Прибытие

— Это не совсем те хищники, о которых вы думаете, Герман, — возразила Мария. — Судя по всему, их эволюционный путь был иным. То, что мы знаем об этих животных сейчас, сильно отличается от того, что мы знали о белых медведях нашей эпохи. Пойдемте, раз уж встали, покажу вам.

Мы прошли в кабину пилотов. Я, укутанный в одеяло и в тапочках на босу ногу, был усажен в кресло. Включились экраны мониторов, и я увидел кадры, на которых красовалась стая огромных хищников. Видео, очевидно, было снято со второй авиетки. Я сразу же узнал в рыскающих по тайге животных медведицу и ее отпрыска. Мария же начала рассказывать:

— И самцы, и самки данного вида отличаются от привычных нам белых мишек большими размерами. Если точнее, они в полтора-два раза больше наших полярных медведей. Видимо, сыграли роль и миграция этих существ из заполярья, ведь с изменением климата пропитания там было не достать, и их рацион питания.

— Рацион? — переспросил я.

— Да. Знакомые нам мишки питались по большей части морскими млекопитающими и рыбой, а эти освоили все виды мяса. Включая и человечину.

Я вздрогнул, вспоминая смерть Филиппа. Девушка увидела это и сконфуженно извинилась.

— Ничего, — успокоил я ее и перевел разговор. — А почему наши инфракрасные детекторы их не засекли?

— А вот это самое интересное. Эволюция наделила эти существа способностью впадать в гибернацию.

— Вы про анабиоз?

— Да! Они способны замедлять обмен веществ на длительное время, впадая в это состояние, но при этом часть их органов продолжает функционировать. На этом и основан их способ охоты.

Я, словно завороженный, смотрел на удивительные кадры, снятые Чаком. На них был запечатлен полный цикл охоты одного огромного самца. Мария комментировала происходящее на экране:

— Стая медведей делит огромную территорию на сектора. Самцы распределяют между собой эти сектора и занимают исходные позиции, где впадают в спячку. Заносимые снегом, первое время они выглядят, как окоченевшие трупы, а после, покрываясь льдом и снегом, и вовсе напоминают валуны или булыжники. Затем самки и их прошлогодняя поросль начинают загонять дичь. Они гонят крупных антилоп, оленей или лосей прямиком на своих самцов, которые, обладая способностью чуять приближающуюся добычу, практически моментально выходят из анабиоза и нападают.

— Поразительно! — я не верил своим ушам.

— Да не то слово! Просто чудо! — подтвердила Мария.

— Да нет же, — поправил я ее, — поразительно, что вы узнали все это за три дня, пока я был без сознания.

Девушка слегка опешила, но сразу уточнила:

— За три дня узнать столько о диких животных невозможно, Герман. Мы установили на них маячки и выяснили, где у них логово. Даже успели увидеть, как они охотятся. А остальное я узнала от Викки.

— Дочери кнеса? — удивился я. — Ты была в городе?

— Ну не сидеть же сложа руки, пока вы без чувств, — надула губки Мария, но тут же сменила гнев на милость и добавила. — К тому же я должна была выяснить, что записал мой транспондер.

— И что выяснилось?

— Если вкратце, у клана скоро намечается большая охота. Наступает какой-то сезон гона, и почти все мужчины будут задействованы в тайге. Именно поэтому кнес попросил нас расчистить для них дорогу.

— Сезон гона, — повторил я одними губами. — Что это значит?

— Не знаю. Спросить мне не дали, а сами они не всегда говорят то, что нас интересует. Большая часть записи — обычный бабский треп о мужиках, тряпках и прочей ерунде. Кстати, Грижа — потенциальный жених Викки, и ее интерес к нам ему крайне не нравится.

— Сколько в итоге у нас времени? — спросил я.

— Кнес ждет тебя сегодня для уточнения всех деталей. Хочет обсудить размер оплаты нашей работы, — ответил мне Ковалев. — Так что приводи себя в порядок и навести нашего старого знакомого. Сегодня твоей задачей будет выторговать для нас несколько бочек нефти. Нам позарез нужно топливо. Без «Ермака» мы не справимся с заданием.

