Фамильные ценности

Честно признаться, я была в растерянности. Разве в обязанности экономок входит улаживание личных проблем нанимателей? Даже за дополнительную плату я бы не хотела этим заниматься. И что такого мог устроить милейший инор Альтхауз, что вызвало такую резкую реакцию со стороны леди? На фоне этих вопросов отступило желание сделать выговор Беате за распространение слухов. Впрочем, она всё равно заявит, что никому ни полсловечка не выдала, а то что слухи поползли, так мало ли что тому причиной? Может, инорита Линден поспособствовала… Уверена, Беата так и заявит — вон какую честную физиономию заранее состроила.

— А что лорд фон Штернберг?

— Говорит, что инор Альтхауз сам виноват. Инора Альдер, у нас приличный дом, может, Стражу вызвать?

— Если иноры не считают нужным это делать, возможно, они хотят избежать скандала или уже отправили за Стражей? Следует спросить хотя бы лорда фон Штернберга.

Решив это, я тут же отправилась в гостиную. Беата дышала мне в затылок — уж что-что, а хороший скандал пропустить она никак не могла. Первым я увидела майора, он стоял у двери в гостиную, и не один, к нему прижималась Катрин и снисходительно цедила:

— Ах, эти фон Кёстнеры, они всегда были не совсем нормальными. Дурная наследственность, как любит говорить моя бабушка.

— Позвольте, инорита Линден, но леди фон Кёстнер не по рождению, а по мужу?

Готовясь к худшему, я заглянула в гостиную. Так и есть: инора Альтхауза метёлкой гоняла моя бабушка. На щеках у неё горели яркие красные пятна, и вообще выглядела она взбешённой настолько, что даже речь потеряла, что для неё было нехарактерно. Бабушка устраивала скандалы редко, наверное, накапливала силы для полноценного, потому что если уж она устраивала, то делала это всегда с полной самоотдачей.

— Ах, Вальдемар, — томно прошептала Катрин. — Возможно, сумасшествие заразно.

Так прошептала, что я пожалела, что никакой бесхозной метёлки рядом не валяется. Оскорблять мою бабушку! Какое она имела право! Катрин меня не замечала, поэтому продолжала обрабатывать майора, говоря гадости про мою семью:

— Только представьте, Вальдемар, мой отец должен был жениться на дочери этой невоспитанной мегеры. Между ними была заключена помолвка ещё в детстве.

О помолвке я слышала впервые, но разорвали её точно не потому, что мама влюбилась в папу и выскочила за него замуж втайне от родных, а по вине Линденов, так как даже Катрин родилась раньше меня, а у неё имелся ещё и старший брат. То есть отец Катрин ко времени знакомства моих родителей был женат и имел сына.

Бабушка уже окончательно запыхалась, инор Альтхауз ей что-то успокаивающе говорил, чуть подавшись к ней, но предусмотрительно оставив между ней и собой кресло.

— Вот как? И почему же разорвали помолвку?

— Наверняка из-за неприглядного поведения этой особы, — пренебрежительно бросила Катрин.

— Инора Альдер, вам пора вмешаться, такими темпами у вас обоих женихов уведут, — прошептала Беата.

Но сделала она это недостаточно тихо. Катрин её услышала, обернулась, увидела моё перекошенное от злости лицо, ойкнула и бросилась за широкую майорскую спину, вереща как ненормальная:

— Защитите меня, Вальдемар.

— Какие-то больные сегодня дамы приходят с визитами, — заметила Беата куда громче. — Возможно, нужно посылать не за Стражей, а за целителем?

Её замечание волшебным образом успокоило. Врага можно уничтожить не только физически — хорошенько высмеянная Катрин надолго забудет сюда дорогу.

— Этой инорите точно нужен такой, который работает со стукнутыми на голову, — согласилась я не без удовольствия. — У неё явные галлюцинации вкупе с недержанием речи. Очень-очень серьёзное отклонение от нормы. Не вылечится вовремя — останется инвалидом на всю жизнь.

— Вальдемар, неужели вы позволите, чтобы ваша экономка столь отвратительно отзывалась обо мне? — осмелела Катрин, сообразившая, что бить её не будут, во всяком случае сейчас.

