листик, пожалуйста.

– Такая суета из-за небольшого сбоя в показателях крови? – Варя встаёт и идёт к принтеру, который в двух шагах от меня. – Месячные у меня начались в двенадцать. И у меня нет половой жизни, если тебя это интересует.

– Я знаю… – прикусываю язык. Чёрт! Так оплошать.

Она замирает и смотрит на меня свысока. Ух, какой взгляд у неё высокомерный. Малышка сердится и произносит по слогам:

– Откуда?

«Выруливай, придурок, раз влип» – гогочет мой внутренний демон.

Строгость и приверженность высокой морали просто написаны сейчас на моём лице. Акцентирую на первом слове:

– Знаю, что в Москве не очень строгие нравы, но уверен, что дочь Велеса сумела бы сохранить чистоту и не в таком рассаднике зла.

– Прости, я не поняла, – складывает она у груди ладони.

Чинно киваю и добиваю:

– Так что твоя первая менструация интересует меня не более, чем другие вопросы анкеты, – складываю руки на животе и вытягиваю ноги.

– Прости, – повторяет она.

Лежу в кресле и изучаю Варино лицо. В свете дня оно не менее прекрасно, чем ночью при свечах. Точёные скулы, прямой нос, брови вразлёт.

– Можно я заполню за столом? На диване неудобно писать, – она мнёт уголки анкеты в руках.

Хочется указать ей на свои колени. От мысли, что она сидит на мне сверху, бросает в жар. Молча ретируюсь на диван. Сейчас слышу каждый шорох – тестостерон зашкаливает. Концентрируюсь, закрыв глаза, на скрипе шариковой ручки и пытаюсь выцепить другие запахи в комнате, но тщетно – нос забит Вариным ароматом. Неужели это и есть любить по-волчьи? С Ириной было иначе. Никаких запахов. Я выбрал её, как человек и оставался верен, как волк. Прогоняю тяжёлые воспоминания. Нужно думать о будущем. Открываю глаза и любуюсь Вариными золотистыми волосами. Солнечные лучи будто прячутся в них. Мы с братьями считали, что Велес спрятал дочь среди людей, лишь бы не пустить под ранний брак с вырождающейся нацией волков. Даже с нашими родителями разругался, когда они предложили отдать Варю, ещё подростком, в их семью. Мы бы с малышкой уже давным-давно соединились. Варя говорит, что месячные начались в двенадцать. Тогда-то Иван и отправил Елену с дочерью подальше от родных мест. Долгое время мы даже не знали, где её искать. Через людей Зоряна недавно узнали, что малышка в Москве. Он тоже хотел заполучить Варю. С момента, как она приехала, мы наблюдали за ней. Вчера мы бы сами сожгли её дом, но всё вышло само собой.

– Готово, – Варя освобождает кресло.

Я останавливаю её:

– Присядь пока на подоконник, – возвращаюсь на место, читаю анкету и следующие десять минут катаюсь по девичьим ушам, рассказывая о подозрении на редкую болезнь. Выуживаю из врачебного арсенала наиболее подходящую. Истинный диагноз не называю. На самом деле мне предстоит исцелить Варю от ликантропийной фригидности. Как женщина она очень чувствительная, но как волчица – пока нулевая. Зато какой аромат!

В глазах Вари плещется ужас. Желание снять с неё халат добавляет мне усердия.

– Понимаешь теперь всю серьёзность предстоящего лечения?

– Может, мне вернуться в Москву? – нерешительно произносит Варя.

У меня отваливается челюсть.

– Зачем? – слабым голосом спрашиваю я.

– Там врачи, передовые технологии.

– А здесь волки и настой из шишек? – поворачиваюсь боком к стене и поглядываю на свои грамоты и дипломы.

Варя перехватывает мой взгляд.

– Ой, прости. Не хотела обидеть.

– А обидела, – вздыхаю, вспоминая урок от Алана.

– Богдан, обещаю слушаться тебя, как отца родного.

