Каникулы в Чернолесье

Я хотел было его пнуть. Но без особой злости. И потом, я видел, что каждое мое движение у него под контролем.

– Одичали вы тут совсем, – пробормотал я.

Он присел на корточки.

– Извини, – сказал он. – Я забыл, что ты ранен. Ты не мог нападать в полную силу. Мне не следовало так себя вести.

Я потрогал свою повязку под штаниной. Рана уже не болела, только чесалась.

– Это точно, – сказал я. – Не следовало. Где вас, кстати, таким приемам учат? В вашем лагере?

– Да. Я ведь там с детства. Летом мы живем здесь. Зимой переезжаем поближе к городу. У нас есть эти… домики на колесах.

Я вспомнил свой навязчивый сон. Черный туман, стоявший за дверью вагончика. Но я не подал виду.

– Значит, вы здесь на все каникулы? – спросил я.

– В «Эдельвейсе» нет каникул, – сказал он. – У нас и школы нет. Мы учимся прямо в лагере. Как это говорится… всему понемножку.

– Счастливые люди, – сказал я.

Он наконец-то улыбнулся.

– Хочешь, сходим к нам? – спросил он. – Я покажу, как мы живем.

Я взглянул на солнце. До вечера было еще далеко.

– Это можно, – сказал я. – Если ненадолго, чтоб дед не узнал. Только зачем пешком ходить? Сгоняем на самокате.

Так мы и сделали.

Самокат выдержал двоих. Мощный электромотор тянул даже в гору. За всю поездку нас никто не видел, никто не обогнал и никто не попался навстречу.

На памятном мне повороте мы свернули в другую сторону. По старинной шахтерской дороге углубились в лес. Там пришлось пойти пешком. Мне не хотелось снова полететь под откос из-за какого-нибудь волшебного корня, да еще чтоб этот Вик прилетел сверху.

Да, лес был непростым. Я шел, глядя по сторонам и разинув рот. Громадные сосны уходили кронами в небеса. Невидимые птицы перекликались, и дятел долбил свои послания, и кукушка куковала нам какую-то бесконечную жизнь. Возможно, впрочем, что этот срок надо было делить на двоих.

Наконец впереди забрезжил свет, сосны расступились, и мы оказались на обширной поляне, заставленной по периметру палатками. Была среди них и пара жилых прицепов. Тут-то я и понял, что мы давно уже обнаружены.

На краю поляны нас ждали.

Трое или четверо ребят довольно угрожающего вида, постарше нас, стояли на нашем пути. Я поискал взглядом их мотоциклы: так и есть, они были припаркованы в сторонке. Это были легкие бензиновые «ямахи», как у гонщиков на мотокроссе. Такие кожаные куртки, как у них, мне приходилось видеть только у адских байкеров в американских фильмах. Словом, эти ребята были так же похожи на мирных экологов, как я на балерину.

Мы остановились. Я поставил самокат на подножку и скрестил руки на груди. Вик шагнул вперед и что-то тихо сказал одному из встречавших. По всему видно, тот служил здесь охранником. Габариты позволяли.

Он придирчиво оглядел меня с головы до ног.

– Значит, ты Серега Волков? – уточнил он. – Ты приехал из города? Ну как, нормально добрался?

Я неопределенно кивнул. Но он продолжал:

– Кажется, был небольшой инцидент на дороге? Все закончилось благополучно?

– Более или менее, – сказал я.

– У нас тут нужно глядеть в оба, – не унимался он. – А то ведь недолго и шею сломать. Ты должен быть благодарен своему приятелю. Наш Вик всегда готов помочь. Он хочет быть добреньким… белым и пушистым…

Я не понимал, о чем это он. А Вик, кажется, понимал вполне, потому что побледнел и сжал кулаки. Но мощный мотоциклист как ни в чем не бывало повернулся к нему:

– Значит, ты пригласил своего дружка прямо в «Эдельвейс»? Мило, мило. Только смотри, светлячок… не пришлось бы тебе потом за него краснеть. А ты знаешь, как у нас краснеют. До крови. Ты все еще стесняешься крови?