— Инора — не моя экономка, а дядюшкина, — невозмутимо ответил майор, — И боюсь, ему сейчас немного не до того, чтобы призывать её к порядку.

— Инорита Линден, мне кажется, вы здесь чрезмерно задержались, — выпалила я. — Не дай Богиня, подумают, что за лордом фон Штернбергом бегаете. Да ещё и без взаимности. Представляете, как расстроится ваша бабушка? Такой урон вашей безупречной репутации.

— Вальдемар, вы это слышали? — Катрин показательно всхлипнула и зашарила в сумочке в поиске носового платка. — Ваша экономка говорит такие гадости вашим гостям, что в любом приличном доме её сразу же уволили бы.

— Инорита Линден, — даже с какой-то ленцой ответил майор, — я вам только что сказал, что инора Альдер — не моя экономка.

— У инориты Линден очень плохая память, — показушно вздохнула я. — Даже если она записывает, это всё равно не помогает, потому что она забывает, куда положила записи.

У Катрин гневно раздувались ноздри. Было видно, что ей очень хочется гордо бросить: «Выбирайте, Вальдемар: либо я, либо эта невоспитанная инора», но поскольку она была не совсем дурой, то прекрасно понимала, что ответит кавалер. И этот ответ ей заранее не нравился. Поэтому инорита выбрала стратегию временного тактического отступления. Она промокнула сухие глаза платком и сказала дрожащим голосом:

— Не могу больше здесь находиться. Из-за этих особ атмосфера дома стала гнетущей. Всего хорошего, Вальдемар. Передайте мои наилучшие пожелания инору Альтхаузу, а то он немного занят, а я не хочу его отвлекать.

Она окатила меня ненавидящим взглядом и выплыла из комнаты, провожаемая одной лишь вездесущей Беатой, которая разрывалась между желанием выслушать прощальный монолог инориты и продолжить наблюдать за развитием ситуации в гостиной. Победило первое, потому что в гостиной оба действующих лица были уже немолоды и как раз взяли паузу как в разговоре, так и в действиях.

Но, как выяснилось, Беата совершила ошибку, ибо стоило ей удалиться, как…

— Негодяй! Подлец! — выпалила трагически ломающимся голосов бабушка.

— Луиза, душа моя, успокойся.

— Как я могу успокоиться, когда вы, инор Альтхауз, собираетесь испортить жизнь бедной девочке, как испортили её мне?

— Я? Тебе? Мне кажется, дорогая, ты что-то путаешь.

— Вы ещё скажите, инор Альтхауз, что я неправильно поняла ваше желание жениться на экономке.

На этих словах у бабушки случился прилив энергии, и она таки дотянулась до инора метёлочкой, стукнув его прямо по лбу.

— Что поделаешь, дорогая, если другой возможности заполучить тебя в гости не нашлось, — ответил инор, потирая пострадавшую часть тела. — Но знаешь, мне начинает казаться, что идея была не столь хороша.

— Идея была отвратительна, — с готовностью подтвердила бабушка. — Поэтому я прямо сейчас забираю Каролину и мы уезжаем.

— Увы, леди фон Кёстнер, — вмешался в беседу майор, — у меня с вашей внучкой договор на оказание целительских услуг, поэтому инорита Вальдфогель никак не может уехать.

Я с трудом удержала возглас удивления. Оказывается, он выяснил про меня если не всё, то многое.

— В договоре указано место проживания? — насмешливо уточнила бабушка. — Уверена, что нет. Поэтому мы остановимся в семье Линден, а вы можете нас навещать до окончания лечения.

Майору такая перспектива по нраву не пришлась, мне — тоже. Встречаться лишний раз с Катрин — да она же на яд исходит, когда меня видит. Изойдёт вся — её бабушка непременно расстроится.

— В семье Линден мы точно не остановимся, — возразила я. — Потому что инора Линден не слишком хорошо о нас отзывается в разговорах с внучкой.

— Не выдумывай, Каролина. Эмилия — моя подруга, настолько давняя, что почти сестра.

