ОБХСС-82. Финал (СИ)

— Да кто ж тебя пустит? Времени вон уже сколько. — Всплеснула руками Тоня.

— Ничего страшного. Умею быть убедительным. — Договорив фразу, я выскочил из комнаты.

Ну, их к черту. Пусть ловят своего кота. А я хотел на самом деле убедиться, что с Мажором все нормально. Не то, чтоб не верю Андрюхе. Просто он ухитряется подавать информацию немного под другим углом. Мне нужно узнать, что случилось реально. Можно, конечно, подождать до утра. А можно и не подождать. Потому что люди, или человек, которые хотят Жорика отправить к остальному семейству, на небеса, начали действовать совсем нагло. По хорошему, остаться бы там, в больнице, до утра. А насчет того, пропустят или нет, даже не парюсь. В любом случае прорвусь. Думаю, маленький денежный бонус для сотрудников больницы поможет. Это всегда работает в любые времена.

Я отправился в ванную, чтоб собраться. Душ уже принимал после работы, но пока сидели с дедом Мотей за кухонным столом, успел опять весь изжарится. Духота стояла сильная, даже несмотря на вечер, а кондиционеров тут еще не имеется.

И вот дальше началось то самое «что-то пошло не так». Вернее, сразу все пошло не так.

Ничто не предвещало беды, как говорится.

Я опять залез в ванную, планируя очень быстро принять душ. Оба крана смесителя выкрутил на максимум. Стоял, как дельный, намывался.

Судя по разговору в кухне, там было принято коллективное решение сначала покормить Семена, собрать мне еды для Жорика, а потом ловить кота со странным именем Аристарх. Семену велели в кухонной раковине помыть руки, прежде, чем сесть за стол. Потому что имя у этой скотины, может и благородное, а вот все остальное, точно нет.

Кухня через стенку от ванной, под раковиной — сквозная дыра, ведущая в ванную. Там проходит сливная труба. Это — принципиальный момент, сыгравший роковую роль. Семён собрался мыть руки, Матвей Егорыч, Андрюха уселись за стол в ожидание еды. Тоня начала накрывать на стол. Весь этот процесс сопровождался активной беседой о том, что лучше передать Жорику. Котлеты или борщ? Или, может, пироги.

Кот, на которого все перестали обращать внимание, искренне веря, что он сидит где-то под буфетом, решил воспользоваться ситуацией. Он исподтишка влез по скатерти на кухонный стол и начал потихоньку подкрадываться к вазочке с орешками. Не знаю, на кой черт ему нужны были орехи. То, что он неадекватный, это, конечно, сразу понятно. Может, возомнил себя белочкой.

Чтоб помыть руки, Сенька открыл кухонный кран холодной воды.

Смеситель в ванной, по закону подлости, перекинулся в режим триггера. Есть за ним такой грех на полном напоре. Он напрочь отрубил холодную воду. Из крана в ванной моментально хлынула горячая, почти кипяток.

Я, натурально, почувствовал себя бройлерная курой, которую резко ошпарили для профилактики. Естественно, от неожиданности заорал голосом дикого вепря. А как не заорать, если это было охренеть, как горячо. У меня вся жизнь перед глазами пронеслась, отвечаю.

Кот в этот момент почти подобрался к орешкам, но услышав дикий ор, испугался сам и решил, что его накрыли. Он высоко подскочил на четырех лапах, а потом со всей дури шмякнулся со стола на пол. Попутно обрушивая все, что Тоня успела поставить или положить на стол. Вилки, ложки и пару пустых тарелок.

Ясное дело, услышав мой рев, и грохот столовой утвари, Тоня испугалась не меньше нас с котом. Она закричала и, рефлекторно дёрнув руками, подкинула вверх кастрюлю с борщом, которая уже была без крышки. Борщ огромным жидким обраком взлетел в воздух и, так как законы физики никто не отменял, плюхнулся на пробегающего мимо кота.

