Железный Феникс (СИ)

— Я тебя не спрашивал, — медленно, как для слабоумной, проговариваю я. — Если хочешь что-то сказать, подожди своей очереди.

В ответ женщина подскакивает с кушетки и выбегает из помещения. Наконец-то.

— Ты хотела рассказать про Пати? — напоминаю Фати. Кажется, ей хочется не рассказывать, а выйти следом за приятельницей. Но девушка берёт себя в руки.

— Древнейшие кланы, происходящие от спасителей человечества, опора и поддержка государства… — нерешительно произносит девушка. — Слушай, Максин…

— Макс.

— Ладно, как скажешь. Это… Точно ты?

Так. Надо сбавить напор. А то неизвестно, как тут к пришельцам из других миров относятся. Вдруг на кострах сжигают? Или того хуже — отправляют на опыты. Лучше привлекать поменьше внимания. Но и врать тоже бессмысленно.

— Я сам толком не знаю, — всё-таки признаю я. — Пришёл в себя, ничего не помню, а тут эта ещё… Орёт. А у меня нервы не железные.

Фати кивает как будто не только мне, но и своим мыслям:

— Да, некоторые изменения личности вполне возможны, как и проблемы с памятью. Вероятно, учиться всему тебе придётся заново. И… Прости, что раньше так набросилась. Подшутить хотела. Не знала, что тебе настолько плохо.

Усмехаюсь:

— Ну… Не так уж плохо мне и было. Может, продолжим?

— Нет, в другой раз, — качает головой, а затем улыбается. — Ну хоть что-то в тебе осталось неизменным.

— Моё природное обаяние?

— И это тоже, — произносит со значением. — Ладно, ложись давай. Надо тебя обследовать.

Следующие несколько минут Фати занимается магическим сканированием моего нового организма. Выглядит это совсем не впечатляюще: она просто водит надо мной руками. Никаких тебе искорок и прочих спецэффектов, только шкуру чуть покалывает. Но я всё равно наблюдаю за ней во все глаза: мне сложно поверить, что эти манипуляции к чему-нибудь приведут.

Девушка видит мой интерес и понятливо улыбается.

— Сканирование завершено, — наконец говорит она. — Хочешь посмотреть, как я анализирую данные?

Ещё бы я этого не хотел!

Усаживаюсь поудобнее, а Фати начинает представление. Буквально по мановению её руки в воздухе материализуется человеческая фигура, исчерченная разноцветными линиями и непонятными знаками. Девушка всё это пристально разглядывает, хмуря брови и покусывая губки. Крутит фигуру во все стороны, тыкает пальчиком в разные места. Настолько сосредоточена, что, кажется, совсем обо мне забыла.

Уже собираюсь её окликнуть, когда она наконец поворачивается ко мне. И выражение её лица мне что-то не нравится.

— У меня для тебя две новости, — тщательно подбирает слова. — Первая состоит в том, что твой организм абсолютно здоров. Даже мозг в порядке, несмотря на обширную потерю памяти.

Наверное, потому что у меня её нет. Потери, в смысле. Я прекрасно помню предыдущую жизнь и даже, хоть и стараюсь об этом не думать, рожу Николаича в момент смерти.

— Вторая… — девушка тяжело вздыхает. — Некоторое время назад ты умер.

Ну надо же, какое открытие! Где бы записать.

— Ты не выглядишь удивлённым, — Фати пристально вглядывается в моё лицо.

— Что-то такое я и предполагал, — отвечаю расплывчато.

Блондинка ерошит на макушке волосы и начинает мерить шагами комнату, без каких-либо сомнений проходя сквозь проекцию моего организма.

— А я ведь предупреждала Орлину, предупреждала! — возмущается непонятно чему. — Надо ведь контролировать, следить всё время… А не поручать такую деликатную задачу первому попавшемуся дуболому!

Настораживаюсь:

— Что ты имеешь в виду?

Ответ напоминает удар под дых:

— Так ведь она это всё организовала! Всё пыталась пробудить у тебя способности. Тролля вот приставила, чтобы спровоцировать реакцию. А он, кажется, перестарался…

Это что же получается? Собственная мать. Наняла того чёрта. Который, видимо, убил предыдущего владельца тела. А в бесхозную оболочку затем вселился я.

Такой вот круговорот душ и тел в природе.

— Зачем? — спрашиваю хрипло.

— Ой! — Фати замирает на месте, прикрывая ладошкой рот. — Я не должна была всего этого говорить да? Может, сделаем вид, что ты не слышал? Орлина меня убьёт.

— Отвечай.