– Отлично, – хватаю козу за рога, – снимай халат. Перейдём к осмотру.

– Что? – У Вари вытягивается лицо. – У меня под ним ничего нет!

Поворачиваюсь к столу и выключаю компьютер:

– Иди вниз, к Алану в комнату. У меня приём начнётся через час.

Варя стоит столбом. Беру с края стола пухлый ежедневник и раскрываю на сегодняшнем дне. Пациентов принимаю пока на дому. Ко мне большая запись. Моя многопрофильная клиника заработает с весны. В городской больнице я оперирую на полставки.

Шорох падающего к моим ногам халата оглушает. Поворачиваю голову и скольжу взглядом по великолепному телу Вари. Она прикрывает ладонями лоно и грудь. Показное равнодушие стоит мне нескольких лет жизни.

– Повернись спиной, пожалуйста. – Боюсь сорваться на хрип.

Варя послушно поворачивается. Встаю и ощупываю каждую её косточку.

– Теперь ко мне лицом, – бесстрастие сейчас – моё «всё».

Варя слушается, как солдат первого года службы.

– Руки за голову. – Ощупываю Варины лимфоузлы, опускаюсь на одно колено. Варин живот подрагивает. Облизываю пересохшие губы, любуясь её лоном. Жаль я не художник. – Здесь не больно?

– Немного.

– А здесь?

– Ой! Больно.

Я знаю где и какие точки нажать.

– Плохо, – поднимаюсь и беру в руку Варину грудь.

Как и мечтал, задеваю сосок пальцем, один раз, другой.

– Здесь всё хорошо, – многозначительно киваю головой. Беру другую грудь. Наигравшись, выношу вердикт: – Здесь тоже. Какой у тебя день цикла?

– Восемнадцатый, – Варя стоит с закрытыми глазами, застыв, как статуя в саду.

– Узи сейчас нет смысла делать. Ложись-ка на стол, я посмотрю твои чакры и спинку поправлю.

– Чакры это где? – с подозрением спрашивает Варя.

– Не бойся, я даже не буду прикасаться к тебе, – приподнимаю сиденье дивана, достаю чистую простыню и застилаю узкий массажный стол. – А править спинку сама ко мне потом будешь бегать. Другие пациенты за два месяца под это дело записываются. Ложись сначала на живот.

– Как скажешь, – она проходит к столу так, будто на ней вечернее платье, а не костюм Евы.

Мне нравится её уверенность в себе. Но от комплиментов пока воздержусь.

Глава 8

Назар

Переговоры закончились, и я выдохнул, сотый раз посмотрев на часы. Доверенные лица, Андрей и Захар, попросили приехать на встречу с москвичами и закрыть сделку. Ребятки не в курсе истинной сущности Назара Вольшанского, считают меня просто богатым нелюдимом. Ценят свои кожаные кресла в компании «ГазГарант», не задают лишних вопросов и отлично ведут бизнес.

В первый день приезда гости вели себя холодно и заносчиво. По просьбе Андрея я выделил хорошую сумму для их прожарки. Неделю парни «гуляли» гостей по нашему краю. Тощая, как велосипедная рама, блондинка и два пузана к концу командировки обрюзгли от кутежа. Мадам сегодня выглядит старше своих сорока, на осунувшемся лице отвисли брыльки. По моему совету позавчера москвичей свозили на турбазу к Зоряну, и к утру они ослабили гайки и дали хорошую цену.

– Вы сегодня спешите, Назар Трофимович? – блондинка ждёт пока высохнут чернила подписи на контракте и неторопливо убирает бумаги в кожаную папку с белым язычком пламени на логотипе. Для москвички двигается слишком медленно. В постели, клык даю, неизобретательна. Но, полагаю, наши волки её нормально отодрали. Тонкие губки весь день переливаются порочной улыбкой. Неужели ещё один член хочет добавить в копилку воспоминаний? В первый же день знаки подавала: то пуговичку расстёгивала, то локон возле уха на палец с красным длинным ногтём накручивала.

