Странные времена: идеальный джентльмен

– Как смотришь на то, чтобы сходить на барбекю? – потер ладони в предвкушении Мейсон. – Мне бы не помешал второй пилот.

– Прошу прощения, нужно ответить на звонок, – прокомментировал Стерджесс, доставая телефон из кармана и принимая несуществующий вызов. – Слушаю. Секундочку. – Затем накрыл экран ладонью и обернулся к Мейсону. – Пожалуйста, сообщите, когда появится новая информация.

Патологоанатом кивнул.

А потом, по закону подлости, телефон Стерджесса зазвонил по-настоящему. Он с отчаянием посмотрел на экран и смущенно пробормотал:

– Наверное, вызов оборвался…

Мейсон отвернулся и зашагал прочь. Стерджесс не расслышал, что именно тот пробубнил себе под нос, но мог догадаться.

Глава 7

Любопытно, как иногда работает человеческий мозг. Ханна не вполне осознавала, насколько безумным кажется раскрытый Бэнкрофтом план похищения, пока не принялась объяснять все Грейс. И только выражение крайнего ужаса и недоверия на ее лице заставило тоже ощутить полный масштаб случившегося. По завершении рассказа заместитель начальника по общим вопросам вцепилась левой рукой за стойку в приемной, чтобы удержаться на ногах, одновременно крестясь правой снова и снова.

– Мы должны позвонить в полицию, – громче, чем следовало, заявила Грейс.

– Нельзя, – вздохнула Ханна.

– Но почему?

– Бэнкрофт…

– Этот мужчина даже не пользуется душем!

– Может быть, – не стала спорить Ханна, – но боюсь, что насчет этого он прав. Нужно исходить из предположения, что кто-то хочет похитить Стеллу, и самое важное сейчас – это защитить ее. Вот черт! – Она поймала неодобрительный взгляд Грейс и быстро добавила: – Извини, просто вспомнила, что перед отъездом пригласила девочку пожить у меня в гостевой комнате пару недель. Совершенно забыла о решении держать бедняжку под охраной…

– Определенно, в нынешнем положении Стелле нельзя покидать здание, – сказала Грейс.

– Я знаю, – кивнула Ханна, – но также мы не можем сообщить ей, почему так сложились обстоятельства. Она не знает, что сейчас происходит, и боится всего вокруг, включая себя саму. Даже едва не сбежала в прошлый раз, когда оказалась в сложной ситуации. Так что нам нельзя рисковать.

– Куда она может отправиться?

– Без понятия, – пожала плечами Ханна, – но не исключено, что девочка больше беспокоится за безопасность других людей, чем за свою собственную.

– О нет, – прошептала Грейс.

– Не волнуйся, все обязательно наладится, – положив ей ладонь на плечо, пообещала Ханна.

– Ты уверена насчет полиции?

– Они не сумеют разобраться в такой ситуации, как не смогли этого сделать и в прошлый раз, – стараясь говорить спокойно, объяснила Ханна. – Бэнкрофт прав. Лучше всего будет самим узнать, кто стоит за попыткой похищения, и убедиться, что эти негодяи никогда не повторят подобного. Так поступить – разумнее всего.

– Среди прихожан нашей церкви есть парочка ребят. Очень крепких ребят, – принялась вслух размышлять Грейс. – Они верующие и богобоязненные парни, хоть и сбились несколько раз с пути истинного. – Она нервно облизнула губы. – Что, если я попрошу их навестить строителей и заставить тех образумиться?

Последние слова звучали как реплика из криминальных сериалов, которые Грейс обожала, несмотря на свои религиозные убеждения.

– В этом нет необходимости, – покачала головой Ханна, хотя испытывала некоторые сомнения в правдивости заявления. Бэнкрофт слишком уклончиво говорил о дальнейших планах. – В первую очередь нужно выяснить, кто нанял строителей на самом деле, а уже потом разберемся. Гораздо разумнее приступить к расследованию, чем опускать руки.

– В какую преисподнюю все провалились? – проревел главный редактор из соседней комнаты.

Из солидарности с Грейс Ханна закатила глаза.

– Бэнкрофт, может, и чудовище в облике человека, но он сделал целью своей жизни уничтожать любого, кто перейдет ему дорогу.

– Если все не соберутся здесь через тридцать секунд, то я начну исходить на одиново два!