— Твой отец, — страдальчески вздыхает блондинка, — взял вторую жену, принял в семью ещё одного сына и сразу сделал его наследником. А Орлина… осталась не у дел.

Теперь ясно. Бабки, положение в обществе — ради этого можно и собственным сыном рискнуть. Ещё нарожает, видимо.

Как же хорошо, что моя родная мать была нормальной. В отличие от этой ведьмы. Я, конечно, не самых честных правил. Но дети — для любой женщины ведь это святое, не?

Прохладный воздух лазарета кажется вонючей духотой. Хочется выйти отсюда и вдохнуть полной грудью. А что мне, собственно, мешает?

Встаю с койки и, ни слова не говоря, направляюсь к выходу. Фати бежит следом:

— Макс, стой! Ну ты чего? Всё же хорошо получилось! У тебя ведь даже воспоминаний о смерти не осталось!

Внезапно понимаю, о чём она волнуется. Останавливаюсь у двери:

— Я не собираюсь трогать Орлину. Просто… мне нужно подумать.

Фати хихикает — наверное, от нервов:

— Да уж, подумай. Воспринимай всё как открывающие возможности.

У порога стоят кожаные туфли с острыми носами. Судя по размеру — мои. Видимо, кто-то принёс из спортзала. А если чужие, то и плевать. Мне нужнее.

Обуваюсь — размер подходит. Открываю дверь и оборачиваюсь к Фати:

— А вот это — хороший совет. Спасибо. Я пошёл.

Выхожу за дверь и наконец-то имею возможность оглядеться. Я нахожусь у одной из меньших сторон прямоугольной мощёной площадки, центр которой украшает аккуратный каменный фонтан. Сейчас он выключен.

За моей спиной — маленькое, будто игрушечное здание лазарета. Справа — вероятнее всего тот самый спортзал: низкое деревянное здание с плоской крышей. Слева — ещё одно строение неясного пока назначения. Вдоль фасадов каждого из этих зданий — цветущие клумбы и резные скамейки.

На противоположной стороне прямоугольника начинается дорожка, которая теряется между деревьев, кустов и прочей зелени.

Не думаю, что мне стоит пока туда идти.

С одной из дальних скамеек подрывается горе-мамаша и бежит ко мне. Ещё бы она не волновалась — от меня ведь теперь её благосостояние зависит!

— Что сказала Фати? — обеспокоенно заглядывает мне в глаза, одновременно пытаясь схватить за руки. — Твои способности правда пробудились?

Аккуратно беру её за плечи и отодвигаю от себя подальше.

— Тебе не кажется, что ты кое-что мне задолжала?

Она хмурится, явно не понимая, что я имею в виду. Старательно вспоминает. Затем качает головой:

— Ты получал от меня всё, что положено по Родительскому декрету, даже больше. Видит Эолос, я старательно выполняла свои материнские обязанности.

— Тогда как насчёт обычных извинений? Ты ведь меня чуть не убила.

Ожидаю чего угодно — от новой истерики до полного согласия и признания вины. Но взгляд Орлины из жалостного вмиг становится острым, словно бритва.

— Какая разница, кто бы тебя убил? — чеканит ледяным тоном, складывая руки на груди. — Лет через пять младший наследник войдёт в силу. Никто ему будет не указ. Зачем ему даже такой конкурент, каким ты был раньше? А благодаря мне у тебя появился шанс выжить.

Хм. Интересная мысль. Надо обдумать.

Но только после того, как узнаю, что нужно парочке, которая выворачивает с дальней дорожки и чешет прямиком к нам. Уж больно рожи у них «приветливые»!

Глава 3

Наставление младенцев

Выглядят эти двое тоже как актëры, сбежавшие из исторического фильма. Но для здешнего мира, видимо, это и есть норма. Тут скорее я выгляжу необычно: белая свободная рубаха и тёмные штаны, напоминающие спортивные. В голове почему-то упрямо крутится старинное слово «исподнее», но это ж вроде про бельё. То ли предыдущий владелец тела с костюмом не заморачивался, то ли реально был тем ещё физкультурником.

Может, и второе, кстати. Потому что на физическую форму, как я сейчас понимаю, ему грех жаловаться. В смысле, мне.

Парочка тем временем приближается. Первой, будто атомный ледокол в Ледовитом океане, вышагивает статная дама в пышном голубом платье. Она явно озабочена демонстрацией своего социального статуса. На юном, без единой морщинки лице застыло скучающе-брезгливое выражение, которое жутко портит миловидную в общем-то мордашку. А на всех стратегически важных местах её хрупкого тела разместилась какая-нибудь сверкающая драгоценность. Они у неё и на шее, и на руках, и даже в светлых волосах, завитых спиральными локонами. Орлина с ней в плане холёности и рядом не стояла.