Кот, облитый борщом, получил еще бо́льший стресс. Он с пробуксовкой шарахнулся под раковину, в дыру. Аристарх точно понял, его хотят угробить в этом доме, и сам очень сильно хотел сбежать. Куда угодно. Драки со всеми врагами во дворе больше не казались ему такой уж проблемой. А вот странные двуногие пугали до одури. Учитывая небольшой размер, проскочил он в дыру свободно.

Что в этот момент происходило у меня. Я еще не пришел в себя после горячего душа, как вдруг из-под ванны вылетело нечто орущее. Бешенное, с круглыми глазами. Оно впендюрилось в противоположную стену, потом прыгнуло в ванну, в которой стоял охреневший я, и в которой еще имелось сантиметров двадцать воды.

Упав в воду, кот Аристарх окончательно догадался, что вообще настал писец. Он с диким мявом по моей голой заднице, а потом спине, взлетел на мое же плечо и там прочно закогтился. Сказать, что я испытал все оттенки боли и одновременно ненависти к котам, это не сказать ничего. Мне кажется мои глада стали такими же бешенными, как у этой твари.

Причем все заняло считанные секунды.

Я схватил полотенце, полотенцем цепанул кота и принялся сдирать его с плеча. Просто голыми руками сделать это было невозможно. Психованный Аристарх просто обезумел. И что? Разве может быть хуже? Спина вся подрана, я чувствую, как по ней течет кровь, на плече, вцепившись намертво когтями, орет кот. Оказалось, может. Эта тварь от испуга обделалась. Прямо на мне.

Матвей Егорыч тем временем, вместе с Андрюхой кинулись к двери ванной и начали ее выносить. Не знаю, что им представлялось. Наверное, решили, на меня упала чугунная труба канализации, или я поскользнулся и свернул себе шею, или схватился рукой за лампочку и меня шандарахнуло током. При этом оба они звали меня по имени, напрочь забыв, что дверь открывается наружу, а не внутрь, и одновременно долбились в нее.

С горем пополам я выбрался из ванной. Оторвал воющее животное от своего плеча. Только открыл дверь, кот рванул наружу. Причем, полотенце, зацепившись за одну его лапу, волочились следом. Котяра влетел в спальню, прыгнул в открытый шкаф на полку свежего постельного белья и забился в угол.

Мы забежали следом, потому что по запаху и Матвей Егорыч, и Андрюха поняли, быть беде. А я и так это знал.

Картина — дверь шкафа открыта, с полки, где Тониными руками заьотоиво сложены стопы свежих простынь, течет вода с говном.

Естественно, ни о какой больнице даже говорить не приходилось. Следующий час мы занимались тем, что убирали последствия нервного срыва кота, а затем Тоня почти столько же обрабатывала мне спину. Спина болела ужасно. Я не знаю, как эта тварь ухитрилась исполосовать мне весь зад. Такое чувство, будто у него ее четыре лапы, а сразу шестнадцать.

Когда все закончилось, стало понятно, в больницу меня не пустят сто процентов. Да и я не мог нормально пошевелиться. Мы проводили Тоню и Семена спать, а сами устроили совет. Я хотел узнать у Андрея подробности. Потому что из-за всего случившегося, начиная с Тониного обморока и заканчивая гадским котом, мы вообще ни хрена не услышали связного от Переростка. Кстати, я сказал Семену, что кота однозначно надо звать Аристархом. А мысленно добавил, такая же гнида.

— Жорик узнал про ребенка. — Сказал Андрюха, как только мы остались одни, и посмотрел на Матвея Егорыча со значением. Кота можно не считать. Он притаился под столом и никому не позволял к себе приблизиться.