Инор Альтхауз дёрнулся, чтобы что-то сказать, но тем самым привлёк к себе внимание и опять получил метёлкой. В этот раз — по носу. Но при этом выглядел на удивление довольным.

— Только что при лорде фон Штернберге Катрин заявила, что у нас с тобой дурная наследственность, и ссылалась на мнение иноры Линден.

— Катрин всегда славилась страстью к преувеличению, — небрежно бросила бабушка. — Не стоит всерьёз воспринимать её слова.

Поскольку она при этом продолжала размахивать метёлкой, инор Альтхауз попятился и уже с безопасного расстояния сказал:

— Но это не значит, что к словам иноры Линден ты должна относиться с большим вниманием, чем к моим. Я, можно сказать, глубоко уязвлён твоим недоверием, Луиза. И тем, что ты тайно подослала свою внучку — тоже.

— Девочке нужно было поработать в библиотеке. Между прочим, в её семейной библиотеке. Я запросила у тебя согласия, а ты…

Она внезапно запнулась и посмотрела на меня как проштрафившаяся девочка. Сейчас ей очень хотелось, чтобы я не услышала дальнейшего разговора.

— А я всего лишь попросил, чтобы ты приехала вместе со своей внучкой, — закончил за неё инор Альтхауз.

— Что? — Я посмотрела на бабушку, которая упорно отводила от меня глаза. — Бабушка, это правда?

— Разумеется… Разумеется… — ей очень хотелось ответить «нет», но присутствие двух свидетелей сильно ограничивало, поэтому она решила перевести разговор и повернулась к инору Альтхаузу. — Вечно ты всё портишь, — проворчала она. — Вот и сейчас пытаешься рассорить меня с внучкой. А у меня, кроме неё, нет ни одной близкой души.

Инор Альтхауз растроганно заморгал, но меня такими грязными приёмами было не провести.

— Значит, это правда, бабушка, что мне не нужно было делать из себя пугало, а достаточно было приехать как приличная инорита, в твоей компании? — спросила я, сдирая с головы опостылевший чепец.

— Каролина, вы ещё эту гадкую краску с лица смойте, — шепнул майор. — Без неё вы выглядите куда лучше, а необходимости притворяться у вас больше нет.

Бабушка приложила руку к сердцу, имитируя сердечный приступ, но почти целителя таким не проведёшь: короткое сканирование — и я полностью убеждена, что это всего лишь притворство.

— Бабушка, я жду твоего ответа.

— Богиня моя, Каролина, в кого ты такая нудная, — проворчала бабушка и принялась обмахиваться метёлкой вместо веера, даже не замечая этого. — Возможно, я неправильно поняла слова инора Альтхауза.

— Как можно было неправильно понять мои слова, Луиза? — удивился тот.

— У тебя отвратительный почерк. Не разобрать, что именно ты потребовал.

— Я не потребовал, я попросил, — мягко поправил инор Альхауз. И смотрел при этом он на бабушку так, как я бы хотела, чтобы на меня смотрели не только в её возрасте.

— Каролина, а не вернуться ли нам в картинную галерею? — прошептал майор, беря меня за локоть. — Мне кажется, эти двое куда быстрее разберутся без свидетелей.

Вытащил из гостиной он меня почти силком, да ещё и всучил носовой платок, чтобы я убрала краску с лица. Но у меня заклинание было не только для наложения грима, но и для его снятия, так что через пару секунд я убирала в карман компактный шарик, который получился из остатков грима. Беата, которая вылетела на нас, ойкнула и уставилась на меня с искренним удивлением.

— Инора Альдер? Что с вами случилось? Всегда так: уходишь на пять минут — пропускаешь самое интересное.

— Инорита Линден уехала? — вместо ответа спросила я самым суровым своим тоном.

— Уехала-уехала, хотя до последнего оборачивалась, надеялась, что её некто, — она стрельнула глазами в майора, — выйдет провожать. Но теперь ей точно не на что надеяться. Если уж вы в старом виде нравились лорду фон Штернбергу, то конкурировать с вами помолодевшей она вообще не сможет. А вы навсегда помолодели или это так, временная мера, для привлечения лорда?

— Навсегда, — ответил майор.