— Ты прав, — согласился я и попросил дать мне пару часов на самолечение.

Я обратился к блоку памяти капсулы Марии и, убедившись, что алгоритмы верно истолковали мое состояние, а назначенное мне лечение было полным и адекватным, принял лишь несколько разгоняющих метаболизм препаратов. Перед кнесом нужно было предстать в бодром виде. Попутно я раздумывал о белых медведях. Мария упомянула другой путь эволюции, но за триста лет отдельные виды животных не могли так сильно измениться. В эволюционном плане такого масштаба изменения на уровне целого вида произойти могли, но для этого потребовались бы тысячелетия. Плюс этот странный сезон гона. На кого собирались охотиться местные варвары?

Я вспомнил полуголых юношей и девушек, встреченных у кнеса во дворце. Тут же перед глазами промелькнула и страшная картинка захлебнувшегося в озере ребенка. Не за этой ли дичью охотятся люди?

Проведя все необходимые мероприятия, я, наконец, переоделся и вышел к остальным.

— Мне нужно кое-что рассказать вам, ребята.

После моего рассказа о странной пещере и о ребенке, которого я там встретил, Ковалев не удержался и переспросил:

— Человеческий ребенок? Ты уверен?

— Егор, я знаю, что я видел!

— Не обижайся, Герман, просто ты был без пяти минут при смерти. Чуть не задохнулся, и это после сильнейшего стресса и падения с тридцатиметровой высоты. Ты не можешь быть уверенным в том, что это не было галлюцинацией. Посуди сам, откуда в пещере взяться ребенку?

— А откуда у наших просвещенных друзей полуголые рабы-подростки? — парировал я его скепсис. Все тут же притихли. Мария встала со своего кресла. Прошлась вдоль рядов и, резко развернувшись, предложила:

— Господа. На самом деле, гаданием и предположениями мы ни к чему не придем. Предлагаю не вскрывать перед кнесом наших карт и дать то, что ему нужно. Получим топливо, и уже потом, будучи более мобильными, просто проследим за их так называемым сезоном гона.

— Согласен, — ответил я. — Но параллельно нужно будет изучить и эту пещеру. В ней необычно все: микрофлора, температура, соленость…

— Хорошо, — согласился Ковалев, — продолжаем идти намеченным курсом. Герман, Мария, собирайтесь на встречу с кнесом, а мы с Чаком пока придумаем план охоты.

Глава 24

Охота началась!

Как я и предполагал, кнес поверил в мое намерение сделать огненную ловушку для белых демонов, но выделил для этого всего шесть бочек с нефтью — чуть меньше тонны. Их прикатили к «Ермаку» сразу же после переговоров, и Репей с Болотовым тут же приступили к монтажу мини-нефтеперерабатывающего завода.

Подобные мини-НПЗ были необходимы на первых этапах освоения новых планет, а потому наши ученые не стали воротить нос от использования примитивных и неэкологичных двигателей внутреннего сгорания в качестве генераторов энергии. Климат многих планет не позволял полноценно использовать энергию местных звезд до осуществления терраформирования, зачастую атмосфера чужих планет представляла собой одну сплошную тучу. Специально для таких случаев и спроектировали портативные НПЗ.

Я, в свою очередь, пообещал кнесу Владеймиру результат в течение недели. Мои расчеты времени включали два-три дня на монтаж НПЗ, перегонку нефти и испытания работы двигателей на новом горючем. Еще четыре дня на поиски нужного количества медведиц и саму охоту. Если все пойдет по плану, то управимся и раньше.

Очень сильно тормозило работу то, что у нас осталась всего одна авиетка. Приходилось тратить несколько часов на подзарядку батарей после каждого вылета. Сами же вылеты мы постарались максимально обезопасить. Мы учли трагический опыт первого дня и старались не совершать посадок без особой надобности, производя только разведку с воздуха. Экипажи разведывательных миссий теперь формировались исключительно по принципу один ученый плюс один десантник. Этот шаг увеличил частоту наших с доктором Боровским вылетов, но иного способа обеспечить безопасность и прикрытие маленьких разведывательных групп мы не видели.