— Едрить твою налево… — Дед Мотя причмокнул губами, а потом опустился на стул, который стоял рядом. — А я говорил. Говорил. Рано или поздно это случится. Никто меня не хочет слушать. А Матвей знает поболее некоторых. Но разве ж Матвея всерьез воспринимают. Ни хрена. Все дюже умные…

— Подождите… Про какого ребенка? Не понимаю ничего. — Я начал раздражаться, потому что реально ни черта не понимал. А еще адски болела спина.

Мы так-то пытались выяснить, что случилось. У Андрюхи, естественно. Оказалось, дело это не очень простое. Переросток перескакивал с одного на второе, с третьего на пятое, и я перестал понимать, какая имеется связь между всеми событиями.

— Жорика ребенок. — Коротко ответил дед Мотя.

— Откуда у Жорика ребенок? — Я засмеялся сначала, подумав, что это — очередной прикол Матвея Егорыча. Но он так на меня посмотрел, что я сразу заткнулся.

— Ты что, не знаешь, откуда дети берутся? — Дед покачал головой. — Тебе, Стас, значит, надо с женщинами побольше общаться. Глядишь, разберешься. А то странно, знаешь, в твоем возрасте таких вещей не знать. Захочешь себе вот так сына, да будешь ходить по огороду, в капусте искать. Или аиста ждать.

— Я знаю, откуда берется дети вообще. Речь сейчас именно про Жорика. Вы угораете, что ли? Для того, чтоб был ребенок нужен не только отец, но и как бы мать. А Милославский ни с кем…

И вот тут я заткнулся снова. Потому что вспомнил, как Мажор рассказывал про Наташку. Нет, подробностей, естественно я не знаю, не в детском саду, чтоб своими победами на поприще интима хвастаться, но очевидно, если Жорик планировал жениться на ней, значит…Значит у них все было. Это же Мажор. Вряд ли он сторонник воздержания до появления штампа в паспорте.

— Твою мать… — Высказался я вслух и опустился на второй стул.

Вот это поворот, однако… Казалось бы, ну, и бог с ним, с ребенком. Дети — это вообще цветы жизни и вся фигня. Но… Уже до этого у меня стало возникать все чаще мысль, Мажор вовсе не горит желанием возвращаться домой. Обратно, в свою настоящую жизнь. Его прямо плющит и колбасит от мысли, что наша командировка в любой момент может закончиться. А теперь еще и ребенок? Насколько я успел узнать Мажора, хрен его отсюда утащишь. Правда, это и не совсем от нас зависит. А вернее совсем не зависит, однако, уверен, после таких новостей он усрется, но будет искать способ провернуть этот фокус.

— Ну! Дальше, что было? — Матвей Егорыч снова переключился на Андрюху.

В общем, с горем пополам мы вытянули из Андрюхи детали. Из его рассказа, наверное, только я понял больше остальных. Особенно фразу про привет от Сереги. Получается, родной отец Мажора однозначно фигурирует в этой истории. Вот только не пойму, как? Это — первое. А второе — зачем? Что такого сделал настоящий Милославский? Должна же быть причина для подобных «приветов».

— Ты что-то объяснишь?

Я сначала даже не понял, к кому обращается Матвей Егорыч. Думал, он разговаривает с Переростком. Поэтому не ответил, размышляя о своем. А вернее, о нашем общем с Мажором. Все происходящее, как ни крути, сто процентов — наше общее.

— Эй, хлопец! — дед Мотя швырнул в меня газету, которая оказалась у него под рукой.

— Что? — Я посмотрел на него, пытаясь сообразить, о чем вообще меня спрашивают.

— Ты собираешься объяснить нам, что это за кадриль у вас? Нет, я все понимаю, конечно. Георгий Аристархович последние два года был сам на себя не похож. Прям с приветом парень у нас был. И когда в Зеленухи приехал…Ей-богу, вел себя, как контуженный. По кладбищу этому лазил. Я, конечно, обещал ему помочь. Вот — приехал, как договаривались. Надо будет на уши половину Москвы поставить, хорошо. Тоже подмогнем. Но не было у нас договоренности, что его посреди белого дня всякая контра бандитская резать начнет. Это я просто так со стороны наблюдать не собираюсь. Ясно? Или вы что думаете, мы с Андрюхой спокойно станем смотреть, как у вас тут такая ерунда происходит?

