Помоги проекту - поделись книгой:
Принцу действительно было жаль. Лариэс — этот удобнейший инструмент, не раз и не два полностью окупал все вложенные в него средства. Марк Лоусилл, к сожалению, лично на взгляд — ха! — Тариваса оказался слабее, как командир. Да и гвардия приняла своего нового капитана, как бы это сказать помягче… Прохладно. Да, хорошее определение.
Принц ощутил острый приступ раздражения справа и вздохнул — мать, как всегда, не могла сидеть спокойно. Ее бурные эмоции сменяли одна другую с такой скоростью, что иногда от этого начинала болеть голова. Не в пример ей, Тень была совершенно спокойна и собрана. Ни страха, ни злости, лишь ожидание.
"Вот бы мать так умела", — подумал он, ощущая очередную волну ярчайших чувств — на сей раз весьма неожиданной радости — долетевших от Розы Юга.
В это время объявили о прибытии послов, а значит, ждать оставалось уже недолго.
"Надеюсь, все пойдет по плану", — подумал он, обнаружив еще одно интересное изменение в своем характере.
Раньше Таривас, приняв решение, никогда не сомневался и шел до конца, теперь же… Охотник, видимо, сумел-таки заронить в его душу зерна неуверенности, которые уже начали давать всходы.
"Да ладно, что может пойти не так"? — успокоил сам себя принц.
И правда, финальная часть плана, как ни странно, была самой простой и легкой. Послов Корвуса, равно как и их господина, нельзя было унизить — они не обращали внимания на такие мелочи; их нельзя было подкупить — Таривас не представлял, что он может предложить человеку, обличенному доверием одного из сильнейших Древних; с ними нельзя было и договориться. А потому, нужно просто выставить их агрессорами, выдвигающими абсурдные требования. И это было до смешного легко. Таривас представлял, как послы начнут говорить об устном договоре с Вороньим Королем, о переданном в пользование Вентисов драгоценном артефакте и дочери, отправившейся в рискованный поход. Они скажут про Древних — сторонников Корвуса, и добавят пару слов о невыполненном обещании.
Вот только…
Вот только слова стоят дешево, а говоря точнее — ничего.
Единственные свидетели, помимо, конечно же, дилирисцев, принадлежали Ривеланду, и, естественно, ни один из них не поддержит версию Вороньего Короля.
Так что, с какой стороны не посмотри, все будет выглядеть, будто бы Корвус в порыве безумия приказал своему ручному монстру атаковать Сентий, а теперь прикрывается какими-то бредовыми выдумками.
У этого плана были сплошные плюсы и ни одного минуса. Во-первых, он позволял заткнуть рты аристократам, недовольным надвигающейся войной и требующим переговоров — с безумцами не о чем говорить. Во-вторых, давал возможность избежать быстрого начала боевых действий — самого паршивого для Дилириса развития событий. Провал переговоров не означает автоматического начала войны. Дипломаты начнут сновать туда-сюда, пытаясь все-таки решить вопрос без большого кровопролития, а время продолжит свой бег. Уже конец августа, пройдет месяц, и ни один — даже самый уверенный в себе — правитель не решится атаковать. Из этого следует "в-третьих". За осень и зиму Дилирис и Ривеланд, который до поры до времени скрывается в тени, сумеют перетащить на свою сторону Аэтернум и Империю Бархатных Островов, и, если весной следующего года Корвус все-таки решится на драку, его будет ждать полноценная коалиция.
Впрочем, Таривас, равно как и Амандус с матерью были единодушны во мнении, что старая ворона даже ради дочери не решится на такое. За зиму он остынет и отступит, что, в свою очередь, серьезно ослабит его влияние на континенте. И все события, которые происходили с момента возвращения Тариваса в столицу свидетельствовали о правильности этого решения.