– Каждый час расписан, Сусанна Сергеевна, каждый час, – дарю ей обворожительную улыбку и встаю из-за стола. Андрей и Захар следом за мной.

Сусанна Сергеевна тяжело сглатывает и скользит взглядом по моим пальцам – кольцо ищет. Пузаны, кряхтя, встают и по очереди протягивают руки.

– У вас очень гостеприимный край! Спасибо. Командировка получилась незабываемая. – Один всё дёргает воротник, не знает, как задрать повыше. Засос на полшеи – знатный сувенир для столицы.

– И я благодарю вас, господа. Продуктивно поработали, – крепко пожимаю пухлые ладошки.

Последние реверансы, и я остаюсь в кабинете один. Звоню Богдану, и получаю ответ: «Занят. Перезвоню». Интересно чем? Он вроде даже отменил сегодня несколько приёмов. Вареньку окучивает в одно жало? А я велел охранять. Сжимаю телефон так, что корпус трещит под пальцами. Скрежещу зубами от злости, как представлю, что Богдан её сейчас на осмотр раскручивает. Лучше бы он не делился со мной своими планами с утра. И вообще, мне эта затея с одной женой на троих нравится всё меньше. Звоню Алану:

– Привет, брат.

– Хай!

– Ты дома?

– В городе. Варе закупаю гардероб и по мелочи, что просила, – голос Алана дрожит.

Давно не слышал братца таким довольным. Тоже нужно что-нибудь привезти малышке. Ослабляю узел галстука и выхожу из кабинета в комнату отдыха.

– А Богдан?

– Богдан Варю по здоровью пытает… Как думаешь, купить ей телефон, или пока пусть дома без трубки посидит? – задумчиво спрашивает Алан, и меняет тон на светский: – Нашли троечку? Спасибо, девушка, уж больно мне этот голубой комплект понравился. Здесь кружево изумительное. Говорю, как художник.

Пока Алан оплачивает покупку, воображение рисует Варю в чёрном корсете и без белья. Хрупкая, фарфоровая куколка. Закрываю глаза и вспоминаю её нежную кожу. Любовь к милой соседке соединяется с кровью и бежит по жилам, по нервам, проникает в каждый позвонок. Пробирает через мясо до костей. Дьявол, во меня прёт! Другие женщины мне теперь кажутся бледной молью, суррогатом, подделкой.

– Ты там особо не увлекайся кружевными труселями. Спугнёшь нашу девочку такими подарками. И не привлекай внимание чужаков. Думаю, её сейчас ищет не только полиция.

– Не спугну. Она на меня запала, – Алан мечтательно вздыхает. – А я так вообще пропал.

– Запала – это хорошо. Осталось, чтобы она запала и на нас. Замути сегодня романтический ужин со всеми вытекающими?

– Не рановато для «вытекающих»?

– Просто покружим девочке голову.

– Тогда я на рынок и домой.

– Давай!

Сбрасываю звонок и смотрю на кожаные штаны и куртку, брошенные на стул. А не остаться ли мне в костюме и заявиться домой с цветами и духами Правда, Варин аромат никаким парфюмом не перешибить. Если Богдан затянет с лечением, яйца у всех троих отвалятся ещё до Нового года.

– Варя… – Упираюсь руками в стол и, глядя в пустоту, тяну по буквам: – В-а-р-я.

Хочется повторять её имя снова и снова. Оно теперь всегда, что ли, будет со мной на вдохе и на выдохе? У имени оказывается тоже есть аромат и вкус. Прямо ощущаю его на языке: до одури сочный, терпкий. Я – ненасытный монстр был, а стал ещё хлеще. Дня три не выпущу Варю из постели, пока не вылижу, не заклеймлю собой каждую её клеточку. Засажу так, что ноги потом не сдвинутся. Будет выть подо мной до хрипоты. Затрахаю до обморока, до затмения разума.