— Да Вам-то что? — Не выдержал я. Вычитывает мне, как мальчику. С хрена? Я сам, блин, в жопе.

— Мне что? Мне⁈ — Матвей Егорыч вскочил на ноги, подбежал, поднял газету, которая валялась на полу, а потом со всей силы шлепнул меня ею по плечу. Вернее, он то хотел по голове, только я решил, что голова не казенная, хоть и не моя. Если все, кто ни попадя, будут по ней бить, дураком раньше времени стану. Соответственно, успел увернуться. Но упустил из виду, что в данном случае, лучше подставить голову. Буквально взвыл от боли. Однако, деда это не остановило. Он, судя по его настрою, собрался снова лупцевать меня советским периодическим изданием.

— Эй! Вы чего? Чокнулись совсем?– Я тоже вскочил со стула.

— Я вам покажу, «чокнулись»! Обоим! Устроили тут игры. Цирковые номера, едрить-колотить. Не смешно! Ясно? Хреновые из вас клоуны. Думаете, не видит Матвей ни черта? Все вижу! И девка эта с библиотеки таскается… У нее же морда лощеная. Какая библиотека? И ваша стажировка. И вообще все, что у Жорика за последние два года произошло. Быстро рассказывай!

Матвей Егорыч со зверским выражением лица начал наступать прямо на меня. Ясное дело, с пожилым человеком я драться не буду. Это же вообще бред. Но и не собираюсь стоять, пока меня чужой, левый дед лупит. Даже, блин, не мой дед. Вообще посторонний.

— Рассказывай, что вы тут натворили… — Матвей Егорыч шел прямо на меня, я, соответственно, пятился от него.

К счастью, в кухню прибежала Тоня и разогнала вообще всех. Она снова обработала мне спину, потому что кое-где выступила кровь, а затем отправила спать.

Утром я, естественно, рванул в больницу. Потому как, со всей этой ерундой надо что-то делать.

— Да… — Жорик, выслушав мой рассказ, покачал головой. — Все больше убеждаюсь в существовании проклятия Зеленух. Оно еще и мобильное. Перемешается вслед за нами. Или вслед за дедом с Андрюхой… По хрену. Ладно… Слушай мои мысли по этому поводу.

Мажор поманил меня пальцем, чтоб я сел поближе.

Глава 6

Жорик

Вообще, я планировал поговорить со Стасом, когда он только придет. Даже не просто планировал, а очень сильно этого хотел. Ситуация стала еще более хреновой, чем была до этого. Хотя, казалось бы, куда уж хуже. Но нет. Я — молодец! Ухитрился усугубить.

Первым делом, нужно придумать, как быстрее соскочить из больнички. Я и без слов чекиста прекрасно знаю, делать мне тут нечего. Чувствую себя нормально. По крайней мере, лучше, чем могло бы быть. Как сказал этот тип, еще немного и все, пришел бы нам с Жориком конец. Видимо, не настал еще момент. Потому что, случись подобное, скорее всего меня выкинуло бы обратно. В свое настоящее. Наверное…А там хрен его знает.

В любом случае, проблем — куча. Времени не так много. Я даже не знаю, сколько его. Этого времени. Тем более, оно закончиться может в любой момент. Я, например, удивлен, что после случившегося, один хрен остался Милославским. Значит, привязывать мое перемещение к всяким травмам, неправильно. Это скорее способ, а не причина. Так, выходит.

Нужно обсудить все со Стасом. Особенно, приход чекиста и его слова. Мне открытым текстом поставили определенные условия. Я так понимаю, они и раньше стояли, но касались только Жорика. Про отца, наверное, тема была. Мол, если не захочет Милославский сотрудничать, то прошлое папочки станет всеобщим достоянием. А это — мандец для Жорика. Да и для Семена тоже.