Ослепленный яростью, Корвус задействовал редчайшую ценность — один из скрытых в Сентии Ковчегов — для того, чтобы привести в город отряд ловчих во главе с Охотником. Безусловно, лично для Тариваса это стало катастрофой, однако же, говоря объективно, с военной точки зрения подобная бездумная трата ресурсов — идиотизм. Почти три десятка ловчих — убийц высочайшего уровня, подготовка каждого из которых занимала десятилетия, Ковчег, выставление себя психом, наконец! И все это — ради одного человека!
Нет, конечно, оставалась вероятность того, что у старой вороны где-то спрятан еще один артефакт мгновенного перемещения, к тому же, если верить секретным донесениям, Охотник, как и Кающийся, умеет пользоваться тропами Грани, однако первое было чересчур маловероятным, а второе — рискованным для того, чтобы рассматривать эти два варианта всерьез.
Стало быть — принц позволил себе легкую улыбку — сейчас сюда придут послы, и ловушка захлопнется.
Он ни на миг не сомневался в правильности своих действий. То, что Таривас несколько месяцев назад — подумать только, как будто в другой жизни! — говорил Лариэсу, было чистой правдой. Еще одна-две сотни лет, и Волукрим победит безо всяких войн. Сколько еще продержатся Лорий с Танмой? Они стареют из-за дефектов в философских камнях Кукловода. Что будет, когда восточные графства, уже зависимые от северного соседа, окончательно войдут в сферу интересов Волукрима, а то и станут частью вороньей империи? А сковывающие? В год Волукримский университет, если верить Кайсе Иссон, выпускает до полутора десятков артефакторов, и это число медленно, но неуклонно растет. Ни одна страна мира не может похвастаться таким количеством отменных магов, которых всегда можно поставить в строй.
А их мануфактуры? А армия? Даже из тех куцых и обрывочных сведений, которые удавалось получать — все-таки полноценных агентов на территории Волукрима завести так и не вышло — рисовалась жутенькая картинка. Такая, что даже если Корвус и умрет лет через сто, это уже ничего не изменит.
А значит, подрезать вороне крылья нужно именно сейчас, пока его страна не зашла слишком далеко, пока изменения не стали необратимыми.
Ход его мыслей прервали распахнувшиеся двери и цокот каблуков по гранитным плитам пола.
"Ну вот, началось", — подумал принц и почувствовал, как мать положила руку ему на плечо и от нее пахнуло неуверенностью.
— Не бойся, мама, все будет так, как мы хотели, — прошептал он, склонившись к ее уху.
— Да, сынок, ты прав, — расслышал он ее тихий шепот.
Пока церемониймейстер представлял вошедших, Таривас вновь напряг слух — нечто насторожило его, но юноша не мог понять, что же именно.
"Посол — тот самый рысеухий, что присутствовал на собрании, посвященном изначальным. Вторая — гарпия, судя по имени. Третий — человек. Нет кар-расов? Ах да, эти ребята же предпочитают бить в лицо вместо того, чтобы болтать, поэтому их, видимо, решили не брать".
Послы как один поприветствовали королеву и наследника престола, и Таривас милостиво кивнул в их направлении. Мама же резко кинула: "к делу", не удосужившись даже выказать уважения к в общем-то ни в чем неповинным слугам Древнего.
Снова стук каблуков, скрип отодвигаемых стульев. Переговоры начались.
Таривас не слушал ни единого слова, все его внимание было занято странностью — отчетливым скрипом натягиваемой тетивы, доносившейся откуда-то сбоку. Это было совершенно непонятно — никто не предполагал атаковать послов, в этом юноша был уверен.
Он по старой привычке посмотрел в сторону звука, но ничего, естественно, не увидел.
Посол сказал что-то еще сказал, мать ответила, и тут…
Звук вылетевшего из арбалета болта нельзя было спутать ни с чем и магический щит появился вокруг Тариваса даже раньше, чем тот осознал, что делает. Спустя миг по дуновению ветра он понял, что мать также подняла барьер.