Потребовалось больше десяти минут, чтобы все сотрудники подтянулись к загону. Даже с внушительным голосовым диапазоном Бэнкрофта он не сумел докричаться до Реджи, Окса и Стеллы, которые отправились воспользоваться уборной в расположенном по соседству пабе «Пушки адмирала».

В ожидании остальных Бэнкрофт и Грейс подчеркнуто избегали смотреть на груду щепок, в которую превратился стенд с ругательствами, пока главный редактор с помощницей обследовали подвал. Ханна периодически прерывала свои попытки заполнить неловкую паузу и отвлекалась на написание сообщений отсутствовавшей троице, умоляя их поторопиться, а услышав шаги на лестнице, вздохнула с облегчением.

– Давно пора! – набросился на подчиненных Бэнкрофт. – Еще середина утра, а половина моих сотрудников уже отправилась в паб!

– Увы, в связи с полным отсутствием бытовых удобств в здании газеты у нас не оставалось выбора, – развел руками Реджи.

– Ага, – поддакнул Окс. – А Деннис начал возмущаться, что туалет только для посетителей, вот и пришлось заказать… – он вовремя поймал встревоженные взгляды коллег и почти без паузы закончил: – диетическую колу.

– Невероятно, – покачал головой Бэнкрофт.

– Объективности ради следует отметить, – вступилась за троицу Ханна, – нужно же куда-то ходить в уборную.

– Нет, не нужно! Бернстайн и Вудворд не посещали сортир весь тысяча девятьсот семьдесят третий год.

Никто даже не стал возражать. Некоторые заявления Бэнкрофта были столь абсурдными, что спорить с ними казалось бессмысленным делом.

– Может, приступим к работе? – наконец предложила Ханна.

– Точно, – согласился главный редактор. – Нужно заняться расследованием одной истории о вампирах. Моя помощница его возглавит, а наш местный эксперт по данному вопросу, – он ткнул пальцем в Окса, – окажет ей содействие.

– Вообще-то это он в теме, – перевел тот стрелки на Реджи.

– Правда? – удивился Бэнкрофт, а получив в подтверждение кивок от дородного журналиста, продолжил: – Что ж, так не пойдет. Ты мне понадобишься в качестве водителя.

– Вообще-то это он в теме, – скопировал тон друга Реджи.

– Тогда великолепно, – просиял Бэнкрофт. – Ну вот и договорились.

– Эй-эй, погодите. – Окс выглядел как участник игры «Передай другому», в руках которого по окончании музыки оказался не мяч, а готовая взорваться бомба. – Мне еще, типа, статью надо доделывать про круги на полях рядом с Уоррингтоном.

– Верно, – кивнул Бэнкрофт. – И в дополнение считай себя повышенным до позиции специалиста по спецзаданиям газеты.

– О, круто! А прибавка к зарплате будет?

– Отличная шутка! – расхохотался главный редактор. – Я знал, что у нас есть сотрудник с юмором, но все время забывал, кто из вас.

– Но, – продолжил Окс, – разве ты не можешь поехать на машине сам?

– Нет, – отрезал Бэнкрофт. – Выяснилось, что для этого требуются права с не истекшим сроком действия. Как обычно, бюрократическая чепуха мешает всем планам.

– В прошлый раз тебя отвозила она, – кивнул на Стеллу Окс.

– Да, – смерив его неприязненным взглядом, процедил Бэнкрофт. – Но сегодня у нее будет важное задание здесь.

– Правда? И какое? – подняв глаза от телефона, стажер выжидательно посмотрела на босса.

– Да, какое? – тот обернулся к помощнице.

– Э-э… – замялась Ханна. – Нам срочно нужно… привести в порядок документы. – Она поморщилась.

– Великолепно, – фыркнула Стелла, скрестила руки на груди и опустила голову, позволяя волосам снова упасть на лицо. – Это звучит намного круче, чем вампиры и спецзадания – что бы они ни означали.

– Чудесно! – намеренно игнорируя сарказм в голосе протеже, кивнул Бэнкрофт. – Рад, что все решилось. Вы двое, – он указал на Ханну и Реджи, – будете командой по делу о кровососах. Не считая проверки, чем занимается полиция, вам еще предстоит отправиться по наводке к надежному источнику информации.

