Гавань

Потом я вдруг придумываю способ сдержать это.

— Сначала я хочу пойти проверить точку. Ещё раз. Просто на всякий случай.

— Что? Прямо сейчас?

— Да. Прямо сейчас. Я хочу проверить и убедиться, что никто ничего не нашел.

— Мы могли сделать это по пути сюда, — в его голосе звучит недоумение. Легкая сварливость.

— Я знаю. Я не подумала об этом раньше. Но это не так уж далеко. И я не хочу разговаривать с Молли, пока не проверю. Никогда не знаешь наверняка. Может, они все-таки что-то нашли, — я делаю прерывистый вдох. Я знаю… я знаю… это акт отчаяния, но я все равно должна это сделать.

Джексон, должно быть, тоже это понимает.

— Ладно. Отлично. Я отвезу тебя обратно туда.

— В этом нет необходимости. Мы уже израсходовали слишком много бензина, и было бы глупо тратить еще больше. Я просто прогуляюсь. Тебе нужно разложить все наши вещи и убедиться, что детали трактора работают. Я могу довольно быстро добраться туда и обратно.

— Ты точно не пойдешь одна, — он указывает на Бретта, который стоит на посту у ворот. — Бретт может пойти с тобой. Я найду кого-нибудь, кто заменит его на посту.

Я не трачу время на споры. Если я не уйду прямо сейчас, я сорвусь. Поэтому я жду, пока Бретт доберется до нас, и Джексон дает ему краткие инструкции. Затем я отправляюсь в путь, удаляясь от Джексона, фермы и всего, что мне там осталось сделать.

***

Мы добираемся до точки вовремя, но… как кто угодно мог бы предсказать… там меня не ждут чудодейственные антибиотики. Так что мне придется вернуться. У меня больше не осталось никаких отсрочек или поводов для прокрастинации.

Мы уже недалеко от Новой Гавани, когда происходит сразу несколько событий.

Я слышу выстрел еще до того, как вижу хотя бы намек на возможный источник. Затем раздается тошнотворный глухой удар. Бретт рухнул на землю рядом со мной, его рубашка пропиталась кровью.

Он погибает прежде, чем я успеваю даже ахнуть, не говоря уже о том, чтобы выхватить оружие и защититься.

А потом меня окружают. Они выходят из лесистой местности, которая тянется вдоль грунтовой дороги. Они явно ждали нас. Затаились в засаде. На этой дороге почти нет движения, так что мне сразу становится ясно, что они надеялись устроить засаду именно на нас.

Это Волчья Стая. Я вижу очертания черных чернил татуировки на шее одного из них как раз перед тем, как они бросаются на меня. Я сопротивляюсь. Конечно, я сопротивляюсь. Но я не смогла вовремя выхватить оружие, так что против четырех или пяти здоровяков у меня только голые руки.

Они не убивают меня и не насилуют, что было бы моим предположением. В паническом тумане моего разума я ожидаю этого, и моя единственная мысль — достать оружие, чтобы я могла покончить с собой до того, как они причинят мне боль.

Но они этого не делают.

Не причиняют мне боль.

За исключением нескольких незначительных ударов и заломанных конечностей в борьбе, они не причиняют мне вреда. Мой разум проясняется достаточно, чтобы понять, что это не нападение.

Это захват в плен.

Они связывают мне руки за спиной крепкими шнурами, и двое из них удерживают меня на месте, пока я перевожу дыхание, моргаю и пытаюсь точно осмыслить происходящее.

Я оглядываюсь по сторонам. Определенно Волчья Стая. Их тут десять или одиннадцать. Грязные. Дурно пахнущие. С довольными, злобными выражениями лиц. Я для них вещь и ничего больше, вот почему для них не имеет смысла захватывать меня таким образом, не тронув.

Затем я вижу, как кто-то еще выходит из-за спин двух других, и последняя деталь встает на место.

Кейден.

Джексон был прав насчет него. Мы ни в коем случае не должны были позволять ему уйти, понимая, что ему известно о Новой Гавани.

Я заложница, и они собираются использовать меня, чтобы попытаться проникнуть за наши ворота и разграбить все, что у нас есть внутри.

Я еще раз быстро оцениваю размер стаи, борясь с паникой, которая продолжает подниматься внутри. У меня скручивает желудок, и я покрываюсь холодным потом, но я подсчитываю численность, и это меня успокаивает. Их меньше дюжины. И у них много оружия и мало мотоциклов.

Недостаточно.

Здесь далеко недостаточно живой силы и огневой мощи, чтобы осадить Новую Гавань.

— Ты погубишь и себя, и всех своих приятелей здесь, — выплевываю я Кейдену, довольная тем, что мой голос ровный и не срывающийся. — У вас нет ни малейшего шанса пробиться внутрь с такой численностью.

— Я знаю это, — говорит Кейден, одаривая меня наихудшей ухмылкой. — Но у нас есть секретный элемент. У нас есть ты.