Зная принцип охоты медведей-переростков, мы легко вычислили ареал их обитания и границы охотничьих угодий в данном регионе. Уже ко второму дню перегонки нефти мы наблюдали на нашей интерактивной карте местности четырех находящихся в анабиозе самцов, ожидающих своих жертв, и восемь самок с детенышами, активно этих жертв подыскивающих.

На третьей аудиенции я спросил у кнеса, почему он решил бороться с белыми демонами именно сейчас, когда за окном царит лютый холод. Ведь для людей это не самый удобный период. Кнес убедил меня в том, что зима — самое выгодное время для охоты на таких опасных животных.

— Треть из них, — объяснял он, — щенявые медвежата. Несмотря на свои внушительные размеры, они еще не умеют охотиться и полностью зависят от своих взрослых опекунов-самок. А самки, в свою очередь, полностью зависят от своих самцов, покоящихся в ожидании дичи. Пропитание самцов и всей стаи в итоге полностью зависит от умения самок находить и загонять в ловушку редко встречающуюся зимой в этих краях дичь. С наступлением же весны и во время короткого лета самцы не залегают в спячку — в этом нет никакой необходимости, поскольку в тайге достаточно пропитания.

— Почему дичи зимой меньше? — попытался я прояснить для себя щекотливый вопрос, но кнес уклончиво ответил, что большая часть животных мигрирует с наступлением первых заморозков. Куда именно они мигрируют, если почти весь континент зимой покрывается снегом, он не уточнил, а я, видя, что местный правитель не стремится раскрывать все свои карты, не стал приставать к нему с вопросами.

Я много времени думал о мироустройстве данного региона, и для того, чтобы подтвердить свои странные и пугающие догадки, мне нужна была информация из первых уст или из других очагов цивилизации. Но кнес не спешил давать мне добро на беседу со своими подданными. Моему экипажу по-прежнему строжайше запрещалось приближаться к крепости. Исключением была лишь Мария, но и ей разрешалось беседовать только с супругой кнеса и кнесенкой Виккой. Надавить на кнеса и получить нужные мне ответы силой я, конечно, мог, но это было бы достаточным поводом к применению против нас серьезного электродугового орудия. Сейчас мы всецело зависели от возможных поставок горючего от кнеса Владеймира, поэтому на совете с командой избрали поступательную тактику решения своих задач. Для начала решаем энергетический вопрос, а для этого нам нужно провернуть самую масштабную со времен охоты людей на китов облаву.

Тактику охоты разрабатывал майор Ковалев. По фронту обитания помеченных нами животных он предлагал поджечь мазут и другие оставшиеся после перегонки нефти продукты. По идее, масштабный пожар и задымление должны были заставить самок сорваться с насиженных мест и длительное время спасаться бегством. Преследуя их на «Ермаке», мы имели возможность разделять особи и разбивать их на мелкие группы огнем из бластеров, после чего планировали гарпунить их и изматывать долгой погоней. Убивать столь мощных зверей при помощи плазменных турелей «Ермака» мы не решились, поскольку каждый выстрел из такого орудия стоил бы нашему кораблю немалых энергозатрат. Теоретически все работало идеально, а как все пойдет на практике, должно было показать время. Пока же мы с командой ожидали, когда Репей и Болотов совершат маленькое чудо и выжмут из грязной, явно добытой не бурением нефти хоть что-то мало-мальски напоминающее авиационный керосин.

На третий день безделья ко мне подошел десантник Сергей Козырев с интересной мыслью.

— Товарищ начмед, — тихим голосом обратился ко мне десантник. Он вообще отличался молчаливостью и выдержкой и никогда, даже в самых жарких наших спорах, не повышал голоса. Его флегматичность настолько контрастировала с его свирепой внешностью, что порой казалось, сам десантник — это всего лишь бронемашина для какого-то маленького, спокойного и тихого существа. — У меня есть некоторые мысли, можете меня выслушать?

— Конечно, Сереж, что у тебя?

— Я тут подумал. Мы же скоро вновь сможем летать на «Ермаке»…

— Надеюсь на это.

— И нам также известны координаты крушения оставшихся двух челноков.