– Что за источник? – поинтересовалась Ханна.

– Ну, в том письме сказано, – раздраженно отмахнулся Бэнкрофт.

– В каком письме? – спросила она, обмениваясь недоуменными взглядами с Реджи. – Боюсь, что не понимаю, о чем идет речь.

– В письме, которое я отдал тебе на той неделе, – еще более раздраженно ответил Бэнкрофт.

– На той неделе меня не было в городе.

Он пошарил по карманам. Сцена напоминала представление особенно неумелого фокусника: сначала на свет появились три смятые пачки сигарет, которые Бэнкрофт бросил на стол перед собой, затем вытащил недоеденный мясной пирог и, наконец, заляпанный чайными пятнами конверт.

– Вот, – передавая его Ханне, гордо прокомментировал главный редактор.

– Адресатом здесь указана я! И ты его открывал? – возмутилась она.

– Пока ты была в отпуске, я выполнял твою работу помимо своей и делал все вместо почти всего. Можешь не благодарить.

– Хотя бы по этому пункту я согласна, – проворчала Ханна, открывая конверт и вынимая оттуда письмо. – Это от миссис Харнфорт. – Она встречала владелицу газеты всего один раз, но та оставила неизгладимое впечатление.

– Знаю. Я читал – очевидно же! – До того, как помощница успела что-то ответить, главный редактор хлопнул в ладоши. – Итак, в дополнение ко всему вышесказанному: еженедельное совещание состоится прямо сейчас, а не после обеда.

Это объявление вызвало хор стонов.

– Но я же не успею подготовиться, – пожаловался Реджи.

– Ха! – расплылся в улыбке Бэнкрофт. – Я ошибся. Это ты у нас самый большой шутник. После предложения на прошлой неделе сделать расширенную статью о том, какие звуки издают привидения, про подготовку действительно смешно слышать. – Он схватил со стола свою коллекцию полупустых сигаретных пачек. – Даю вам время, пока я схожу отлить. Приведите свои мысли в состояние, которое мы называем порядок, – хотя это самая большая шутка из всех.

– Но у нас перекрыт водопровод, – напомнила Грейс.

– Знаю, – усмехнулся Бэнкрофт. – К счастью, наш добрый Господь благословил меня многими дарами, включая мужские гениталии. Таким образом, я могу отлить где угодно. Из окна, под деревом, в тот горшок с цветком возле твоей стойки…

– Не смей даже думать, – угрожающе предупредила Грейс.

– Слишком поздно! – объявил Бэнкрофт и скрылся за дверью, на прощание театрально взмахнув рукой в воздухе.

– Он же пошутил? – с надеждой обводя сотрудников газеты взглядом, уточнила Грейс. Те лишь опускали глаза. – Прошу меня простить, – вздохнула она, – я должна пойти и сжечь папоротник.

Глава 8

Откидываясь на спинку стула и отставляя стакан, Стэнли Рукер громко рыгнул. Сьюзен, девушка, которая обслуживала его каждый день уже больше недели, давно уже не чувствовала себя обязанной скрывать свое отвращение.

– Боже, Стэнли.

Но тот ничего не сказал в ответ, а вместо этого пошарил в кармане и достал противокислотное средство, которое принимал до, после и – очень часто – во время еды.

Каждый знает про пять стадий горя. Гораздо менее известны пять стадий сочувствия. Первая – готовность выслушать. Сначала Сьюзен выступала жилеткой, в которую можно поплакаться, ободряюще кивала, сострадательно склоняла голову и поддакивала в нужных местах по мере того, как Стэнли изливал официантке все свои жалобы. Она даже пыталась вручить несчастному клиенту номера горячих линий и предлагала обратиться к нужным людям.

Вторая стадия сочувствия – поддержка. Сьюзен проскочила этот период меньше чем за день, потому что была истинной уроженкой Манчестера, по натуре неспособной проявить требуемый уровень позитивности. Да и сам Стэнли не слишком любил мотивационные речи.

Третья стадия – суровость из лучших побуждений – гораздо больше подходила характеру Сьюзен. Здесь она чувствовала себя в родной стихии и настолько жестко доводила свою мысль о необходимости подобрать сопли и взять себя в руки, что другая посетительница десерт-бара, женщина среднего возраста с материнскими замашками и тявкающей собачонкой, посчитала себя обязанной вмешаться и упрекнуть официантку за недостаток сочувствия, а затем почти час просидеть рядом со Стэнли, выслушивая его и в рекордное время минуя стадии с первой по третью. После чего скрылась вслед за питомцем, укусившего за лодыжку неудачника, хотя и оставила щедрые чаевые Сьюзен в качестве извинения.