Но болт был выпущен не в него и не в королеву, нет. На противоположной стороне стола, там, где должны были сидеть послы Волукрима, послышался чавкающий звук, с которым стрела входит в тело.
На долю секунды повисла тягучая, давящая тишина, которая была разорвана одновременным воплем десятков голосов. Крики о помощи, приказы найти убийцу, призыв стражи, и прочее заглушали стоны раненого или даже умирающего посла Волукрима для всех, кроме Тариваса.
В ушах же наследника престола эти тихие звуки были громче набата. Нет, они звенели, как похоронные колокола, возвещающие самое страшное бедствие, которое только выпадало на долю Дилириса.
— Хорошо быть менталистом, правда, милая моя? — доброжелательно улыбнулась Кайса. — Я успела подчинить одного гвардейца еще когда ездила в Дилирис в прошлый раз.
— Но как? — поразилась Игнис, сама не заметив, как втянулась в разговор. — Ментальная магия работает лишь на очень малом расстоянии? Как вы передали ему приказ?
— О, тут не было ничего сложного. Самая большая проблема в нашем деле — сломать волю человека. Я, к примеру, могу практически любого превратить в марионетку, взяв под контроль его тело, но вот поработить разум… Это — очень и очень непросто. Признаюсь честно, в моем случае это — один из ста, да и то — с оговорками. Если бы этот гвардеец так удачно не подвернулся, мне пришлось бы искать слугу, или еще кого. Впрочем, неважно, он нашелся, а потому все остальное было делом техники. Приказ не пришлось передавать, — охотно пояснила Кайса. — Я просто заложила в его подсознании команду: убить вашего рысеухого посла, когда он увидит его в следующий раз.
Что-то в ее рассказе не сходилось. Что-то, было не так. Что-то не нравилось Игнис. Казалось, она упускает какую-то важную деталь, вот только вспомнить — какую — у девушки не выходило. Это однозначно было связано с даром Кайсы, но как? Северянка даже не говорила полуправду, она врала, точно заправский шулер. Но почему?
Сделав себе зарубку на память, девушка решила вернуться к более важным вопросам.
— Но ведь мог приехать другой посол, — произнесла она.
— А вот тут вот и настал черед моего человека в Дилирисе делать свое дело, — ухмыльнулась Дикая Роза Севера.
— Но как? Кем должен быть ваш агент, чтобы повлиять на такие решения? — невольно воскликнула она, вызвав приступ радостного и веселого смеха у Кайсы.
— Ну-ну, моя сладкая девочка, ты хочешь знать слишком много. Пусть это будет маленькой тайной как для тебя, так и для дилирисских идиотов. Лучше скажи, понимаешь, что будет дальше?
Игнис понимала даже лучше, чем ей хотелось бы.
Отец попытался обуздать свои чувства и отправить послов на переговоры, а на тех цинично и совершенно дико напали. И теперь, даже тот мизерный шанс договориться, эта тоненькая ниточка, по которой следовало перейти бездонную пропасть, исчез…
Игнис знала, на что способна армия Волукрима. В течении ближайшего месяца-двух об этом узнают и Вентисы, а с ними — и весь мир.
— Стрелок покончил с собой до того, как попал в руки гвардии?
— Конечно же, — водорожденная надула пухлые губы, как бы негодуя, что ее собеседница задает столь очевидный вопрос. — Правда, удобно?
Кайса наклонилась к Игнис и неожиданно лизнула шрам, зажмурившись от удовольствия.
Огнерожденная прикрыла глаза и всеми силами сдерживала подступающую тошноту, моля всех богов, которые только есть, чтобы эта психопатка не пошла дальше.
— Скучная ты, — фыркнула Кайса и ее пальцы стальной хваткой сомкнулись на запястье пленницы, — не понимаешь, когда нужно быть хорошей и послушной девочкой, ну да ничего, я тебе объясню. Идем!
С этими словами она вытащила Игнис из камеры и повела ее вперед по коридору мимо толстых металлических дверей, снабженных смотровыми окошками.