Вик молчал. Только скрипел зубами.

– Не болтай, Андрон, – сказал другой мотоциклист, не такой чудовищный с виду и явно поумнее. – Лучше проверь-ка нашего дорогого гостя. Вдруг он принес к нам что-нибудь… неэкологичное?

– Стой и не шевелись, – сказал мне этот Андрон.

Он подошел вплотную и оказался вдвое шире меня. Проверил мои карманы (я не сопротивлялся). Толстыми пальцами, похожими на перетянутые сосиски, вытянул смартфон. Повертел в руках очки для дополненной реальности.

– Это не нужно, – сказал он. – Положи это здесь.

Все-таки дикари, решил я. И спрятал очки с телефоном под сиденье.

– Все в порядке, Феликс, – сказал Андрон тому, второму.

Я присмотрелся к нему получше. Это был парень лет восемнадцати, долговязый, с выбритыми висками и длинной темной челкой на левую сторону. Вот только усы у него еще не росли. Я не удержался и усмехнулся. Он заметил.

– Осторожнее, Сергей Волков, – посоветовал он. – Как я уже говорил, сегодня ты наш гость… но завтра все может быть иначе.

Больше он ничего не сказал.

Пока мы шли через поляну, Вик шепнул мне:

– Андрона не слушай. Феликс – главный в отряде. Он скажет, можно тебе остаться или нет.

– Я сам еще не решил, хочу я или нет, – отозвался я.

– Я хочу, чтобы ты захотел.

Вы сами видите: этот Вик общался как-то странно. Да и вел себя тоже странно.

– Облаков нет, – сказал он. – Оставайся. Сегодня полнолуние.

Я уже чуть было не сказал ему, чтобы он прекратил говорить загадками, но тут увидел кое-что новое и даже забыл, что хотел.

Посреди поляны горел костер. Вокруг него сидело сразу несколько девчонок. Они были одеты в какие-то сумасшедшие длинные рубашки из грубой белой ткани, застегнутые на маленькие пуговицы – и больше ни во что. Так иногда разгуливала по дому моя сестричка Вероника, когда ей не хотелось утром переодеваться. Легко понять, что на нее я так не смотрел.

Одна из девчонок, стоя на коленях, ворошила угли длинным деревянным прутом. Другие следили за тем, что она делает. Искры летели вверх. От костра исходил вкусный можжевеловый дым. Та девчонка, с прутом, подняла глаза и увидела нас.

– Смотрите-ка, кого привел наш Вик, – сказала она. – Могу поспорить, что это и есть тот самый Сережа Волков.

Голос у нее был совсем взрослый и чуть-чуть хриплый. Но мне почему-то очень захотелось говорить именно с ней.

– Ну да, это я, – сказал я и тоже охрип. Вик взглянул на меня искоса и усмехнулся.

Остальные сидевшие у костра посмотрели на меня в упор. Все они были очень красивые. Все немного старше нас. И тоже очень дикие. Ну, если вы понимаете, о чем я.

– Иди к нам, Сережа Волков, – сказала та девушка. – Меня зовут Майя… остальных ты тоже узнаешь. Со временем.

Они подвинулись, и я присел с ними рядом у костра. Да, все они носили платье на голое тело. Наверное, в этом не было ничего такого, ходят же люди в сауну. Но все же когда шесть девчонок в одних рубашках сидят с тобой бок о бок – это уже слишком. И когда сразу две обнимают тебя за плечи – это еще более слишком. Мне вдруг показалось, что я сейчас потеряю сознание и упаду лицом в костер.

– Да ты не волнуйся, – сказала Майя. – Для начала ты должен выпить вот это.

Тут я заметил, что передо мной на костре булькает и брызжет кипятком небольшой медный чайник, какие я видел разве что в кино про старинные времена. Чайник стоял на камнях прямо посреди углей, и Майя очень ловко поддела его своей деревяшкой и извлекла из пламени.