Беата заулыбалась, словно это была её личная победа.

Задержались мы с ней всего ничего, но тем не менее бабушка с инором Альтхаузом пришли к какому-то соглашению довольно быстро, потому что догнали нас у дверей в картинную галерею, и бабушка торжественно сказала:

— Мы остаёмся, Каролина.

— Но ты мне так и не ответила, почему я не могла приехать сюда нормально.

— Как почему? — возмутилась бабушка. — Разумеется, предчувствие, что так нельзя поступать. Кто из нас предсказательница: ты или я? Вот то-то. Я не лезу в тонкости твоего дела, а ты не должна меня упрекать, когда я использую свой Дар. — Он отвернулась от меня и взяла под руку хозяина дома. — Манфред, неужели ты здесь ничего не изменил? Это так трогательно…

Глава 16

Бабушка во время просмотра портретов совершила невозможное: после того как она пару раз приложила платочек к глазам со словами «Это так трогательно тут ничего не изменилось. Я словно никуда не уезжала», инор Альтхауз предложил ей уступить собственную спальню.

— Богиня, Манфред, зачем мне твоя спальня? — на удивление кокетливо стреляя глазками, спросила она.

— Разумеется, чтобы ты чувствовала себя совсем как дома, а это может быть только в собственной спальне.

— Но это не моя спальня, Манфред. Я уступила её дочери после смерти её мужа. Бедняжка так переживала, ей всё напоминало этого мерзкого Вальдфогеля.

— Смотрю, ваша бабушка зятя не жаловала, — прошептал майор.

— Он того стоил, поверьте, — так же тихо отозвалась я. — Если мы не остались на улице, то это не его заслуга.

Бабушка тем временем выжидающе улыбалась, но до инора Альтхауза никак не доходили посылаемые ею волны внушения. Всё-таки предвидение слишком далеко от ментальной магии. Бабушка это тоже поняла и сказала:

— Поэтому Манфред, в твоей спальне я не буду чувствовать себя как дома. Она же не моя.

Я поразилась бабушкиной находчивости, а инор Альтхауз повернулся к племяннику и спросил:

— Вальдемар, ты не будешь возражать против переезда?

— Разумеется, нет, дядя.

Инор Альтхауз расплылся в улыбке и повернулся к своей даме:

— Луиза, теперь ты точно будешь чувствовать себя как дома.

— О, Манфред, ты такой чуткий, — всё же прослезилась она.

Кавалера это вдохновило настолько, что он тут же кликнул горничных и поручил перенести вещи племянника. Тот запротестовал:

— Дядя, я вполне могу справиться самостоятельно.

— Комнату всё равно придётся приводить в порядок. И нужно кого-то отправить за вещами наших дам в дом Линденов.

Кажется, инор Альтхауз больше всего боялся, что после всех затраченных усилий дама сбежит, а он уже не в том возрасте, чтобы столько же лет ждать, пока леди фон Кёстнер опять появится рядом.

— Так это, я могу съездить, — невесть откуда вылезла Беата. — Только вы разрешите мне экипажем воспользоваться, а то я за сегодня жуть как устала.

«От распространения сплетен», — продолжила я за неё. Сама она выглядела умирающей от непосильной нагрузки, и инор Альтхауз даже засомневался, не будет ли эта нагрузка чрезмерной для бедной инориты, но потом всё же сказал:

— Хорошо, Беата, скажи кучеру, что я разрешил тебе воспользоваться экипажем.

Майор ушёл переселяться, а я оставила бабушку с инором Альтхаузом вдвоём. Положение моё теперь было несколько неопределённым. Считаюсь ли я нынче экономкой или гостьей дома? Одно я знала точно — обязательства по исцелению майора никто не отменял, но до процедуры было ещё далеко, поэтому я прошла в библиотеку, теперь с полным правом погрузившись в изучение наследства моих предков, которое оказалось весьма занимательным. Пару методик я точно хотела бы попробовать.

В библиотеке и нашла меня бабушка через пару часов.

— Лина, нам нужно переодеться к ужину, — безапелляционно заявила она. — Теперь книги от тебя никуда не денутся.