У смерти твой голос

– Прошу, узнайте для меня время рождения студентки, которую нашли около храма, – сказала я. – Если ответите, больше меня не увидите.

– Чем докажете?

– Ну, во многих сказках всего бывает по три: три принцессы, три задания. Значит, и у нас будет три встречи, эта последняя.

– Хорошо бы так, – пробормотал инспектор, взял со стола мобильный и набрал номер. – Госпожа Гу, это инспектор Чан из полицейского участка Андон-Юг. Нет, к сожалению, новостей о смерти вашей дочери нет. Но для проработки одной теории… связанной со здоровьем… Нам нужно узнать, во сколько она родилась. Благодарю, до свидания. – Он бросил телефон на толстую стопку бумаг и глянул на меня. – Двадцать два часа. Надеюсь, вы довольны, а теперь – до свидания.

Я стояла, растерянно моргая. Двадцать два часа…

В бацзы стихия-покровитель есть не только у года, но и у каждого месяца, дня и часа. Это помогает рассчитать для любого дела благоприятное время: совпадут ли день и час с вашей стихией рождения или будут в остром противоречии с ней? Сейчас, конечно, всё подсчитывают приложения, но раньше предсказатели в начале каждого гадания находили четыре ваших знака бацзы, четыре небесных ствола. Если вы, например, родились в Сеуле девятого января две тысячи четвертого года в восемь утра, знаки будут такими:

Час: дерево. День: огонь. Месяц: дерево. Год: вода.

С помощью этих данных предсказатель выберет для вас лучший момент, чтобы зачать ребенка, сменить работу или купить дом. Но в стихиях жертв была одна странность, которая вот сейчас, с учетом времени рождения, стала только страннее.

Я села на стул напротив стола инспектора – неудобный, железный, словно даже стул просил визитеров не задерживаться, – вытащила телефон и принялась за дело.

– Эй! – возмутился инспектор.

Но я была на пороге открытия, даже ладони вспотели.

Трех девушек объединяло то, чего никто на первый взгляд не заметил. Два раза это могло быть совпадением, но третий… Я все посчитала в приложении, потом еще раз – на бумаге. Мама говорила, если все будем считать в телефоне, никто нам не поверит. Приложение, конечно, не ошиблось.

– Может, еще стебли тысячелистника тут разложите? – холодно спросил инспектор. – Давайте уж тогда, не стесняйтесь, доставайте флажки с мудрецами, черепаший панцирь, монеты, что хотите!

– Для того, кто презирает астрологов, вы слишком хорошо знаете способы гадать, – сказала я, просто чтобы сбить с него спесь. – Ну, флажки можно почти в каждом астросалоне найти, хотя и для этого туда надо зайти, но вот информация про тысячелистник, как в Древнем Китае, – это уже продвинутый уровень. Вы что, разлюбили гадателей, когда вам напророчили не то, что хотелось?

– Ой, да пошли вы! – рявкнул он на весь участок.

Я ахнула. Ну и грубость! Даже краска в лицо бросилась – меня никогда еще так не оскорбляли.

– Извините. Я… – Инспектор потер лицо. – Не знаю, что на меня нашло. Устал. Что у вас там? Говорите и – прошу, прошу – уходите.

Ну зря он так орал, конечно. После этого все, кто был в участке, стянулись к его столу: интересно стало, что происходит. Инспектор, похоже, понял свою ошибку и нахмурился, доведя морщину между бровями до такой глубины, что уже никакой косметолог не поможет.

Я обвела взглядом так кстати подошедшую публику и указала им на лист бумаги, где подробно все расписала.

Время и место рождения первой жертвы. Час: огонь. День: огонь. Месяц: огонь. Год: огонь.

Вторая жертва. Час: земля. День: земля. Месяц: земля. Год: земля.

Третья жертва. Час: металл. День: металл. Месяц: металл. Год: металл.

– Во-первых, стихии идут в верном порядке, как в священном круге У-Син, – пояснила я. – Во-вторых, каждая девушка до мозга костей воплощает свою стихию.

Была причина, по которой это меня очень, очень волновало.

– Такое часто бывает? – с интересом спросил один из молодых офицеров.