Теперь своими бестолковыми действиями, я привлек внимание еще к Наташке. Ходил рядом с ней, терся. Не мог, придурок, сразу сообразить, что подставляю девчонку. Чекисты про нее и так знали. Но два года настоящий Милославский к Наташке носа не казал. Вот ее в рассчет и не брали. Я же просто ткнул им пальцем в свое слабое место. А это вообще нехорошо. Совсем. Особенно, в свете открывшихся фактов моего возможного отцовства.

Естественно, думал я правильно. Явился именно Соколов. Вообще, рассчет был следующий. Как только Андрюха доберется домой и расскажет о случившемся, ментёнок сразу поймет, что к чему, и постарается остальных домочадцев скинуть с хвоста. Им тут сейчас делать нечего. Во-первых, я не успел еще ни по ком соскучиться. А Переростка вообще прибил бы. За богатую фантазию и желание произвести впечатление. Подозреваю, на медсестер. Он, наверное, им сначала наплёл про неравный бой с бандитами. Потом уже медсестры понесли эту историю дальше. Как жто и бывает. Во-вторых, нам со Стасом надо слишком много обсудить. Лишние уши сейчас точно не нужны.

Поэтому я даже обрадовался, увидев Соколова в дверях палаты. Он выглядел немного взволнованным и невыспавшимся. Хотя, может, причина не в переживаниях за мое здоровье, а в том, что у них дома творится. Мандец. Сутки меня нет, а там уже черт знает что происходит. Нет, я-то привычный. Зеленухи разные сюрпризы преподносили. А вот Стас еще не проникся.

Соколов, кстати, при каждом неосторожном движении морщился. Наверное, следы, оставленные новым жильцом нашей квартиры, причиняли ему болезненные ощущения. А Сенька огребет, когда вернусь. Питомца он завел. Самостоятельный, блин, нашёлся. В этот момент до меня вдруг дошло. Я думаю о Смене, реально как о своем младшем брате…

— Вот такие дела. — Соколов закончил рассказ и развёл руками. Тут же тихо выматерился сквозь сцепленные зубы.

С чекистом они, слава богу, не встретились. Разминулись где-то в полчаса. С одной стороны, это ничего не решает глобально. Но с другой, Стас и дед Мотя — мое секретное оружие. Причём, сам Милославский тоже на Матвея Егорыча делал ставку. Не пойму пока, какую.

Кстати, с этим бы не мешало разобраться. Почему именно дед Мотя? Я изначально решил, будто дело в его способности создавать суету там, где ее быть не должно. Однако, если хорошо подумать, может, причина и не в этом? Почему я на очевидных вещах зациклился? Чем больше вникаю во все происходящее, тем крепче становится уверенность, у Милославского был конкретный план. Хреново, что я лишь часть этого плана. А не идейный вдохновитель. Не хотелось бы в самый неподходящий момент оказаться в самой неподходящей ситуации. Неподходящей, естественно, для меня. Потому что Жорик, есть ощущение, о своей заднице позаботился.

— Ну, а ты как? — Спросил Стас и покосился на сидящего неподалёку деда. Тот одним глазом смотрел в газету, а вторым ухом явно слушал нашу беседу. Потому что, когда Соколов рассказывал про кота, дед пару раз достаточно громко посмеивался. Вряд ли его так веселила статья в «Комсомольской правде».

Я тоже огляделся по сторонам. Выразительно. Чтоб Стас понял мой намек. Просто оказалось, побеседовать о важных вещах в палате невозможно. Смогли выяснить, что Сенька притащил кота, лишь потому, что рассказ Соколова мои товарищи по больничке слушали молча, с интересом. Зато, стоило Стасу замолчать, началось активное движение.