Они добрались до лестницы, спустились на два пролета вниз, после чего оказались возле толстенной двери, из-за которой доносились приглушенные вопли. Кайса сделала знак стражам и те сняли засов. Скрипнули петли, в уши девушки ударил дикий животный, полный отчаяния крик, а перед глазами заплясали языки пламени.
Игнис закричала и попыталась вырваться, но Кайса, рассмеявшись, потянула ее за собой.
— Не бойся, сегодня мы не будем играть тут. Не хочу портить твою ценную шкурку еще сильнее. Смотри!
Глаза Игнис, зажмурившейся, чтобы не видеть пламя, коверкающее плоть, сами-собой распахнулись, и она увидела человека, растянутого на дыбе в ближайшей к выходу камере. Два полуголых здоровяка в масках жгли его бок факелом. Несчастный выгибался дугой и вопил, как безумный, но пыточным мастерам не было до этого ни малейшего дела.
Ожоги Игнис заныли и перед ее внутренним взором опять появилась деревенская площадь с подготовленным костром и вертелом.
— Нет, не надо, молю.
Эти слова — мерзкие и недостойные — сорвались с ее губ без воли разума, но девушка ничего не могла с собой поделать. Страх, который, казалось, ушел навсегда, и не думал покидать тело огнерожденной, он лишь притаился на дне и уснул, ожидая подходящего момента для того, чтобы выбраться наружу и расправить свои крылья. И вот теперь Игнис, шагая на ватных ногах позади Кайсы, смотрела на людей, испытывающих неимоверные страдания, и не могла даже зажмуриться. Эта роскошь была безжалостно отобрана у нее безумной северянкой.
— Не волнуйся, каждый из них заслужил то, что тут происходит, — бросила ей через плечо Кайса, — хотя знаешь, — она повернулась и Игнис увидела, как хищно раздуваются ноздри королевы, и какая животная похоть делит с безумием место в глазах, — иногда так здорово просто зайти сюда и расслабиться, глядя, как эти животные, эти… самцы… страдают…
Она облизнулась и тут Игнис вырвало. Она едва успела сорвать с лица маску, исторгнув из себя завтрак прямо на каменные плиты пола.
Кайса с визгом отпустила руку своей пленницы и отскочила на пару шагов, после чего презрительно фыркнула.
— Знаешь, девочка, я ожидала большей стойкости от наследницы рода Фейргеборов. Ладно, вытирай рот и пойдем. Это, — она обвела рукой застенки, — не интересно нам сейчас, у нас другая цель.
Они шли и шли по кошмарному коридору, пока тот не закончился еще одной лестницей. Королева Ривеланда первая ступила на отполированные за сотни лет ступени и жестом поманила Игнис за собой. Та не стала заставлять себя ждать и поспешила следом — девушку трясло от неконтролируемого ужаса, и каждый болезненный вопль узница пыточного подвала впивался ей в мозг раскаленной иглой.
Новая дверь и новые стражники.
"Похоже, это — нижний уровень", — предположила Игнис, вновь обретшая возможность рассуждать здраво, когда вопли с предыдущего яруса чуть смолкли. — "Что же меня ждет тут"?
Дверь распахнулась и Игнис с Кайсой вошли в просторное помещение, заставленное самым разнообразным пыточным инвентарем.
В жаровнях ярко горело пламя, отбрасывая устрашающие блики на ножи, иглы, пилы и прочие столь же омерзительные приспособления. Справа размещалась дыба, слева — железная дева. С потолка свисали цепи, а в центре комнаты, растянутый в вертикальном положении, находился Ридгар.
Кающийся был полностью обнажен и залит кровью, а возле него, весело хохоча, орудовал плетью еще один старый знакомый — Мелис.
Услышав вошедших, он обернулся и приветливо помахал Игнис.
— Привет, Огонек, как отдых в гостеприимных покоях моей хозяйки?