— Ну, допустим, — не совсем уловил я ход его мыслей. — Маловероятно, что после того, что мы видели на записи, кто-либо из них выжил.

— Я не предлагаю спасательную миссию, — успокоил меня Козырев. — Я подумал… — он огляделся по сторонам, словно стесняясь своих мыслей, и уже тише продолжил, — подумал, что при крушении могли уцелеть какие-то вещи. На челноках нашего типа большая часть груза хранится в герметичных бронированных контейнерах. Наши авиетки находились как раз в таких ящиках, — он указал на два больших грузовых ящика, которые распотрошили наши пилоты в поисках деталей для аппарата по перегонке нефти.

— И ты думаешь, что-то могло уцелеть? — недоверчиво спросил я.

— Крушение произошло, когда мы преодолевали плотные слои атмосферы, но «Смелого» и «Смирного» начали спускать раньше нас. Именно поэтому мы успели запустить маневровые двигатели, а они нет. Конечно, после удара о землю никто выжить на тех челноках не мог, тем более, что гореть и разваливаться они начали еще в воздухе. Но оборудование, оружие, припасы — там могло что-то уцелеть. Если не все, то хоть что-то. А в нашем положении любые запасные части и детали будут на вес золота.

Я подозвал к нам Ковалева и Марию, чтобы поделиться с ними идеей десантника.

— А что, — озвучил свое мнение командир группы, — мысль здравая. Если раздобыть достаточно топлива, перед полетом в Заполярье имеет смысл попробовать.

Мария же промолчала. Было видно, что ее эта идея никак не вдохновила, но логических причин возражать у девушки не было, и она решила отмолчаться. На том и сошлись.

На следующий день наши пилоты объявили результаты своей работы. Из тонны сырой нефти им удалось выжать только двести пятьдесят литров керосина. А для того чтобы этот керосин мог использоваться двигателями «Ермака», к нему пришлось добавить почти половину имеющихся у нас присадок. Мария выругалась вслух.

— Что не так? — не понял возмущение девушки наш доктор Боровский.

Ковалев пояснил за нее:

— Мало получилось. Рассчитывали на выхлоп хотя бы в сорок — сорок пять процентов, а вышло чуть больше двадцати пяти.

— То есть мы не сможем много пролететь? — попытался уточнить геолог.

Тут уже довольно резко ответила Мария:

— На этом плевке мы сможем взлететь и активно маневрировать не дольше часа.

Все разом приуныли. Выходило, что план Ковалева, включавший длительное преследование стаи самок с детенышами, реализовать невозможно, а перспектива застрять посреди тайги на замерзающем «Ермаке» не улыбалась никому. Пилоты, виновато потупив взгляды, переминались с ноги на ногу, явно раздосадованные тем, что не смогли выполнить план. Но винить их никто и не думал. Во-первых, не их вина, что кнес оказался таким скупердяем и не дал нам больше нефти, а во-вторых, ребята и так сделали больше, чем могли. Портативный НПЗ не был предназначен для работы в столь суровых климатических условиях. Предполагалось, что нефть для таких случаев должна была добываться закрытым путем из наиболее пригодных для этих целей залежей. Для этого в экипаже «Магеллана» водились высококлассные геологи, бурильщики и разведчики. А сейчас приходилось довольствоваться грязным продуктом, хранившимся на складах кнеса десятилетиями. По словам пилотов, большую часть времени они занимались не перегонкой, а очисткой нефти. В бочках, предоставленных кнесом, было огромное количество примесей. В основном соли и вода, которые еще нужно было отделить от самой нефти.

На самом деле, в данный момент мне была не ясна позиция Марии. Да, безусловно, ситуация не самая приятная, но мы были заложниками этой самой ситуации. Нужно было не пенять на судьбу, а искать приемлемые пути решения проблемы. Мария же выглядела раздраженной и даже пару раз сорвалась на своих подчиненных, резко ответив отказом на вопрос о тестовом запуске двигателей.

— Мы сожжем половину из того, что у нас есть! — рявкнула на Болотова начальница и, удалившись в дальний конец «Ермака», принялась лихорадочно чиркать что-то на планшете.