Четвертая стадия – угрюмое молчание. Официантка почти совсем махнула рукой на Стэнли – как и он сам, если говорить начистоту. Хотя его ежедневным визитам это ничуть не помешало, вот и сегодня утром завсегдатай десерт-бара уже переминался с ноги на ногу возле двери в заведение и ждал, пока оно откроется. Сейчас они со Сьюзен находились в состоянии взаимного безразличия, словно супруги, которые давно осознали, что совершили ошибку, но оказались слишком ленивыми для ее исправления.

Пятая стадия – переворот восприятия. В этот момент сочувствующий человек обнаруживал, что его мнение насчет жертвы ситуации кардинально изменилось. Сьюзен была угрожающе близка к тому, чтобы перестать сопереживать Стэнли, изгнанному из дома женой, и целиком перейти на ее сторону. За последнюю неделю официантка выяснила, что сострадание – это быстро истощаемый источник, и начала бояться, что вечно жалующийся посетитель исчерпал его до дна.

А еще она не понимала, что Стэнли Рукер вообще здесь делает. По сути, для такого глубоко погруженного в депрессию человека идеальным местом являлся паб, на что Сьюзен пару раз намекала, хотя и быстро отказалась от этой идеи, предположив, что от алкоголя обычно воздерживаются, имея на то веские основания. Либо же именно туда и направлялся посетитель после закрытия кафе. Какова бы ни была причина, официантка сомневалась, что Стэнли беспокоился о своем здоровье.

Вот и сейчас он уже покончил со вторым молочным коктейлем, до того методично поглотив три печенья с шоколадной крошкой, кусок карамельного чизкейка и три миски с тройной порцией мороженого, хотя еще даже не настало время обеда. Несмотря на те суммы, которые завсегдатай тратил в заведении, Сьюзен все больше и больше тревожилась, что его присутствие негативно скажется на бизнесе.

В десерт-баре «Ложка сахара» призывали побаловать себя сладостями и продавали воплощенное удовольствие – угощения, чтобы поднять настроение и временно отступить от строгой диеты. Стэнли Рукер же представлял собой бесформенную массу горя, пропитанную потом и страдающую от лишнего веса. Мужчина, который сидел за стойкой и оттягивал на себя прохладу кондиционера, являлся ужасной рекламой и с точки зрения внешнего вида, и для продажи товаров другим покупателям, как изображение на вывеске в магазине птичьего мяса петуха не первой свежести. Или же плакат производителя джина с зареванной, в потеках туши моделью. Или же видеоролик от изготовителя париков, демонстрирующий истинный облик человека с накладными волосами.

Потенциальные клиенты приходили в десерт-бар, замечали Стэнли, угрюмо поглощавшего высококалорийные сладости, тем самым прокладывая себе путь к преждевременной смерти, и быстро покидали заведение, не порадовав себя ничем, кроме посещения уборной. В лице тучного журналиста воплотилось самое страшное предупреждение насчет необходимости заботиться о здоровье, какое не снилось ни одной социальной рекламе.

В этот момент Стэнли ударил себя кулаком в грудь, в очередной раз рыгнул и посмотрел на ассортимент мороженого сорока восьми сортов.

– Итак, я хочу попробовать…

– Нет, – отрезала Сьюзен, сама не заметив, как слова сорвались с губ.

– Что?

– Нет. Я отказываюсь продавать тебе что-либо еще.

– Что? – повторил Стэнли, озадаченно помотав головой, будто пытаясь смахнуть невидимую паутину, после чего снова посмотрел на собеседницу и добавил: – А ты разве имеешь на это право?

– Еще как! – фыркнула Сьюзен. – А теперь спасибо и до свидания!

– Ты что, меня выставляешь?

– Верно.

– И с чьей же помощью? – прищурился Стэнли, поднимаясь и выпрямляясь во весь свой не особенно внушительный рост.

Сьюзен вытащила из-под прилавка бейсбольную биту и крепко стиснула ее в руках.