– Редко. И в одном я не сомневаюсь: инфаркт с людьми так выборочно не случается. А значит, это может быть убийство, да? Ритуальное астрологическое убийство неизвестным способом?

Я огляделась, призывая всех в свидетели. Полицейские переварили информацию и начали тихо рассасываться по местам. Никто, похоже, не хотел быть человеком, который скажет: «Вау, какая интересная теория, берем в работу», чтобы потом его засмеяли остальные. Пусть эту кашу расхлебывает инспектор Чан, к которому я и пришла.

Чан Чон Мин сердито сложил руки на груди, придавив бейдж с собственной мрачной фотографией. Я заметила, что многие копы в его участке бейдж на шее не носили: лента торчала у них из кармана или лежала на столе, даже у тех, кто помладше и вроде бы должен больше следовать правилам. Но инспектор был таким законопослушным, что ходил с бейджем, как собака с ошейником. Ну зато, если он потеряется, все будут знать, куда его вернуть: в полицейский участок Андон-Юг.

– И что мне делать с этой информацией? – сварливо спросил он.

– Вы меня спрашиваете? Я вам на блюдечке принесла такие ценные сведения – могли бы хоть спасибо сказать!

– Мы учтем ваши наблюдения. А теперь мне пора работать.

– Вы что, главное не поняли?! Пять стихий: огонь, земля, металл, вода, дерево. Девушки трех стихий уже мертвы, значит, умрут еще две: вода и дерево. Вы что, будете просто сидеть и ждать, когда это случится?

Инспектор возмутился:

– Мне даже интересно послушать ваше мнение. – Он перегнулся ко мне через стол, и я замерла. Несмотря на его оскорбительное поведение, захотелось податься ему навстречу, и это желание привело меня в ужас. – И что же с ними случилось?

– Может, какая-то новая эпидемия? А может, ду́хи, токкэби, призраки. Где им объявиться, как не в Йемтео? Или таинственный убийца-астролог ненавидит красивых женщин и травит их ядом, который не оставляет следов… А может, место, где они умерли, важно? Это все туристические места: храм, книжная лавка.

– Да, и ваш салон размером с пенал – тоже известное туристическое место.

– Если первую девушку правда убили, это произошло не у меня. Она умерла в салоне, но… Честно, она, когда пришла, уже вела себя очень странно.

Инспектор вздохнул. Одно было ясно: таких дел в его практике еще не встречалось. Он колебался, и мне это нравилось: видно было, что в душе он добрый и не рад смерти девушек, но погружаться в астрологические пучины все равно отказывается. Мы помолчали, а потом он вдруг улыбнулся мне, как, наверное, улыбался потерявшимся детям, старикам и туристам. У меня что-то жарко сжалось внутри.

– Эти смерти просто взяли и случились. Жизнь коротка, предсказательница Ли. Не тратьте ее на погоню за призраками, займитесь своими делами.

– Ага. Мне… Мне надо в салон, – прошелестела я, потому что ясно поняла: единственный способ не впадать в это необъяснимое состояние при виде Чана Чон Мина – не видеть его больше никогда.

Я действительно дошла до своего салона, но даже порога не переступила – полезла было в сумку за ключом и не смогла его достать.

Я пророчила той девушке счастливую жизнь, а через пять минут она умерла. Прямо как хирург, который обещал пациенту, что операция пройдет успешно, а потом у того сердце остановилось!

«Нехилого вы о себе мнения, предсказательница Ли, раз сравниваете себя с врачом», – сказал бы инспектор Чан. Я начала уже придумывать достойный ответ, но поняла, что его здесь нет и оправдываться не перед кем.

– Предсказательница Ли? – окликнула меня хозяйка гостиницы, сидевшая на солнышке.

Вид у нее был подобострастный, от былого гнева и следа не осталось.

– Как дела с сыном? – вяло спросила я.

– Позвонила ему тогда все-таки! И поссорились – девушка мне не понравилась.

Я слабо улыбнулась. Говорила же, бацзы не врет: не стоило тогда звонить сыну, неудачный был день.

– Вас полиция закрыла из-за смерти той пьянчужки? – спросила она.

– Откуда вы знаете, пила она или нет? – нахмурилась я. – В новостях про нее вообще не писали.

