Парк

Монстр

«Умирать больно. Пора завязывать с этим мерзким делом! - думал, лёжа на кушетке, высокий перебинтованный мужчина. - Дёрнул же меня чёрт сесть перед концертом на диету. От диеты сил как у кролика, того и гляди, кто-нибудь тапком зашибёт!»

Мужчина тяжело вздохнул, и боль отозвалась уколом миллиона игл в его насквозь пробитой груди. Щёлкнув замком, со скрипом открылась дверь, и в палату зашёл плотный и высокий доктор в растянутом, будто наволочка, халате. В его руке был чёрный пакет, который он с брезгливостью протянул раненому.

- Дед, из-за твоих глупостей чуть не случилось непоправимое! - сжав губы, начал он с укором выговаривать, но собеседник его бесцеремонно перебил:

- Внучок! Ты бы шёл, отца чему-нибудь полезному поучил! А я без тебя разберусь.

- Это с тобой сегодня будут разбираться! - зло бросил врач, в то время как Иннокентий вытащил из пакета упаковку крови и положил её на ладонь. - Здесь доза на самую минимальную регенерацию. До решения хозяина я больше не дам тебе ни капли.

- Это для тебя он хозяин! А для меня - просто Тиктак, - с шипением ответил раненый и указал внуку на дверь. - А сейчас вали, у меня обед. Баланда, сэр!

Врач хотел что-то ответить, но наткнулся на острый, будто осиновый кол, презрительный взгляд деда и молча ушёл, не забыв закрыть дверь на ключ.

- Чёрт! Может, разозлить Тиктака, чтобы он дал этому психу ещё один шанс меня прикончить? Тогда я лучше не буду пить эту Витькину бурду. Так слабее. Или выпить, подлечиться и изобразить на суде покорность? А потом тихонько свалить из этого клана на другой конец страны? И что дальше? Жить иль не жить? Дерьмо вопрос! - вслух рассуждал Иннокентий, нарезая круги по комнате, как лев по клетке. Иногда он останавливался у дверей и трогал замок, потом рассерженно плевал в пол и выходил на новый круг. С него давно сползли бинты, обнажая выломанные рёбра и рваные лёгкие с выступившими по краям ран каплями чёрной крови. А на спине зияла сквозная дыра от флага, через которую со свистом вылетал воздух.

До ночи мужчина несколько раз менял своё решение, то собираясь выпить из упаковки принесённую внуком кровь, то убирая пакет с глаз долой. Колеблясь, словно сухой ковыль на ветру, Иннокентий так и просидел в своей темнице до тех пор, пока за ним не зашёл внук.

- Хозяин зовёт тебя на Совет. Там он будет решать твою судьбу, дедуля! - Виктор Иванович просто лучился самодовольством и гордостью, будто бы это именно он сейчас определял, что ждёт Иннокентия. Тот же лишь презрительно хмыкнул и, скривившись, спросил:

- Что мне может предложить твой хозяин, если вампир не может убить вампира? Заставит покинуть городишко? Да и чёрт с ним. И с городом, и с Тиктаком.

Виктор в ответ промолчал, впрочем, не забыв взглядом выказать родственнику своё презрение. Которое было взаимным.

Светлый, отделанный кафелем коридор больничного корпуса, где и располагалось хирургическое отделение Виктора Ивановича, закончился огромной бронированной дверью. За ней начались мрачные ступени подвала, где и проходили суды и пиры вампиров. Иннокентий шёл за внуком, вздыхая и поджимая губы в бессильном раздражении.

- Что, дед, предчувствуешь наказание? И поделом! – менторским тоном начал было Виктор Иванович.

- Я, Витюня, грущу, что не могу тебе сейчас шею свернуть, сопляк малолетний! – не остался в долгу Иннокентий. - Тебе и твоему хозяину.

Остаток лестницы и весь подземный коридор спутники прошли молча, думая каждый о своём.

Зал заседаний встретил их мягким белым светом от подвешенных к потолку ламп дневного света. Впрочем, Залом он был только для Тиктака и Виктора Ивановича. Кешка давно звал это помещение Комнатой приёма пищи, а Юрий фамильярно именовал Пыточной. Справа стоял длинный деревянный стол, вывезенный Кешкой и Виктором ещё до их размолвки из семейного замка в Европе, а справа - операционный, железный. К нему была привязана сегодняшняя еда, худощавая светловолосая девушка лет пятнадцати-шестнадцати. Она была без сознания.

За столом сидели Константин и Юрий. Последний резво вскочил, чтобы поздороваться с приятелем, но тут же смущённо сел обратно под строгим взглядом начальника. Сам Тиктак только холодно кивнул Кешке и бросил сквозь зубы:

- Сначала ужин. А потом разбор полётов. Витя!

Врач резво побежал приводить в чувство девушку, а Иннокентий проковылял на своё место с краю стола. От места во главе он отказался более двух столетий назад.

Нашатырь вернул девушку к жизни, и она начала испуганно озираться по сторонам. Её мысленный крик «Спаси!» немного раздражал, но скорее забавлял. Убийство человека для всех присутствующих давно уже стало не более чем обычной гастрономией. Но в этот раз что-то пошло не так. Когда девушка посмотрела на Иннокентия, старый вампир растерялся и еле сумел отвести взгляд. Он вспомнил её, эту пацанку из Юриного двора. Она привлекала его внимание и раньше, ведь в ней было что-то от Марии, его первой жены. Взгляд, мимика, голос… Что-то неуловимое и вместе с тем настолько яркое, что Кешка сжался и замер, как от удара под дых.

«Чему быть, того не миновать. Не мне тягаться с Костей, не мне!» – подумал он, глядя, как кровь девушки стекает по трубке в бокал, и получил одобрительный кивок Тиктака.

Иголка вошла в вену жертве, и по трубке потекла густая тёмная кровь. Её запах разлился в воздухе, и невероятный голод просто захлестнул присутствующих. Девушка беззвучно закричала и начала барахтаться. Тиктак впился взглядом в её глаза, наслаждаясь страхом жертвы, как дорогим вином. Волны боли и отчаяния, что исходили от неё, раздразнили аппетит вампиров, заставив вытянуться клыки и налиться силой мускулы в ожидании свежей крови. Неожиданно девушка смогла дёрнуться так, что вырвала из вены иголку.

- Витя! – мыслекрик Тиктака ударил по ушам почти на физическом уровне, и Витя тут же утихомирил жертву прямым ударом в живот. Девушка замолчала, а Кешка, пользуясь суетой, успел обдумать своё решение. И оно ему понравилось.

Первый бокал Витя принёс хозяину, подобострастно улыбаясь и заглядывая в глаза. За это второй достался ему самому. Потом Тиктак велел налить Юре, хоть тот и был младше всех по возрасту и по статусу. И только потом кивнул Иннокентию: «Ешь!».

Медленно, тщательно контролируя мысли, чтобы никто не догадался помешать, вампир вышел из-за стола и подошёл к девушке. Её боль не была для него сладкой, как это было всегда с жертвами. Она жгла душу, как жгли ноги угли костра, на котором сгорела Мария. Воспоминания всколыхнули страх и отчаяние, к которым Кешка не был готов.

«Прости!»

Повинуясь непонятному порыву, вампир, прежде чем прокусить шею перепуганной до полусмерти девушки, сначала её поцеловал. Нежно, словно невесту. А потом сделал то, что решил.

Короткий и мощный удар Тиктака в челюсть впечатал Иннокентия в потолок, но упырь тут же вернулся на пол и, не заморачиваясь с приёмами, отбросил врага пинком к противоположной стене. Следующий пинок достался внуку, хоть агрессию он и не проявлял. А вот бросившемуся на подмогу начальству Юре хватило взгляда и покачивания головой. Помощник дежурного предпочёл не вмешиваться.

- Какого чёрта?! – прошипёл Тиктак. Иннокентий оттолкнул стол с привязанной пленницей подальше в угол и негромко ответил:

- Такого. Она уже вампир и будет жить. Прими это как данность, Костя.

- Нет! Она ещё человек! Она не успеет! Мы не дадим! – влез в перепалку врач, но осёкся под насмешливым взглядом деда.

- А ты, малыш, сначала меня сдвинь и не лишись рук. Вырву же!

- Юра! Мать твою, – закричал Тиктак на помдежа, - выруби этого старого дурака, и можешь сожрать девчонку целиком!

- Я это… Кстантин Гнадич, старшего товарища того… не смогу ударить.

- Тряпка! – выдохнул Тиктак и бросился вперёд, потом резко упал и попытался схватить Кешку за ноги. Но тот отпрыгнул, а потом несколькими ударами по ушам оглушил противника и отшвырнул на стол.

- Дед! Ты же долго не продержишься на этой крови! Максимум ещё минут пятнадцать, и всё, и амба! – Виктор Иванович нерешительно топтался на месте, слишком хорошо зная, чем грозит излишнее рвение в отношении родственника. Иннокентий бесшабашно засмеялся и плюнул на пол чёрной кровью.

- А мне хватит! Девчонка уже вампир, а там поглядим.

Тиктак витиевато выматерился и кое-как выбрался из под обломков стола, который разлетелся в щепки от его неудачного приземления. Потом окинул мутным взглядом разгромленный зал и задумчиво протянул:

- Так, так, так… Кеша, бери подругу на руки и иди обратно в палату. Всё равно же туда запрём, пока будем совещаться. А так хоть и мы целее, и ты. А там, глядишь, что нибудь и придумаем.

Иннокентий молча кивнул.

- Чёрт с тобой, Костя, согласен. До палаты перемирие, а там как получится.

- Договорились. Но из Совета я тебя исключаю!

- Плевать! – бросил через плечо Кешка, уже отвязывая пленницу от стола. Юрий и Виктор Иванович старались лишний раз не напоминать о своём присутствии, не зная, как себя вести в столь непростой ситуации. Видя их растерянность, Иннокентий криво ухмыльнулся и бережно поднял на руки стонущую пленницу.

Потом кивнул Юре и ехидно распорядился:

- Ну, не тупи, веди в кутузку, друг!

Юра растерянно потопал вперёд, а Тиктак пошёл на несколько шагов позади, контролируя каждое движение пленника. Виктор Иванович остался бродить в разгромленном зале, горестно качая головой и бесцельно перекладывая обломки с места на место.

- Курева оставьте! – показательно хамски распорядился Кеша, когда зашёл в подвальную подсобку, оборудованную под камеру. Юра бросил взгляд на шефа, тот благосклонно кивнул, и на убогие нары легли початая пачка сигарет и зажигалка.

- Спасибо! А теперь проваливайте! У меня приёмные часы закончились.

Когда Юра и Тиктак ушли, Иннокентий бережно опустил затихшую девушку на нары, закурил, медленно сполз по стене и внимательно осмотрел помещение. Скорее всего, это было старое овощехранилище, наскоро приспособленное под камеру. Пол и потолок из железобетонных плит не оставляли даже малейшей надежды на подкопы, как и три блочные стены. А вот четвёртая, со входной дверью, была выложена из старого красного кирпича.

- Эй, сосед! Угости сигареткой! – раздалось из вентиляционного отверстия под потолком. Кешка удивлённо встал, подошёл к стене и стал нюхать воздух, раздувая ноздри, как животное.