Когда он подходит ближе ко мне и берет прядь моих волос, я отдергиваю голову достаточно сильно, чтобы высвободить волосы.

— Ты сумасшедший. Это никогда не сработает. Они не откроют ворота только потому, что я в опасности.

— Думаю, ты ошибаешься на этот счет. Я жил со всеми вами, помнишь? Джек сделает все, чтобы спасти тебя.

Я нахожусь в странном кризисном режиме, когда я думаю, говорю и действую почти на автопилоте. Как будто поверхностный уровень меня все еще функционирует, даже когда мои глубинные части воют от страха и отчаяния.

— Я не ошибаюсь. Ты можешь приставить пистолет к моей голове, и Джексон все равно никогда не откроет тебе ворота. Но я бы не хотела оказаться под его прицелом, если бы ты попытаешься провернуть что-то настолько глупое.

Я уверена, что в этом я права, но Кейден просто смеется, так что в мое сознание все равно закрадывается сомнение.

Затем он отводит руку назад и бьет меня по лицу точно в то же место, куда Джексон ударил его прикладом своей винтовки.

После этого меня одолевают боль и головокружение. Я не теряю сознание, но на какое-то время как будто отключаюсь. Я падаю ничком, и меня удерживает на ногах один мерзкий, вонючий парень. Если бы мои руки не были связаны, я, возможно, смогла бы дотянуться до пистолета в кобуре у него на поясе, но путы слишком крепкие, чтобы я могла их разорвать.

Когда я вижу, как они подтаскивают обмякшее тело Бретта — часть меня плачет внутри при виде его очевидно мертвого тела — и стаскивают с него одежду, я понятия не имею, что происходит. Пока я смутно не осознаю, что Кейден надевает одежду.

Вот тогда я по-настоящему пугаюсь.

Потому что они не так невежественны, как я предполагала, и у них есть очень небольшой шанс заставить наших людей добровольно открыть для них ворота в Новую Гавань

Моя скула пульсирует от боли, но в голове немного прояснилось. Я пытаюсь разработать план. Ответ. Сигнал. Что-нибудь, что сообщило бы об опасности Гейл и тому, кого Джексон послал заменить Бретта у ворот.

Но потом подходит Кейден и заклеивает мне рот скотчем, так что я не могу издать ни звука. Он снова бьет меня, и мир снова становится тусклым и расплывчатым.

Много движения, мало разговоров. Очевидно, они заранее проработали детали этого плана.

Нашим единственным преимуществом здесь является тот факт, что рядом с воротами нет никаких укрытий. Это участок чистой грунтовой дороги, поросший травой. Лес разросся ближе, чем раньше, и группа ведет свои мотоциклы между деревьями, как можно ближе к воротам, оставаясь незамеченной. Но Стае придется преодолеть довольно значительное расстояние от укрытия, прежде чем они смогут добраться до ворот, даже если обман одурачит охранников.

Я продолжаю пытаться продумать детали. Сообразить какой-нибудь план. Но в основном я просто повторяю одно и то же, снова и снова, как молитву.

— Джексон, пожалуйста. Джексон, пожалуйста. Джексон, пожалуйста.

Раньше он, казалось, беспокоился обо мне. Может, он будет ждать меня. Он увидит, что что-то не так. Он не позволит им открыть ворота.

Не успеваю я опомниться, как это происходит. Кейден стаскивает резинку с моего конского хвоста и разрезает путы на моих запястьях. Я не знаю, зачем, пока он не бьет меня кулаком в живот, отчего я падаю вперед. Он обнимает меня рукой, чтобы поддержать. Мои волосы падают мне на лицо.

Я понимаю, почему, когда он идет вперед, увлекая меня за собой.

На нем одежда и шляпа Бретта. И я выгляжу так, словно ранена. Мои волосы закрывают скотч на моем рту. Издалека — и, возможно, даже вблизи — это будет выглядеть так, будто Бретт тащит меня на себе после ранения.

Конечно, они откроют ворота. Они сделают это быстро, чтобы доставить меня внутрь и позаботиться о моих ранах.

Это нелепый план, придуманный бессердечными людьми. Но это действительно может сработать.

Спешка побуждает меня к действию. Несмотря на туман боли в голове, я пытаюсь бороться. Но Кейден крепко держит меня за руки, и он намного крупнее меня. Я просто не могу освободиться.

Я пытаюсь закричать сквозь скотч на рту, но не могу издать ни звука, кроме сдавленного хныканья.

Мы подходим все ближе. Я слышу крики со стены. Они беспокоятся обо мне. Один из голосов — Хэм. Должно быть, он занял место Бретта. Затем я слышу скрипучий звук шарниров на воротах.

Да провались все в преисподнюю. Это работает. Они собираются открыть ворота. И Волчья Стая может проникнуть внутрь.