– Так я видела ее! Сидела вот тут, она как раз мимо прошла. Дрянь-девчонка, сразу видно. Я уж боялась, она ко мне зайдет, но она сразу к вам.

– А откуда она шла?

– Да вон оттуда, со стороны моста. Ну так что, вы уже открываетесь? Хочу, чтоб вы мне нашли лучшее время, чтобы с сыном мириться.

Меня мучила жуткая физическая тревога, сильная, как недомогание, из-за одной детали в бацзы девушек, которая касалась и меня. Я вспомнила, как Пак Со Ён стоит в дверях моего салона, упираясь руками в стены проема. Ее уже похоронили или она все еще мерзнет в морге? Было кому ее оплакать? Надо спросить у инспектора. Мне представилось, как я, красиво одетая в черное, прихожу на ее похороны и дарю утешение скорбящей семье. Какая же она пьянчужка? Инспектор сказал, алкоголя у нее в крови было совсем немного. Я достала телефон и нашла на карте ближайший бар – за мостом.

– Извините, я чуть позже откроюсь, – пробормотала я и поспешила к мосту.

Вдруг что-нибудь пойму, если пройду тем же путем? Мост Лунного Света недалеко, я туда и обратно.

Я вышла на набережную, облокотилась на перила и немного посмотрела, как туристы прогуливаются по мосту и фоткаются. Столько парочек! Четыреста метров кружевного деревянного моста, самого длинного в Корее, да еще с романтической историей. Я собралась уже вступить на мост, когда меня окликнули.

Не может быть. Инспектор Чан стоял около своей машины, небрежно брошенной на краю парковки. Пока я размышляла, может ли коп выписать сам себе штраф за парковку, инспектор подошел ко мне. Ветерок, гулявший над рекой, растрепал его волосы еще сильнее, чем обычно.

– Вы меня преследуете? – спросила я.

– Это вы меня преследуете, – в своей обычной хамской манере ответил он. – Мы в любом случае встретились бы на мосту, так что я решил еще на берегу узнать, что вы тут забыли.

– Что я тут забыла? Это городская набережная!

– Вы же сказали, вам нужно в салон.

– А вы сказали, вам нужно работать.

В глубине души я надеялась, что он хотя бы усмехнется в ответ, но он просто молча меня разглядывал. Видимо, улыбки я от него не дождусь никогда. Не то чтобы очень хотелось, но это просто невежливо! Разве полицейский в туристическом районе не должен быть полюбезнее?

– Вы, случайно, не в бар? – неохотно спросил он, сунув руки в карманы.

– А вы приглашаете? Инспектор, мы не настолько близко знакомы.

Не знаю уж, что в меня вселилось, но хотелось общаться с ним именно так: грубить, подначивать. Задеть его, как он задевал меня.

– Пак Со Ён выглядела как человек, идущий из бара. Я решил проверить ближайший к вашему салону бар, – сухо сказал инспектор.

Он уже сделал пару шагов по пешеходному мосту, но я догнала его.

– Ладно, я тоже решила проверить, откуда ко мне пришла Пак Со Ён. Ха! Значит, вы все-таки поверили, что девушки не просто так умерли. – Он не ответил, и я решила сменить тему: – А куда вы дели Гиля? Я думала, копы везде ходят по двое.

– Ходят, – подтвердил инспектор Чан, неспешно шагая по мосту.

– И сейчас его тут нет, потому что?..

– Дело не открыто, официально никакого расследования быть не может. У меня обеденный перерыв, иду куда хочу.

Значит, все эти «мне срочно надо работать» были просто, чтобы меня сплавить. Обидно.

– Узна́ю, вдруг ее там видели, – как ни в чем не бывало пояснил он. – К тому же вы говорили, что она твердила про какого-то красавчика. Может, конечно, это был ее парень…

– Нет, – твердо сказала я. – Они были едва знакомы. Могли познакомиться прямо в тот вечер. Пак Со Ён хотела выяснить их совместимость, но не знала, когда он родился.

– И что? Не все показывают друг другу документы, едва начнут встречаться.

Я скептически глянула на него. Либо он одинок, либо женат так давно, что уж и не помнит, как выглядят ритуалы ухаживания.

– Любая девушка почти сразу спросит у парня, кто он по гороскопу, чтобы рассчитать совместимость. Даже если к астрологу не пойдет, в приложении точно проверит.