Сказав это, он со всей силы обрушил плеть на плечо Ридгара. Кожа лопнула во все стороны, обнажая мясо. Кровавые брызги долетели до Мелиса и тот слизал их, закатив глаза от удовольствия. Кающийся сжал губы еще плотнее, чем обычно, и проглотил стон.
Игнис, чьи глаза при виде этой картины наполнились слезами, окончательно потеряла остатки силы воли и рухнула на грязные булыжники.
— Какая ты нежная девочка, — фыркнул Мелис, еще раз хлестнув Ридгара, — вот, бери пример с Бледного, что бы я с ним не делал, этому херу все, как быку зубочистка.
Ридгар открыл наполненные мукой глаза и посмотрел сперва на своего палача, затем — на Игнис, после этого — на королеву.
— Девочка, надеюсь ты понимаешь, что творишь, — прошептал он. — У тебя не получится держать меня тут вечно, а когда я освобожусь, то можешь поверить: все договоренности с Лорием будут забыты и род Иссонов отправится в вечность целиком, включая грудных детей и стариков. Оставшиеся оборотни — тоже.
— Ой боюсь, боюсь, — осклабился Мелис, нанося очередной удар, на этот раз — по спине. — Знаешь, что мне нравится в тебе, Бледный? То, как раны заживают.
Тут он был прав — плечо, развороченное минутой раньше, уже почти пришло в норму, а спина, по которой только что пришелся удар, начала стремительно срастаться.
— Не поверишь, Огонек, — весело хохотнул Мелис, — я уже почти устал лупить этого хера, а ему — хоть бы хны.
— Смотри, не переусердствуй, — холодно — и куда только делась веселость прошлых минут — распорядилась Кайса, — ты сам понимаешь, что случится, если ненароком убьешь его.
— Не боись, хозяйка, я знаю, что делаю, — осклабился оборотень, замахиваясь для очередного удара.
— Хватит, пожалуйста! — взмолилась Игнис.
Мелис беззлобно ухмыльнулся и с оттягом ударил Ридгара. Кающийся и на сей раз не проронил ни звука, а Игнис всхлипнула.
— Ну-ну, милая, не плачь, это же просто щекотка для нашего Древнего, — подбодрила ее Кайса, подходя к жаровне и доставая из нее раскаленный до бела железный прут. — А вот это — уже интереснее.
С этими словами водорожденная прислонила железо к гениталиям Ридгара. Запахло паленым, тот дугой изогнулся в цепях, его мышцы напряглись, глаза полезли из орбит, а зубы заскрипели так, что девушке на миг показалось, будто они сейчас сломаются.
Спустя еще одну секунду Ступивший на Путь Вечности потерял сознание и Кайса с довольным видом отшвырнула прут.
— Мне очень нравится делать это с самцами, — пояснила она, присев рядом с девушкой, — но железо — это не самое веселое, вот факел — куда интереснее, правда-правда.
— Пожалуйста, госпожа, не надо больше, — взмолилась Игнис, чье тело сотрясалось от рыданий и страха, — умоляю, не нужно.
— А что же я получу, если пойду тебе навстречу?
Кайса склонилась над Игнис, взяла ее за подбородок и, притянув к себе, лизнула здоровую щеку девушки, собрав катящиеся по ней слезы. После этого она приблизилась к ней так близко, что их губы едва не касались друг друга и повторила свой вопрос:
— Что я получу взамен?
— Игнис, не вздумай, — прохрипел пришедший в себя Ридгар, но огнерожденной было все равно.
— Я сделаю все, что вы попросите, госпожа моя, — чуть слышно прошептала она.
— Докажи, — приказала Кайса, — сейчас.
И Игнис стараясь не дрожать и не жмуриться, преодолела отделявшее их расстояние, запечатлев на губах своей мучительницы поцелуй.
Кайса отстранилась и плотоядно улыбнулась.
Поделиться книгой: