Ловушка

Ловушка

Глава 1

Тихо шуршат под ногами опавшая листва и пожухшая, высохшая на корню трава. Лёгкие порывы тёплого ласкового ветра нежно гладят лицо, будто кошачьими лапками, и чуть треплют мой жёсткий ёжик на голове. Я украдкой бросаю взгляд на жену. С её волосами ветер играет сильнее, да оно и понятно: чёрные локоны моей любимой свисают гораздо ниже спины. Длинные и роскошные, они разлетаются от каждого порыва, как крылья, взмывают вверх и опускаются вниз, словно мантия.

Её вечная спутница, глубокая складка на лбу, исчезла и теперь еле угадывается, как и паутинка мелких морщинок вокруг глаз, что легла на лицо жены в тот роковой день. Счастье, которым она сейчас просто лучится, вытравило все признаки возраста и вновь вернуло мне ту весёлую девчонку, с которой я познакомился давным-давно на сельской ярмарке. Тогда тоже была осень, но более яркая и тёплая, и ещё, помню, пахло барбекю, пивом и выпечкой…

Из воспоминаний меня выдёргивает смех дочери, которую мы с женой держим за руки. Она ловко перепрыгивает с холмика на холмик, ворошит ногами траву. Иногда дочь останавливается и собирает в ладошки жёлтые листья. Когда какой-нибудь из них рвётся, ребёнок потешно надувает губы и рассерженно топает маленькой ножкой. На вид ей от силы лет пять, хотя на самом деле уже больше.

Вдалеке шумит посёлок, и иногда малышка останавливается и прислушивается к этим странным для неё звукам, но потом продолжает прогулку, с детской непосредственностью радуясь любой мелочи, от красивого облака и до пасущихся в стороне деревенских лошадей.

Я запускаю пальцы в её чёрные, как у матери, волосы и любуюсь на их блеск, который мне дороже любого золота. Дочь выдёргивает ладошки из наших рук и со смехом начинает убегать. Я принимаю игру и бросаюсь за ней, перепрыгивая через холмики могил, сгнившие кресты и завалившиеся памятники со ржавыми пятиконечными звёздами. Таких здесь очень много, едва не четверть всего кладбища. Вскоре после той войны погост и закрыли, а мертвецов стали хоронить на другом конце села. Для меня это и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что тут редко бывают посторонние, а плохо, потому что кладбище приходит в запустение.

Я стараюсь бежать не быстро, но дочь видит, что отец уже почти догнал, и с визгом забегает от меня в ржавую оградку. С грохотом захлопывает некогда белую дверку и тотчас прячет лицо в ладошки. Я подыгрываю и начинаю её искать, в упор не замечая. Этот маленький обман приводит ребёнка в восторг, и дочь снова заливисто смеётся, подглядывая за мной в щель между пальцами.

Тихо подходит жена, наблюдая за нашей игрой, но не вмешиваясь в неё. Я замираю и с деланным равнодушием начинаю рассматривать ветку клёна, на которой раскинул свою сеть крупный паук. Мы все давно в такой же сети, кто-то ещё тайно, а кто-то уже и явно. Впрочем, у каждого из вас тоже своя сеть.

Дочь со смехом выбегает ко мне из оградки, я подхватываю её на руки и крепко прижимаю к себе. Моё.

Неожиданно малышка поворачивается к могиле и звонко кричит:

- Йоська дурак!

Жена тут же шикает на неё:

- Так нельзя! Извинись!

Но дочь надувает губы и молчит. Она всегда молчит, если не согласна. Я вместе с ней подхожу к могиле и смотрю на выцветшее фото. На нём молодой кудрявый парень примерно двадцати-тридцати лет. Вычитаю из даты смерти дату рождения и получаю жизнь. Тридцать два года. Хотя фото могло быть сделано и раньше. Иосиф… абсолютно не типичное имя для этой местности. Что же занесло тебя, парнишка, сюда около века назад? Почему я тебя не помню? И как вышло, что фотография до сих пор целая? – эти мысли проносятся у меня в голове за минуту.

- Прости нас, Иосиф! Ребёнка за глупость, а нас за её воспитание! – говорю я фотографии и наклоняюсь, чтобы прикрыть дверку оградки.

- Пап, он сказал, что здесь и родился! – обиженно бурчит дочка, хватаясь за мой воротник, чтобы не упасть. Я рассерженно хлопаю дверкой и поворачиваюсь к новоявленному медиуму. Между нашими лицами от силы десять сантиметров, и я едва не проваливаюсь в её бархатный обволакивающий взгляд. Странно, раньше у неё не было таких талантов.

- Сударыня! Соблаговоли немедленно извиниться перед умершим и впредь не допускать подобных высказываний. Это отвратительно!

Дочь снова надувает губы и молчит. Но, в конце концов, здравый смысл побеждает, и она всё же делает то, что я требую. Потому что знает, что такое нарочито вежливое обращение несёт определённую опасность для её попы.

Жена не вмешивается, но скорее всего, она сейчас недовольна нами обоими. Ведь единственный день в году, когда мы вместе, оказался омрачён ссорой! В отличие от дочери, супруга точно знает, что это семидесятый совместный день за последние семьдесят три года. Когда дочь спит, жена хранит её сон и проживает каждый день наравне со всеми. Только глубоко под землёй.

Угораздило же пройти всю Европу, пол-России и так глупо застрять в Сибири! В тот день я спрятал семью на кладбище, а сам, прячась вдоль огородов, рванул в деревню, чтобы добыть еду. И добыл, но безнадёжно опоздал, ровно на пятьсот лет. Ведь чёртова ведьма в это время запечатала кладбище, и мои родные оказались в ловушке древнего погоста. Да, именно древнего, потому что тут минимум два слоя могил. А может быть, и больше. Кто знает, сколько тайн хранит вековое захоронение? Возможно, кто-то из потусторонних сможет дать ответы и на мои вопросы. Раньше мне никак не удавалось пообщаться с мёртвыми, да и дочь впервые заговорила с кем-то из усопших. А саму колдунью я неосмотрительно убил сразу, как пришёл на кладбище. Теперь вот ищу по миру её родственников и привожу их сюда, ведь с тех пор я и живу ради того, чтобы разрушить магией ведьмину печать и освободить мою семью. Я провожу ритуалы, добываю артефакты и приношу человеческие жертвы.

Но всё зря. Двадцать лет назад кладбище едва не уничтожили строители из областного центра. и тогда мне пришлось легализоваться. А для демона средней руки это оказалось совсем не просто! Но я справился, и даже более того, я смог стать губернатором области и достиг неплохих экономических показателей по нашему региону! Просто у меня нет выбора: если исчезнет кладбище, то исчезнут и мои родные. Я должен его сохранить! Если не разрушить печать магией и кровью родича ведьмы, а просто снести погост, то мои родные присоединятся к полчищам забытых душ и навсегда застрянут в Среднем мире, мире людей. Наша миссия будет провалена, и Великая жатва перенесётся на неопределённый срок. А за это Дьявол нас по рогам не погладит!

С закатом солнца жена усыпит дочку и сама сойдёт с ней в чужую могилу, чтобы ждать нашей новой встречи и надеяться, что я смогу досрочно разбить печать ведьмы. Ведь если я этого не сумею, то печать разрушится сама только через пятьсот лет. Пятьсот долгих мучительных лет! Но пока это наш самый верный шанс! Хоть и ждать ещё четыре с небольшим сотни лет. Нужно только любой ценой сохранить это кладбище. А может, и Йося мне теперь чего интересного расскажет, разумеется, через дочку.

И тогда мы, посланники ада, соединимся вновь и продолжим наш путь к могиле великого завоевателя и сотрясателя Вселенной – Чингисхана. А когда он, как и обещал, восстанет из мёртвых, то мир утонет в крови и содрогнётся от жестокости Темуджина. И уж поверьте мне, демону и урождённому вампиру – это будет достойный пир!

А пока я – просто муж и отец двух очаровательных вампирш, ну и ваш вечный губернатор. До встречи в тёмном дворе, дорогой электорат, до встречи!

Глава 2

Вспышки силы и боли следовали одна за другой, озаряя вечернее небо, словно салют. Такого здесь я и не припомню! Первым порывом было оставить дочь на попечение жены и бежать разбираться, кто и с кем воюет на старом кладбище. Но именно сегодня были слишком свежи воспоминания, как полвека назад я их уже оставил на полчаса. Я до сих пор расхлебываю последствия этого решения. Поэтому выяснять, что же случилось, мы побежали вместе. Нечеловеческая скорость передвижения имеет свои плюсы в виде почти мгновенного перемещения в пределах сотен метров, но и не лишена минусов. Одежда треплется об оградки и кусты тоже с нечеловеческой скоростью. Поэтому бежали мы с семьёй чуть быстрее, чем бегают обычные люди.

У могилы Йоси шла жестокая битва, а точнее, методичное целенаправленное избиение. Кладбищенская нежить всей толпой остервенело рвала какую-то полусветлую сущность, то ли душу, то ли духа. Чёрт, откуда здесь чужаки? Отлично зная эту публику, я не стал тратить время на разговоры, а просто бросился в самую гущу, не разбирая, кто передо мной. Жена отлично сможет постоять и за себя, и за дочь, а раз две мои слабости в безопасности, я неуязвим.

Нежить прижала сущность к земле и с минуты на минуту могла её тупо сожрать, что шло немного, а точнее, совсем вразрез с дуэльным кодексом и моими планами на чужака. Впрочем, как ни крути, сейчас все передо мной были чужими.

Когти высокого и худого, как фонарный столб, упыря скользнули по моей щеке, разгоняя кровь и разжигая жажду драки. Ну что же, так даже веселее! Я коротким ударом снизу в челюсть срубил мертвяка и тут же увернулся от хвоста огромного оборотня. Полубык только успел развернуться, чтобы ударить меня снова, а я уже схватил его за рога и ударил головой в лицо. Ну или в морду, особо разбираться было уже некогда. Оборотень упал на колени и завалился на бок, закатив огромные прозрачные глаза. А здорово я пробил бычку бычка, лет десять уже никого с таким азартом не метелил!

Ловкий удар памятником по голове отвлёк меня от воспоминаний, подсветил их звёздами и разбавил колокольным звоном в ушах. Я замахал головой, боясь, что жена захочет мне помочь – этого ещё не хватало! Мелкий бес, который и приложил меня железякой, тут же стал моим грозным оружием. Бедолага верещал и брыкался, но когда я им успокоил чей-то скелет, обмяк, замолчал и больше не мешал вершить справедливость. Труп ведьмы в истлевшем платье едва нацелился на горло светлой сущности, как был разломан моим бесом, что уже больше походил на плеть. Вурдалаки отпустили сущность и с визгом ввинтились под землю. Ладно, ещё найду. Плюгавый сатир держал сущность за ноги. Он попытался мне что-то объяснить, но не успел. И тут же с успехом заменил мне истрепавшегося беса. Самоубийца со скошенной набок головой бросился с вершины клёна, однако вовремя подставленные снизу рога сатира разорвали его напополам, выпуская наружу иссушенные внутренности.

Но тут нежить опомнилась и начала швырять в меня черепами и обломками крестов. Трое хитрых покойничков обошли с тыла и попробовали незаметно напасть, но зацепились саванами за ветки и едва не разломали друг дружку. Я швырнул в них памятником и этим помог разбежаться в разные стороны, оставив лохмотья на кустах и кости под кустами.

Сущность за это время встала на ноги и бросила в наседающих бесов боевое заклятье, которое тут же превратило нескольких самых горячих бойцов в прах.

Злой крик жены заставил меня немедленно обернуться. Оказалось, что два упыря всё же напали на неё и на малышку! Конечно, жена разорвала обоих голыми руками, но сломала об одного свой длинный чёрный ноготь, что отращивала последнюю сотню лет. Это и вызвало её крик возмущения. По плещущейся во взгляде любимой ярости я понял, что пора закрывать наш бойцовский клуб, и призвал на помощь свою вторую природу. Огромный красный пульсар приятно оттянул пальцы вниз, я с размаху влепил его в землю, так что задрожала даже ветхая изгородь вокруг погоста. Жалобно заскрипели деревья и калитки ржавых оградок. С карканьем разлетелись вороны, а на месте удара просела на полсажени земля. Краем глаза я увидел, что волна долетела даже до жены с дочкой, едва не сбив их с ног.

Мои противники наконец-то поняли, с кем имеют дело, и бросились врассыпную. Притом некоторые сделали это буквально, развалившись на побелевшие от времени кости. Я с удовольствием прошёл прямо по ним, с хрустом ломая чужие останки, и сел около побитой сущности.

- Здравствуй, Йося! За что же тебя так соседи не любят?

Сущность приняла человеческий облик и превратилась в высокого нескладного паренька.

- Привет! - протянул он мне руку и буднично пояснил: - За то, что я отступник. Был герцогом, алхимиком и колдуном. Потом продал душу и стал демоном ада. По приказу дьявола должен был разбудить Чингисхана, но вместо этого перешёл на сторону добра и прервал свой великий путь. Теперь скрываюсь тут, ни зло и ни добро.

Я удивлённо уставился на собеседника, не понимая, верить ему или нет.

Жена наблюдала за нами на расстоянии, пока не убедилась, что беседа идёт вполне мирно. Тогда она подошла и встала рядом, на всякий случай пряча дочь за собой. Но малышка упорно разглядывала нашего нового знакомого.

- Знакомься, солнышко, это Йося. Наш бывший коллега и предшественник.

Иосиф галантно поклонился, и именно этот поклон заставил меня поверить в правдивость его слов. Так кланяются только истинные аристократы: легко и непринуждённо. Этому невозможно научиться, такое впитывают с рождения. И я не видел ничего подобного уже лет восемьсот.

- Очень приятно! - слегка кивнула Йосе моя жена, а дочь протянула руку. Бывший герцог аккуратно пожал ей кончики пальцев и улыбнулся.

- А это, Иосиф, моя семья: жена Женя и дочь Маша. Впрочем, с Машей вы уже знакомы.

Йося в знак согласия прикрыл глаза, снова улыбнулся и уточнил:

- Полагаю, Женни и Мари?

Дочь засмеялась, а Женя удивлённо вскинула брови. Коллега меланхолично пожал плечами и ответил на её не заданный вопрос:

- У вас троих выговор, не свойственный этой стране. Скорее всего, вы с юго-запада Франции, возможно, Гасконь или где-то рядом. Смуглая кожа и тёмные волосы подтверждают эту догадку. Когда-то я и сам прошёл через смену имени на созвучное с местным, чтобы вызывать меньше вопросов. В каждой новой стране подбираешь что-то похожее на своё, одновременно подходящее к обиходу и наиболее привычное местному народу. Ведь я же прав, так?

- Прав, - согласился я, - но почему же ты не стал Иваном или Осипом? Йося – это совсем не местное имя.

- Да, я заметил, как ты смутился, когда прочёл его на памятнике. Но я больше не хочу менять себя, и так слишком часто придуманный образ становился реальнее истинного. А настоящий Йося когда-то давно был моим другом, которого я не уберёг. И от себя в том числе. И теперь я, легионер Марк, ношу его имя. И, кстати, ты так и не представился, демон.

Я на секунду задумался и сказал ему сразу оба своих имени.

- Пауль. Можно Павел.

Мы обменялись рукопожатием, и в этот момент Женни тихо спросила:

- А почему вы прервали свой путь, Марк?

Не отпуская мою ладонь, бывший алхимик повернулся к ней и беззаботно улыбнулся.

- Во-вторых, я полюбил этот мир и людей в нём. Мне стало жаль тащить сюда столько боли и смерти. Вопреки всему, чему нас учит Ад, боль не несёт очищение, а смерти не обязательно быть мучительной. Её вообще не нужно пытаться приблизить, она всё равно придёт ко всем, но в своё время. Мы, люди всех времён и рас, не должны пытаться её ускорить, мы должны жить ради жизни. И тогда смерть будет другом, а не ужасом. Вот за это меня и провозгласили отступником, Женни. За любовь к жизни меня приговорили к смерти.

Жена кивнула и уточнила:

- А во-первых?

- А во-первых, - подхватил коллега, - я узнал, что Темуджина нужно не призвать, а вернуть. Думаю, ты сама понимаешь, это совсем разные ритуалы.

- Возврат от призыва отличается только кровавой жертвой и последующим зачатием, - не понял я Йосю. - Что тут такого-то?

Коллега молча показал пальцем на Машку, а потом на нас с Женни. Жена ойкнула и прижала дочь к себе. Я открыл было рот, чтобы ещё раз спросить, что же смутило Йосю в ритуале, но тут наконец-то начал понимать, что к чему.

- Вот чёрт! – вырвалось у меня. Дочь, которая откровенно скучала во время нашего разговора, начала радостно повторять знакомое слово.

- Чёрт, чёрт, чёрт!

- Он самый! - грустно кивнул я.

- Скажи, Пауль, неужели ты раньше не думал, для чего тебя отправили на ритуал вместе с семьёй?

- Нет, - скорее прошептал, чем сказал я, но все и так меня услышали.

Жена тряхнула головой и, старательно подбирая слова, уточнила:

- То есть мы должны были найти гробницу сотрясателя, зарезать… жертву и зачать нового ребёнка с душой Чингисхана?

- Почти. Вы должны были пить кровь и есть плоть жертвы во время зачатия. Иначе возврат не сработает.

- Но откуда вы, Иосиф, всё это знаете?

- От куратора. У вас ведь тоже есть куратор из высших демонов? Вот только ошибку моего уже явно учли и вам всего не рассказали. Дальнейшие инструкции на месте, так?

Я вспомнил, насколько обтекаемые указания получил перед отправкой, и поморщился. Мне тогда было плевать, куда и зачем, лишь бы увести семью подальше от суда старейшин. Женни тогда пропорола глотку одному сластолюбивому старому дураку, и суд бы точно отправил нас троих на смерть. Женьку за убийство старейшины, а нас с Машей в назидание другим. И как же удивительно удачно подвернулась эта командировка на Землю! Я сплюнул, не в силах справится с эмоциями. Оказывается, у меня такое бывает! Но, как говорится, как только помянешь чёрта, так он и лёгок на помине.

В воздухе заискрилась красная линия, растянулась в прямоугольник и медленно, давая прочувствовать величие момента, превратилась в огненный портал. Из него с начальственным презрением на нашу компанию взирал мой куратор, демон и потомственный предатель в третьем поколении. Он ткнул в мою сторону красным пальцем с длинным синим ногтем и пробасил:

- Пауль! Слушай приказ! Немедленно убей отступника и будь готов вернуться в ад. Жену и дочь оставишь тут. Выполняй!

- Не смей так говорить! – я демонстративно сплюнул в сторону шефа. - Ты не воевал, не изображай командира перед тем, кого архангелы приветствуют первыми. И расскажи-ка нам, будь зол, как именно я должен был вернуть Ченгисхана? Ведь ты мне ни слова не сказал про возврат.

- Это не твоего ума дело! – загрохотал начальник. - Убей отступника!

Я легко поднялся с мраморного памятника, на котором сидел, как на барном стуле, и подошёл к порталу. Из него веяло серой и вселенским холодом девятого круга.

- Убью. А потом прикажешь Машку? А Женни хранить до рождения новой инкарнации сотрясателя? Ты попутал, кабинетный червь, я воин, а не раб. Как ты мог меня на такое сблатовать?

Шеф с покровительственной усмешкой посмотрел на меня, не удостоив ответом. Тишина и напряжение стали осязаемы и начали давить, словно могильная плита. Ситуацию разрядила Маша, звонко и по-детски наивно спросив у меня:

- Папа, а дядя и есть чёрт?

- Да, малыш, - не оборачиваясь и не отводя глаз от шефа, процедил я сквозь зубы. - Это самый настоящий чёрт.

По моей интонации куратор понял всё, что я не сказал вслух, и немного сжался. Как ни крути, а моё разжалование из личной гвардии Сатаны за драку с одним из высших иерархов давно уже вошло в летописи Ада.