Мало того, трое старожил уже откровенно, по очереди подтягивались к нам. Под разными предлогами. Наверное, им было скучно. Я так понял все они лежали уже не один день. Неожиданно оказалось, что имеется четвертый. Я его сразу просто не заметил. Он лежал в самом углу. Мужика, привезли после операции ночью, и на момент моего пробуждения бедолага не пришел в себя. Главное, пока я очнулся, пока приходил чекист, мужик лежал тихо, спокойно. Ни единого звука не издавал.

Но как только явился Соколов, товарищ начал отходить от наркоза. Каждые пять минут то орал, то размахивал руками, то принимался петь песни. В общем, с нашим секретным разговором получилась полная ерунда. Едва мы с Соколовым начинали что-то обсуждать, из угла палаты раздавался очередной хит в исполнении прооперированного. Естественно, не целиком, а вырванными из текста фразами. Не знаю, почему именно так. Может, он — певец. Хотя, на первый взгляд, быстрее отнес бы его к категории работяг. Но с другой стороны, сложно оценивать человека, лежащего на больничной койке. Еще и после операции.

Потом вроде наступило затишье. Но едва заткнулся вокалист, у которого, походу репертуар закончился, к нам подсел тот молодой парень, давший мне кружку с водой. Звали его Илья. Это выяснилось без нашего на то желания. Парень просто сам нарисовался рядом, протянул руку Соколову, а затем начал его расспрашивать о моем подвиге. (Привет Андрюхе). Типа, сам я — скромный, деталей случившегося не раскрываю. А им страсть, как интересно послушать. Мол, когда меня привезли в палату, медсестра сказала, что с таких людей надо брать пример. Не каждый день встретишь человека, который чуть ли не целую банду одной левой раскидал.

— Это что за бред? — Тихо спросил меня Соколов, когда Илья отвлёкся на дедушку с газетой. — Я слышал совсем другую версию.

— А это просто Переросток имеет слишком длинный язык и богатую фантазию.

— Интересно, менты подтянутся? — Стас задумчиво потер лоб. — Ножевое, так-то. Наверное, медики должны были сообщить. А я так понимаю, граждане хулиганы у нас с твоим батей связаны. Тоже не есть хорошо. Для бати, конечно.

— Я тоже так понимаю. Тут все сейчас не есть хорошо. Вряд ли какой-то другой Серега стал бы мне приветы передавать. Не врублюсь только, в чем дело. По моим последним воспоминаниям, отец с Жориком, то есть со мной, хорошо общались. Почти друзья, можно сказать. Что случилось потом, не соображу вообще. Насчет ментов, не знаю. Но уже приходили ко мне. Другие. Другой, вернее.

— Быстро они… Всегда их не любил за эту долбанную оперативность. Когда им надо, хрен успеешь словиться, они уже тут как тут. — Соколов раздраженно прищелкнул языком.

Чем мне нравится ментёнок, сразу приходит к правильным выводам. Он не стал задавать тупых вопросов, типа кто и зачем. Тем более, Илья уже ответил деду и снова вернулся к нам.

— Короче…– Стас повертел головой, оценивая обстановку вокруг.

Помимо Ильи и мужика, отходившего от наркоза, активизировался еще Фомичев. Тот, который совсем недавно сидел с капельницей. Она у него закончилась. Медсестра утащила «ногу» с пустыми пузырьками, и еще один любопытный товарищ подтянулся к нам.

— Чего вы тут, мужики? О чем речь идет? Слушай, герой, к тебе приходили, случайно, не из органов? Я со службой давненько распрощался, почти два года назад, но своих, так сказать, вижу издалека.

Мы со Стасом переглянулись. Это становится похоже на вирус. Сто́ило сунуться к ментам, теперь со всех сторон их словно магнитом к нам притягивает. Даже в больнице, в палате, со мной оказался мент. Хоть и бывший.

— Служил? В каком отделе? — Осторожно поинтересовался Соколов у Фомичёва. Похоже, Стас начинает страдать той же паранойей, что и я. Ему начали мерещится враги везде и в каждом.