Следом за ювелирной витриной семенит парень лет пятнадцати в синем костюме с бабочкой и золотистом жилете, расшитом какой-то блестящей дрянью. Так сверкает, что аж глаза слепит, зараза! Шкет в точности повторяет не только внешние черты впереди идущей дамы, но и копирует выражение её лица. Выглядит всё до крайности забавно.

Подозреваю, что это та самая вторая жена выгуливает пресловутого младшего наследника.

И вполне вероятно, что они оказались тут не просто так. Вон как на нас с Орлиной зловеще зыркают. У меня от этих взглядов аж шкура чешется.

А ещё на той самой дорожке виднеется компания примерно из десяти человек. В основном женщины разных возрастов и комплекций в таких же псевдоисторических костюмах. Они старательно делают вид, что просто там прогуливаются, но явно пришли в качестве группы поддержки. Скорее всего — не нашей.

— Надо же! — медовым тоном произносит дама, как только оказывается в зоне слышимости. — Я ожидала увидеть мычащего идиота с текущими слюнями, а твой сын выглядит даже лучше обычного.

Малолетка за её спиной прыскает в кулачок. Было бы мне на самом деле восемнадцать, оскорбительно получилось бы. А так просто принимаю к сведению. Получается, он меня даже не опасается? Ведь явно моложе. Выглядит хлипким. Никто не учил, что старших надо уважать? Позор его родителям.

— Зато твой малыш что-то сбледнул, — в тон новопришедшей отвечает Орлина, выступая вперёд и ненавязчиво прикрывая меня от недоброжелательных взглядов. — Ничего, это возрастное, скоро пройдёт. Можно даже Фати не беспокоить.

— За своим дурачком смотри, — мигом теряет фальшивую доброжелательность дама. — То-то он у тебя весь род позорит! Мало того, что бесталанный, так ещё и ходок, каких поискать.

Это как это «бесталанный»⁈ Судя по поведению той же Фати и даже по твоему собственному определению «ходок», как минимум одним общепризнанным талантом парень обладал! А вот благородной даме такие речи совсем не к лицу. «Клан Воскресенских», «Августейшая Пати» — а выражается как базарная баба.

Впрочем, может, у них тут так принято. Вдруг здешний уровень благородства измеряется витиеватостью посыла по матушке?

Но проверять это на практике и вмешиваться в дамский спор, пожалуй, не стоит. Как подсказывает жизненный опыт, виноватым окажешься со всех сторон. А вот угорающему как не в себя пацану лещей отсыпать не помешало бы. При случае займусь.

Но сперва нужно во всём разобраться и как следует расспросить Орлину.

— Может, ну их? — спрашиваю громким шёпотом, трогая женщину за плечо. Даму с сыночком, которые, конечно же это слышат, заметно перекашивает.

— Да, пожалуй, — чуть ли не поёт в ответ Орлина. — После того, как встретишься с отцом, ты всё равно их больше никогда не увидишь.

Звучит как старая добрая угроза. Но вместо того, чтобы испугаться, разозлиться или расстроиться, вторая жена победно улыбается.

— Так ты всё-таки преуспела, — почему-то радуется она. — Поздравляю. Максин всё-таки обрёл связь с Источником?

— Я Макс, — автоматически исправляю неприятное имя.

Дама пялится удивлённо, будто не ожидала, что я с ней заговорю.

— Ладно, Макс, — тем не менее, соглашается. — Как же прекрасно, что у тебя теперь имеются способности! Только ты можешь мне помочь.

— Чего тебе надо, Весения? — настораживается от такого заявления мать. — Зачем явилась?

— Я пришла как младшая жена к старшей — за советом и помощью, — громко объявляет эта самая Весения. Заслышав эту кодовую фразу, кучкующиеся неподалёку неприкаянные граждане, подтягиваются к нам.

Белобрысый малолетка в это время гаденько улыбается и беззастенчиво пялится на меня с нескрываемой враждебностью и презрением. Ну и наглый же пацан! Бесстрашный. Далеко пойдёт, если раньше кто-нибудь не прихлопнет.

Особого негатива по отношению к нему у меня нет, но старших нужно уважать. Особенно если старший — это я.

— Увы мне! — продолжает вещать Весения звонким, хорошо поставленным голосом. — Некому наставить моего Игора на путь истинный! Сама я слаба, а супруг наш всегда занят важными делами.

Группка поддержки в ответ на каждое новое слово старательно кивает и поддакивает, будто неумелые, но усердные актёры. Мне прямо интересно, к чему ведёт всё это представление.