Знала я это, к сожалению, не по собственному опыту, но многочисленные клиентки врать не будут.

Инспектор хотел что-то ответить, но тут нас едва не сбила с ног парочка, которая бросилась к свободному местечку около перил, чтобы сфоткаться. Мост был не старинный, ему всего-то лет десять, но волшебно красивый, с павильоном на середине пути. Такую кружевную форму выбрала для моста женщина-архитектор в знак любви к умершему мужу, и мост тут же стал любимой достопримечательностью парочек. Меня вдруг смутило, что мы идем по нему с инспектором. Он поймал мой взгляд и вопросительно поднял брови:

– У вас новая гениальная теория?

– Нет, – промямлила я и все же сказала: захотелось смутить его: – Просто… Вы же знаете, почему на этом мосту сплошные парочки?

Он без выражения смотрел на меня, огибая бесконечных влюбленных, бродивших в поисках лучшего места для фото.

– Пару, которая вдвоем перейдет мост, ждет долгая и счастливая жизнь вместе, – сказала я, надеясь получить хоть какую-то реакцию.

Инспектор фыркнул, щурясь от солнца. Я впервые видела его не в помещении, а на улице. Выглядел он тут как крот, которого вытащили из-под земли, – шевелит лапами и только и мечтает вернуться в естественную среду.

– Гарантирую, что не вся эта толпа будет счастлива до конца дней. Слишком простые рецепты семейного счастья никогда не работают.

– По своему опыту говорите?

– Предсказательница Ли… – Он вдруг остановился посреди моста, и на него налетел чей-то ребенок на маленьком велосипеде. – Что за вопросы? Чем я вызвал такой интерес?

Внутри меня все напряглось, как будто каждое слово было ударом, который попадал в диафрагму. Я умолкла, глядя на сияющую под солнцем гладь Нактонгана. Обида переполняла меня, подмывало развернуться и вернуться по мосту назад, раз его так раздражает мое присутствие, но это было бы по-детски. Взрослые в таких случаях не убегают, а молча игнорируют обидчика, демонстрируя презрение. Этим я и занималась, когда случайно натолкнулась на взгляд Чана Чон Мина: внимательный, как всегда. Он смотрел на все вокруг так, словно хотел разобраться в малейших деталях. Даже на меня.

– Прошу прощения, – сказал он, и в его голосе была крохотная искорка тепла, от которой я тут же смягчилась. – Знаю, что мне часто приходится извиняться, но… Я имел в виду именно это: я действительно не понимаю, зачем вам наше расследование, наш участок и знания о моей личной жизни.

Его непроницаемый хмурый взгляд проникал мне в самую душу, так что пришлось ответить.

– Я редко общаюсь с… – «Мужчинами», хотела сказать я, но вовремя спохватилась: – С кем-то, кроме семьи и клиентов. Вы тоже простите мою грубость. А насчет расследования…

Мне захотелось сказать ему то, что мучило меня весь день, – вдруг тогда я из надоедливой девчонки, которая до печенок его достала, стану дамой в беде? Мы как раз проходили мимо павильона в середине моста, и семья с ребенком встала с отличного места на ступеньке, собираясь уходить. Я схватила инспектора за рукав и проворно заняла это место, утягивая его за собой. Он сел рядом, вопросительно глядя на меня.

– Извините, – в который раз повторила я. – Тут надо шевелиться: едва место появляется, его тут же занимают.

– Хотите отдохнуть?

В его словах мне опять почудилась издевка, и множество мелких обид на него в этот момент объединились в одну большую. Ну до чего неприятный тип – счастлива буду забыть о нем! Но сначала все же… Я вытащила из сумки листок, на котором расписала стихии рождения трех девушек. Огонь, земля и металл до мозга костей.

– Я родилась пятого сентября две тысячи четвертого в одиннадцать утра в Андоне. Ввожу эти данные в онлайн-калькулятор бацзы, и…

Я развернула к нему экран. Четыре одинаковые зеленые картинки с листком, как в игровых ретроавтоматах, которые иногда выставляют на ярмарках, – только в данный момент все это обозначало совсем не выигрыш.

Год: дерево. Месяц: дерево. День: дерево. Час: дерево.