Мне не нравилась такая манера поведения девушки. Эмоции эмоциями, но нужно было учиться сдержанно реагировать на трудности. В конце концов, нравится нам это или нет, теперь мы все повязаны. Наши судьбы сплетены воедино, и уже пора было признать этот факт.

Без возможностей псионического воздействия повлиять на Марию будет сложно, но, как и всем нам, мне тоже нужно было учиться жить и работать в новых реалиях. Я набрался смелости и решил просто поговорить с Марией. Мне хотелось поставить зарывающуюся девчонку на место и расставить все точки над i. Но моему возмущению пришел конец, как только я подошел к девушке. Не успел я открыть рот, как она протянула мне свой планшет с наброском рисунка.

— Вы «Моби Дик» читали?

Cначала я не понял, что именно изображено на схеме, но, поняв, спешно вызвал к себе первого пилота и Ковалева. Репей, внимательно изучив рисунок на планшете своей начальницы, высказался довольно эмоционально:

— Если мы решимся, это будет самой лютой дичью в моей жизни!

— Да уж, — согласился с первым пилотом Ковалев, — эта идея настолько же абсурдна, насколько и гениальна.

Мы еще раз проверили все расчеты Марии и пришли к выводу, что идея девушки действительно реализуема, хоть и граничит с безумием. В итоге мы вынесли ее на всеобщее обсуждение и уже через полчаса, заручившись дружным одобрением плана Марии со стороны экипажа, приступили к его реализации.

Для начала мы с Егором наведались на поле перед крепостью. Под пристальными взглядами стражников при помощи наших антигравитационных манипуляторов мы выкорчевали несколько длинных кольев. Затем наш десантник Сергей Козырев смоделировал и отлил на штатном принтере «Ермака» несколько наконечников с загнутым в обратную сторону острием. Приладив наконечники к отесанным древкам, мы получили внушительных размеров гарпуны. Обратный конец каждого гарпуна был прикреплен тросом к лебедкам в грузовом отсеке «Ермака». Орудия получились добротными, несмотря на то, что сами наконечники отливались не из стали. Жидкий композит, которым заправлялись наши штатные принтеры, был незаменим в походных условиях и часто выручал наши первые экспедиции к планетам Солнечной системы. Гораздо дешевле и быстрее было создать необходимый инструмент уже на месте, нежели доставлять все мыслимые наборы с Земли.

Свой план Мария позаимствовала из старинного романа о китобоях девятнадцатого века, лишь слегка адаптировав его под нашу ситуацию. Роль судна в нашем случае отводилась «Ермаку». Загонщиком должен был стать Ковалев, используя нашу единственную авиетку и плазменный пистолет. По плану, мы поднимали «Ермак» на высоту чуть выше леса и зависали над ним с помощью антиграва. Далее мы выбирали ближайшую к нам жертву и, тщательно выверив координаты, давали двигателями импульс на разгон. Затем «Ермак» должен был скользить по воздуху, используя лишь силу инерции в направлении стаи медведиц. Позволить себе лететь на полной тяге и маневрировать мы не могли, поскольку топлива, при идеальном раскладе, едва хватало на обратный путь. План осложнялся тем, что наиболее сильному члену нашего экипажа (эту роль мы единогласно отдали десантнику Козыреву) нужно будет на полном ходу загарпунить самку медведя, а после надежно застопорить лебедку. Убить гарпуном такое чудовище было не под силу ни одному человеку на планете, но надежда на то, что Сергею удастся пробить толстую шкуру медведицы и тем самым накрепко связать ее с «Ермаком», была. Нам же с Ковалевым было необходимо подгонять разъяренного зверя в нужном направлении. Расчет был на то, что к раненой взбешенной самке стянутся и ее сородичи с медвежатами. По возможности Козыреву было необходимо загарпунить и их. А дальше мы планировали гнать обезумевших животных к тому самому озеру, в котором я на днях чуть было не утонул.

— Но медведи очень хорошо плавают! — возразил наш геолог, когда мы озвучивали свой план. Я разъяснил ему суть идеи.