– Это колдовское зелье, – подсказал Вик. – Так они его называют. Не бойся. Это просто игра.

Я потянул воздух носом и уловил необычный, слегка удушливый травяной запах. Вероника иногда заваривала у себя в комнате травяной чай и уверяла, что это настоящий волшебный напиток из Тибета, прямиком из Шамбалы (знать бы еще, что это такое), но эти травки пахли как-то не так. Я бы даже отметил, что Вероникины тибетские травки пахли примерно так, как если бы им очень-очень хотелось дотянуться до этой, здешней.

Никак не комментируя свои действия, Майя наполнила один за другим два глиняных стаканчика – кургузых, словно вылепленных вручную.

– К столу, дети, к столу, – сказала она по-сказочному, и я даже не заметил, как протянул руку первым.

Это было и вправду как в сказке. В сказке про девчонок-колдуний, которые унесли в свое колдовское царство мертвого принца и там его оживили. Я пил, обжигаясь, и чувствовал, что с каждым глотком все больше схожу с ума. Мне уже хотелось узнать, что же эти ведьмы делали потом с принцем и как именно они это делали. Майя посмотрела на меня строго и насмешливо – а может, мне это только показалось. Вик только пригубил напиток из своей чашки. Нагнулся к моему уху и спросил опять:

– Ты остаешься?

Я даже не хотел ничего говорить. Конечно, я уже хотел остаться. Я даже не вспоминал о том, что где-то далеко под сиденьем моего самоката лежит смартфон, который уже давно беззвучно вибрирует и пытается разбудить меня от этого чудесного сна, но у него не получается.

Но самое удивительное было впереди.

Майя пристально поглядела на меня. Улыбнулась едва заметно. Облизнула губы. А потом произнесла – новым, незнакомым, волшебным голосом – три слова, как заклинание в игре: «Wexen… Hexen… Silbermond!»

И – одновременно с этим – подняла медный чайник и выплеснула все, что в нем оставалось, в костер.

Пламя вспыхнуло и поднялось выше человеческого роста. Искры рассыпались фейерверком. Высокие сосны, что окружали поляну, медленно тронулись с места и поехали в сторону, как будто мы сидели в центре громадной карусели, и я повалился на землю, чтобы не упасть. Кажется, я стоял на четвереньках, а карусель все кружилась, и вокруг мелькали чьи-то лица, и разноцветные пятна вспыхивали перед моими глазами, словно я до сих пор был в очках для виртуальной реальности – а ведь я прекрасно помнил, что оставил их далеко отсюда! И все же это было больше всего похоже на игру, на одну очень знакомую игру, в которой все превращаются в…

* * *

Я стоял на всех четырех лапах, и это было очень удобно. Ребра больше не болели, голова не кружилась. Да и крутить головой было не нужно. Новое звериное зрение было очень удобным. Даже не оглядываясь, я видел, что Вик держится чуть поодаль, за моим плечом, готовый прийти на помощь, если мне будет плохо. Он мой друг, знал я.

– Круто? – беззвучно спросил Вик.

Я повернулся к нему всем телом.

Вик был ростом с меня, даже чуть повыше в холке. Шерсть у него оказалась светлая, почти белая, серебристая, и это было красиво, потому что он весь как будто светился под луной. Да, полная луна висела в небе прямо над нами, и это меня беспокоило – сам не знаю, почему. Я поднял морду к небу и уже хотел запеть песню, но Вик сделал шаг вперед и тихонько куснул меня за ухо.

– Тише, – сказал он. – Девчонки смеяться будут.

– Это почему? – обиделся я.

– Все так делают. В первый раз. И все смеются.

– Забей, – сказал я упрямо, оттолкнул его плечом и завыл.

Это была славная песня. Так мне казалось. Она разносилась над лесом, она достигала самой луны, и луна в ответ благосклонно улыбалась мне – такому сильному, красивому, молодому волку.