— Да было дело. Жена потом встала на дыбы. Из-за этого ушел. Работа неблагодарная. Дома хрен бываешь, и зарплата не сказать, что аховская. Зато проблем — выше крыши. Тем более, сейчас. Вон, на «шабашках» больше зарабатываю. Я так-то слесарь-сварщик. От бога. И отец был слесарем. У нас это семейное. А в милицию пошел после армии. Эх… Как меня батя отговаривал. Я ведь уже и отучился в училище. Разряд получил. Нет, поперся. Дебил…

Фомичев раздраженно цыкнул сквозь зубы.

— Почему уволился? — Соколов сделал вид, будто ему просто любопытно.

Именно — сделал вид. Лицо такое у него было в этот момент… По-деревенски дебиловатое. Я Стаса уже знаю нормально. Что-то его зацепило в Фомичеве. Хотя, мне, например, он кажется обычным мужиком. Реально, прям вылитый слесарь. Даже усы какие-то слесарские. Лохматые, с грустно опущенными уголками.

— Да так…обстоятельства. — Фомичев неожиданно «закрылся». — Кстати, меня Петром зовут. А то и не познакомились даже.

— Стас. — Соколов протянул руку. — Я почему спрашиваю, сам сейчас в милицию устроился. Интересно, как оно и что. Хочется лишний раз послушать бывалого человека. А то знаешь, много баек слышал от отца. Он у меня тоже мент был. Помер давно. А сам только недавно службу начал. Тоже вот, пошел по стопам бати. Как и ты.

Я с удивлением уставился на Соколова. Что он несёт, не пойму? А главное, зачем? Нет, у реального Стаса батя и правда мент. Причем, не простой. Он — вообще прокурор. Но здесь у нас совсем другие биографии. На кой черт Соколов этому Фомичеву сейчас по ушам ездит. Еще и отца «похоронил». А то, что ездит — сто процентов.

— Это да. — Фомичев засмеялся. — Наша служба и опасна, и трудна. Но такие случаи бывали, из разряда «нарочно не придумаешь». Вот уж чего-чего, а баек я тоже могу кучу рассказать.

— Вот-вот! — Стас засмеялся, а потом хлопнул Фомичева по плечу. Ну, чисто — лучшие друзья. Знакомы лет сто. Не меньше.

— Ну-к, мужики, поднимите настроение. — Тут же влез Илья.

Все они как-то незаметно собрались у моей постели. Соколов и так сидел на ней. Илья и Фомичев устроились на соседней. Даже немного ее подтянули ближе.

В этот момент мужик, который приходил в себя после наркоза, резко сел на кровати, уставившись на нас ошалевшим взглядом.

— Где я⁈ — Выдал вокалист первое связное предложение. По крайней мере, оно имело смысл, в отличие от предыдущих воплей.

— В больнице ты, гражданин-хороший. — Усмехнулся Илья. — Только прооперировали ночью. Хирургия у нас тут.

— Вот черт…– Мужик вытер ладонью лоб. — Точно. Внизу так болело, чуть на стену не лез. Сначала думал, пойдёт. А потом вообще не в моготу. Жена скорую помощь вызвала. Они сказали, что-то навроде грыжи…

— Ты лег бы, друг. А то ведь только наркоз отпустил. — Фомичев покачал головой. — Смотри, хреново станет. Может вывернуть, имей в виду.

— Ааааа…. Да…– Мужик снова улегся на подушку. Хватило его ровно на несколько минут. Он снова поднялся, но уже медленно. Видимо, первая реакция была такой резвой, благодаря не до конца отошедшему наркозу. — Мне в туалет надо. Попробую дойти.

— Ты погоди, медсестру позову. — Дедок, который сидел отдельно от нас, с газеткой, спустил ноги с кровати, натянул тапочки и вышел в коридор.