Озеро было соленым и поэтому должно было с легкостью проводить электрический ток. Загнав максимальное число медведей в воду, мы рассчитывали использовать резервный аккумулятор «Ермака». Полярные медведи действительно прекрасно плавают и ныряют, насколько нам известно из общего школьного курса, но мы надеялись парализовать их при помощи электрического тока.

— Но это же… — начал было возражать доктор Боровский, но я его резко оборвал:

— Да, доктор, это негуманно. Но в нашем положении мы должны руководствоваться принципами выживания, а не гуманизма. Я на собственной шкуре ощутил, насколько опасны эти хищники. В этом мире у нас и без этих кровожадных тварей будет предостаточно проблем. Так что, помогая кнесу избавиться от стаи, мы в первую очередь решаем энергетический вопрос, а во вторую расчищаем себе самим пространство для маневра. Не думаю, доктор, что вам понравится перспектива погибнуть от лап медведей-переростков, когда вы приступите к своим прямым обязанностям.

Я прекрасно понимал, что не имею никакого морального права отчитывать пожилого доктора, но в данный момент решил, что моя напускная жестокость оправдана. Если мы начнем миндальничать с местной флорой и фауной, то долго на этой планете не протянем. Хватит с нас и того, что мы нейтрально относимся к делам туземцев, не вмешиваясь в их внутриполитическую и социальную среду. А у них там, на минуточку, каннибализм процветает!

Доктор Боровский, хоть и поворчал для приличия с часок, но в итоге все же извинился за свое малодушие и принял нашу с Ковалевым позицию.

Уже к следующему утру у нас все было готово для начала самой грандиозной охоты. Китобой «Ермак» завел свои двигатели и не без труда, чихая и отплевываясь из-за некачественного топлива, все же поднялся в воздух. Наши датчики засекли скопление медведиц всего в десяти километрах от нас, и мы, задав координаты, приготовились к стартовому толчку маршевых двигателей.

Краем глаза я заметил, что все наши манипуляции со взлетом и подготовкой к старту сопровождались вражеской турелью. Видимо, местные все же опасались нас и страховались, как могли.

— Пять, четыре, три, два, один, — командовала Мария, сидя на месте второго пилота, — старт!

Саша Репей вывел ручку газа на форсаж, и нас всех вжало в кресла.

Охота началась!

Глава 25

Провал

Разгон длился недолго. Уже через пять секунд вой двигателей стих, и перегрузка исчезла. Тяжелый челнок разогнался и набрал высоту порядка двух сотен метров, затем приступил к планированию. До цели оставалось чуть больше семи километров — вполне посильная задача для любого пилота даже без антиграва. Я воспользовался отсутствием перегрузок и подошел к пилотам и Марии. В кабине царила напряженная атмосфера. Девушка мониторила показатели приборов и корректировала курс. За штурвалом сидел Саша Репей, а Коля Болотов выверял мощность антиграва.

Я взглянул на проносящуюся под нами тайгу. На такой скорости высота почти не ощущалась. Казалось, что мы уже чиркаем брюхом по макушкам деревьев, но Мария строго следила за высотой — до предельной границы оставалось еще сто пятьдесят метров. Болотов постепенно усиливал мощность антиграва, так что ниже заданной отметки мы не должны были провалиться.

— Подлетаем! — сообщила мне Мария. — Минута, и мы над целью! Как там наш гарпунщик?

— Готовится.

— Мы тут сами справимся, — Мария явно пыталась выпроводить меня из кабины пилотов, — помогите Козыреву!

Я понимал, что проку от меня в кабине пилотов не будет, а потому, коротко кивнув, направился в хвост «Ермака». В грузовом отсеке царило оживление. Козырев уже был облачен в свой скафандр и примерялся к первому гарпуну, заняв позицию возле люка. Ковалев и Доктор Боровский также облачились в скафандры, но шлемы пока не надевали. Они проверяли крепежи тросов и исправность лебедок. Чак Ноллан был нашим резервным гарпунщиком, но в транспортном отсеке всем места не хватило, и он занял последний ряд кресел в пассажирском отсеке. Я зафиксировал шлем и предупредил всех:

— Подлетаем! Тридцать секунд!