Авторитет

О…!

Это был спринтерский забег на стометровку.

«Топот стада слонов огласил утренний коридор общаги! Заяц — араб в трусах и в майке…И я — разъяренный волчара с кровавой пеной на клыках!»

Догнал его у туалета и с разбегу врезал коленом по печени! Тот отлетел еще на два метра, упал и скрючился как улитка. Его рот хватал воздух, глаза выкатились из орбит, но мне было на это абсолютно наплевать! Его тельце в скрюченном варианте взлетело в моих руках выше моей же головы.

Ого!..Ни фига себе! В его ручонках был зажат кухонный нож, который он видимо в страхе, забрал со стола в негритянской комнате. Но пустить его в дело не успел, потому, как видимо его скорежила боль в печенке от моего удара.

Я вывернул руку с ножом ему за спину. Нож упал на пол. Второй еще более мощный удар потряс его в самые яйца, которые так усердно работали над демографической ситуацией в стране…

Хорошо! Авось евнухом станет! У папы в гареме…

Возникла мысль: «А не убил ли я его?»

Руки мои разжались. Скрюченный комок упал на пол…Шевеллся как червяк. Застонал….

Жив паскуда!

Заскрипела дверь в коридоре. Неожиданный голос сбоку:

— Что тут происходи? Что вы делаете с иностранным студентом?

— Слышь. Мужик! Сдрисни! А то и тебе сейчас врежу!

— Что-о-о? Как вы со мной разговариваете?

Ко мне подбежал с полотенцем на плечах тщедушный мужичонка:

— Вы что? Избили иностранного студента?

— Мужик, ты, что в натуре? Не понял, что я тебе сказал?

Моя рука потянулась к его горлу…

Он отскочил и его крик сорвался на фальцет:

— Вы кто? Из какой группы? Я заместитель декана химфака! На дежурстве здесь…Отвечайте кто вы?

На полу тельце очнулось…

Перебирая лапками, и царапая по стенке ногтями, поднялось и пропищало:

— Это Сэм. Самарский… Автотрякторний факультет…Грюппа Т-204…Он убивать меня хотель! Спасите меня! Вот этим ножиком…

Хромая, Саид проковылял за спину мужичка.

Меня неожиданно пробила скверная мысль: «Вот и всё Игорёк! Закончилась твоя учеба! Что я скажу родителям? Ну зачем я все это затеял? На хрена мне этот пидаренок сдался?».

Чувство горечи хлынуло в душу.

Мужичек, боязливо, стоя на расстоянии заверещал:

— Вы, студент идите в свою комнату. С вами разберутся сегодня. А вы — как вас зовут?

— Саид…Я из Йемена. Он убиваль меня! В тюрьму его пожалиста!

— Вы, Саид идите к своим друзьям, я подойду к вам попозже. Мы все уладим. Не бойтесь. Он вас не тронет уже…

Я поплелся в свою комнату. Сергей не спал и встревожено на меня смотрел:

— Ну что? Получилось? Там в коридоре кричал кто-то…

— Заткнись!

На второй паре уже весь мой институтский поток знал про драку и гудел как растревоженный улей.

Девчонки, которые раньше и глазом не вели в мою сторону, шушукались и, теперь с уважением и интересом поглядывали на меня.

В группе было ядро студентов, три человека, из бандитского района Волгограда «Заканалье»…

Они то и стали меня поучать, как вести себя дальше.

Толик, главный из «Заканалья» быстро и сбивчиво вбивал мне в голову инструкцию по поведению в ментовке:

— Так …Сэм. Тебе будут вперивать мордобой, и что ты начал первый!

— Понимаю…

— Слушай и не перебивай. Мусора будут тебя колоть «понтами»…

Не вздумай колоться! Ничего не подписывай. Иди в отрицалово! Сэм? Ты слышишь, что я тебе говорю?

Глаза Толика с надеждой заглядывали в мои. Я мычал в ответ:

— Слышу, Толян…Слышу…

Однако мысли мои были совсем далеко. Сознание автоматически фиксировало передачу ценной информации. Но я уже видел себя побитой собакой на коленях перед родителями. Они меня «засранца» пытались обучить, одеть-обуть, посылая ежемесячно больше половины своей нищенской зарплаты для родного «сынули». Лишь бы он выучился и стал человеком.

Как из — за гор доносилось:

— Сэм! Тебя будут гэбешники сношать…Так само. Не колись и нечего не подписывай! Это правило!

На третьей паре, в аудиторию, остановив лекцию, зашла из деканата секретарша Возникла мертвая тишина, в которой приговором прозвучало:

— Самарский! Группа Т-204. Немедленно в деканат!

Мои ботинки «деревянно» застучали по ступенькам аудитории. Сзади ропот и последнее напутствие Толика:

— Сэм! Не робей! Прорвешься!

В кабинете у декана сидело четверо. Декан представил мне их — двое из КГБ, и декан иностранного факультета.

Нет смысла передавать весь диалог, который именно проходил так, как предсказали мне «Заканальские» пацаны.

Все сводилось к тому: кто первый начал драку, что послужило поводом, чей был нож, почему драка продолжилась утром, что я делал в коридоре с арабом, почему я был одет, а он раздет и так далее….