Я не уверена, почему никто не понимает, что под шляпой Кейден, а не Бретт. Они примерно одинакового размера и имеют схожий цвет кожи и волос, но это явно два разных человека. Может, ему удается скрывать свое лицо. Я действительно не могу сказать наверняка из-за слезящихся глаз.

Я бьюсь в его хватке, как загнанный зверь, когда мы приближаемся к полуоткрытым воротам.

Затем я слышу голос Джексона.

— Подожди. Подожди! Что-то не так. Остановись!

К моему огромному облегчению, скрип ворот немедленно прекращается.

Затем:

— Это не Бретт. Бейте тревогу! Будьте наготове.

Теперь я почти рыдаю. У меня не так много шансов выбраться из этого живой. Кейден убьет меня назло, даже если ему придется сделать это на последнем издыхании. Но все же… Джексон на протяжении многих лет заставлял нас готовиться к такого рода вещам. Мы знаем, как защитить себя.

Так что, по крайней мере, с остальными все будет в порядке.

Я слышу, как воет сигнализация по периметру, призывая всех занять свои оборонительные позиции.

Все будет хорошо.

Затем я слышу, как со стены стреляют из ружей. Стая, должно быть, бросилась из леса к воротам, но их единственным шансом было застать нас врасплох. У Хэма и Гейл имеется преимущество, так что они должны справиться и уничтожить большинство еще до того, как те приблизятся.

Кейден, должно быть, одновременно со мной понимает, что все кончено. Свободной рукой он достает пистолет и приставляет его к моей голове. Другая рука все еще держит меня как в тисках.

— Отпусти ее, Кейден, — голос Джексона. Жесткий, холодный и разъяренный. — Здесь ты проиграл. Ты никогда не попадешь внутрь.

Я моргаю сквозь слезы, пока не вижу Джексона, стоящего в нескольких метрах от меня, прямо за полуоткрытыми воротами. Он целится в нас из своей винтовки. Я не вижу, что происходит у меня за спиной, но я почти уверена, что Хэм и Гейл позаботились об остальной угрозе. Я все еще слышу гул двигателей, но они не приближаются. Водители, должно быть, застрелены.

— Попробовать стоило, — говорит Кейден. Он по-прежнему звучит несносно, самоуверенно, но я также слышу оттенок страха, таящийся в глубине. — Вы не заслуживаете того, что у вас здесь есть.

— Мы работали ради этого. Ради всего этого. И мы предложили поделиться этим с тобой, если бы ты тоже захотел поработать, — Джексон не стал бы утруждать себя попытками завязать разговор с Кейденом, если бы у него не было на то причины. Он, наверное, тянет время. Выжидает свой момент. Соображает, как лучше всего с этим справиться.

Я не уверена, как он сможет вытащить меня из подобной ситуации. Кейден приставил пистолет к моей голове, так что я все равно что мертва.

По крайней мере, Джексон не будет убит. Или Хэм, или Гейл, или кто-нибудь еще.

С ними все будет в порядке, даже если со мной нет.

— Ну, а теперь ты позволишь мне уйти отсюда, если только не хочешь увидеть, как мозги твоей девчонки разбрызгаются по всей земле.

— Ты не сделаешь этого. Ты не прикоснешься к ней. Если ты отпустишь ее, тогда, возможно, тебе удастся выйти отсюда живым.

— Ты думаешь, я куплюсь на это? — Кейден все еще пытается казаться крутым, но сейчас он по-настоящему напуган. Я это слышу. Как и Джексон. — Опусти пистолет и дай мне уйти, или, клянусь Богом, я убью ее.

Боль и паника к настоящему времени утихли настолько, что я могу видеть более ясно. Я поднимаю взгляд на Джексона, и всего на мгновение он встречается со мной взглядом.

Я понимаю, что означает этот взгляд. Мы практиковали это — точно так же, как практиковали любой другой сценарий нападения, который только смогло придумать наше воображение.

Поэтому, когда Джексон начинает моргать в медленном, устойчивом темпе, я знаю, что начался обратный отсчет.

Если бы Кейден когда-нибудь обращал внимание во время строевой подготовки, он, возможно, тоже узнал бы это.

Но он этого не узнает.

На пятом моргании я использую последние силы, которые могу собрать, чтобы пригнуться и вывернуться из-под руки Кейдена. Я не могу по-настоящему убежать, но отвлекаю его настолько, что он убирает пистолет.

Джексон стреляет ему в голову.

Рука Кейдена обмякает, и он падает. В конце концов я падаю, больно распростершись прямо рядом с его мертвым телом.

Но я жива, а он — нет.

С моей точки зрения, это чудо.

***

Вероятно, прошло всего несколько секунд. Я не в том состоянии, чтобы судить о течении времени. Но следующее, что я осознаю — это сильные руки, поднимающие меня и притягивающие к мужской груди.

Знакомой. И со знакомым запахом.