Но этот чертов Вик оказался прав. Стоило мне остановиться, чтобы глотнуть воздуха, как я услышал веселый смех. Беззвучный: волки не смеются вслух. Я старался не обращать внимания на девчонок, но знал, что они смотрят на меня, и щелкают белыми зубками, и машут серыми красивыми хвостами, и показывают длинные розовые языки. А вон там кто-то даже повалился от смеха на траву и катается по ней, размахивая в воздухе всеми четырьмя лапами. Да еще и рослый черный Феликс стоит там, вдалеке, и тоже ухмыляется.

– Ну а чего случилось-то, – спросил я смущенно как бы у всех сразу.

Одна молодая волчица выступила вперед из темного круга, и я узнал в ней Майю – даже не спрашивайте, как. Я узнал ее по глазам, по голосу в моей голове, а главное – по запаху. Да, по запаху. Ничто на свете не пахло так приятно и так тревожно.

– Малыш, – сказала она. – Ты еще не умеешь петь. И врать ты не умеешь…

Здесь я бы покраснел, наверно, если бы оставался человеком. Потому что я уже знал, что она скажет. Я начинал понимать, как они говорят друг с другом. Ну, то есть как мы говорим.

– Ты поешь о том, что ты еще совсем мальчишка, – продолжала она. – Что у тебя еще не было ни одной подружки… хотя очень хотелось… и все это слышат. И все понимают. Это люди умеют притворяться… обманывать… верить в обман… но мы-то не люди.

Хоть она и говорила негромко и ласково, шерсть на моей спине вдруг встала дыбом.

– Но кто же мы? – спросил я.

– Раньше люди про нас говорили – вервольфы, оборотни. Сейчас никак не говорят. Мы сделали так, что они замолчали… это сделали мы, сверхволки…

– Не болтай лишнего, Майя, – прервал ее Феликс.

Как я уже говорил, он стал крупным черным волком с необычно длинной шерстью на загривке. Его глаза светились в темноте, а взгляд был тяжелым и недобрым. Я знал, что он мне не друг. Но он был вожак этой стаи.

Он подошел ближе. Майя посторонилась. Только один Вик по-прежнему стоял за моей спиной, и я чувствовал его тревогу.

– Ну что же, с днем рождения, темнейджер, – сказал Феликс. Да, он использовал это странное слово, и потом оно стало означать для меня очень много. Но тогда я услышал его в первый раз.

– Почему темнейджер? – спросил я.

– Оборотни – порождение тьмы. Во всяком случае, так принято думать. Поэтому ты и темнейджер. Этим словом называют наш молодняк. У взрослых другая история, – тут он горделиво приосанился, давая понять, что он-то уже взрослый. – Но ты должен знать: нас уже много, и нас все больше. Здесь ты видишь только младший отряд, «Эдельвейс». Таких отрядов, как у нас, десятки по всему миру. Где-то мы притворяемся экологами, где-то поисковиками, где-то – реконструкторами истории… вот и здесь мы кое-что реконструируем…

– Мне кажется, теперь ты болтаешь лишнее, Феликс, – заметила Майя.

– Отчего же. Пусть знает. Давным-давно, когда была мировая война, оборотни из разных стран тоже сражались между собой… а кое-кто говорит, что мы и до сих пор продолжаем бороться, только в другом пространстве и времени…

– Никогда не слышал ни о чем подобном, – сказал я.

– Конечно. Ты же был человеком. Такие тайны – не для людей. Было бы странно, если бы мы болтали об этом в открытом интернете.

– Но… – я на секунду смутился. – Я никогда не думал, что я… стану волком.

– Никогда не думал? – Феликс усмехнулся. – Брось. Это у тебя в крови. И ты всегда это знал. Ну-ка, вспомни: какую игру ты скачал сегодня вечером? «Темный век»? Вот тебе и ответ. Ты всегда мечтал быть с нами.