Мои ответы и версия сводились в к следующему: начал драку араб и первым ударил он. Подтверждает мой фингал. Вечером я его не бил, он был пьян, а утром я ему решил провести профилактическую беседу не тему «о вреде пьянства», в коридоре, чтобы не мешать соседу спать. Никто его не бил, нож был у араба в руке, что хотел с ним делать не знаю. Хотел объяснить арабу его ошибки у туалета, потому как это самая дальняя точка в коридоре — никто не слышит.

Как эти «гэбешники» пытались меня колоть! И так, и сяк! Постоянно появлялись разные варианты бумажек, в которых везде было написано, что я в пьяном состоянии начал драку. В ответ, я тупо отворачивался и замолкал, когда мне эту липу совали для подписи.

В кабинете постоянно присутствовал наш декан. Но он молчал.

Иностранный декан постоянно то исчезал, то появлялся….

Так продолжалось в течение двух недель. Институтская «братва» четко отслеживала ход дела, постоянно корректируя мое поведение на допросах.

Саид из комнаты исчез, его барахло тоже. Сергей, если и появлялся, то резко старался исчезнуть также. Приходил только ночевать…

Наконец, меня вызвали с лекции в очередной раз. В кабинете уже только два декана. КГБистов не было. Мой со вздохом произнес:

— Проходи…Присаживайся…

Я настороженно присел на краешек стула.

Оба вперились в меня испытующим взглядом.

Пауза…

Мой декан наконец пробурчал:

— Так…Сэм…Отмазали мы тебя. Ты будешь первый, кого не выгоним.

Я глубоко вздохнул.

Комок из горла, провалился куда-то в глубь…

Декан иностранного факультета проговорил:

— Удивляемся оба…И как это ты выдержал? На …Подпиши вот это и будем забывать постепенно…

Я взял в руки лист машинописного текста. Глаза радостно побежали по пляшущим строкам.

«…Пьяный арабский студент…Первым ударил араб…Доказательство — синяк под глазом у русского. Никаких побоев со стороны русского студента относительно араба…Следов побоев на теле араба не обнаружено…Отпечатки на ноже — арабского студента…Характеристика на Самарского по учебе и поведению — положительная…» Я поднял глаза, на которые уже наворачивались слезы.

Мой одобрительно похлопал меня по плечу:

— Пиши…Пиши Сэм…Все в порядке!

Дрожащими пальцами я поставил свою закорючку…

Бумага исчезла в пасти сейфа, из которого в обратную строну выплыла бутылка коньяка, три стопки, на блюдечке нарезанный ломтиками лимон.

Деканы одобряюще ухмылялись и желудки трех мужчин, согрела томная армянская жидкость…

Меня это конечно несколько шокировало, оба декана пьют с каким-то там студентиком. Я все больше молчал, прикусывая лимон, слушая как разогретые ученые мужи вспоминали их допросы в КГБ…

Бутылочка быстро опустела. Оба меня провожали по-братски, и даже иностранный декан посетовал со мной на прощанье:

— Сэм. Ты пойми. Думаешь мне легко? Да я их сам, эту черноту ненавижу всей душой. Потому как знаю, что это за шваль. Но должность…Должность заставляет работать и улыбаться. Заставляет делать то, что не хочу. Жизнь наша такая!

Я согласно кивнул и поплелся на лекцию…

В перерывах ко мне подбегала, как к знаменитости, вся студенческая братия, по очереди трясли мою руку и восхищались. Толик и «Заканальские» вели себя снисходительно и практично.

Мне пришлось накрывать стол, в моей «общаковской» комнате на 20 человек, а пришло больше…

Но на этой пирушке, никто из арабов и негров, старались в коридоре не показываться. Саид исчез куда-то. Мне было и не интересно куда. В комнате вместо трусоватого Сергея поселился калмык Валера. Веселый и простой парень. И никого более там не было до переселения в более блатную общагу совсем в другом районе Волгограда, уже на четвертом курсе.

Однако рассказу совсем не конец.

Учась далее, я стал несколько умней.

Благоразумнее и практичнее.

Знания, полученные от друзей и от деканов, сделали свое дело.

Почему — то возрос мой авторитет в студенческой среде. Даже на сессиях, преподаватели, когда возникала дилемма ставить 3 или 4, приглядывались ко мне, что-то вспоминали, улыбались и всегда ставили четверку.

После этого инцидента, какой то сомалиец, зарезал насмерть такого же черного из Конго.

Администрация института, КГБ, милиция в этих случаях поступала очень быстро — всех к черту из СССР! Когда проходила драка — «междуусобица» среди иностранцев, на это смотрели сквозь пальцы. Убирали всех по быстрому! Лишь бы наши не были замешаны.

На третьем курсе, еще в старой общаге, иногда происходило следующее.

Сидели в комнате, мирно гоняли «пулю».

Табачный дым стелился под потолком волнами, и только по переменке слышились тихие голоса: «я пас»… «вистую»… «мизер»….

Робкий стук в дверь…Я встал. Открыл. На пороге щуплый первокурсник:

— Здравствуйте…Мне бы Сэма…

— Я Сэм. Чего надо?

— У меня проблема…

— Заходи…