Эдем 7

Эллинеш это понимала и через книгу подталкивала Аду к действию. Более того, несколько раз эта искусительница пыталась убедить Огненную Бестию в том, что у хозяина существуют какие-то там психологические проблемы… Просто смешно. Разве Ланс похож на психа? С другой стороны, он действительно похож на одинокого человека, которому не помешает поддержка. И вот с этим рыжеволосая заместительница была согласна с мимикрующей демоницей.

С этими мыслями Ада наконец-то поднялась с кресла, немного размялась, похрустела суставами и направилась во внутренний двор, где Синрив следил за подготовкой сразу сотни подающих надежды этиамариев. Почти все крепкие самцы, за исключением нескольких самок. Почти все имеют зачатки пробуждающейся тени Кихариса. Вряд ли кто-то из них дойдёт до титула героя, скорее всего их предел взятие ранга чемпион. Так же не стоит надеется, что кто-то из них будет развиваться столь же быстро как носительница эльфийской крови. Однако они уже выносливее простых смертных, а значит будут приносить больше дохода.

Иногда Огненная Бестия даже сама тренировала небольшие группы этиамариев, делясь с ними опытом и повторяя всё то, что ей когда-то говорил и показывал её наставник. Выходило конечно не столь мастерски, но хоть что-то. Да и вообще, у неё так-то за спиной двадцать один год перенасыщенного воинского опыта, включающего в том числе и настоящие бои насмерть: с таким багажом знании уже можно чему-то учить.

— Как думаешь, мы достойно справляемся? — спросила Ада, наблюдающая за фактически небольшой армией, которая отрабатывала один и тот же удар на протяжении четырёх часов.

— Да. За два года мы, почти без помощи нашего хозяина, создали эту школу. Первая партия отправится на арены уже через полгода и видит Этий, я не сомневаюсь, что качество этих этиамариев будет выше среднего на рынке, — гордо произнёс белоснежный ирбис, оглядывая плоды своего труда.

— Недостатка в деньгах у нас тоже не было, — заметила Огненная Бестия, тем самым подмечая чудовищные финансовые влияния со стороны.

— Тоже, верно, но логистику налаживали мы. Внедряли новые технологии производства тоже мы. Как и результат переговоров с партнёрами зависит не от размера нашей казны. Была проделана огромная работа. — Синрив замолчал и поднял голову, чтобы мечтательно посмотреть в небо. — Когда мой прошлый хозяин умер и меня перепродали господину Бальмуару, я очень переживал и просил Этия лишь о том, чтобы новый владелец оказался хоть в половину таким же умелым… По всей видимости Творец меня услышал. Хотя после первой беседы было очень обидно выслушивать критику составленных мной планов. Оказывается, я даже не знал, как правильно нужно кормить рабов…

— Ха, тебе ещё повезло, — с доброй усмешкой произнесла Ада и хлопнула зверолюда по плечу, заставив того пошатнуться, несмотря на разницу в объёмах, но не в массе. — Я вот сейчас понимаю, что в момент попадания в этот мир даже не знала, как правильно жить.

— А сейчас знаешь?

— Неа, но это уже хоть что-то, — беззаботно Огненная Бестия потянулась, после чего расслабленно выдохнула. — Ну что, кто из них подаёт надежды больше других? Я как раз разомнусь, и может чему-то научу молодняк.

— Так… давай сегодня с…

Синрив продолжил что-то говорить, но Ада вдруг перестала его слушать. Всё внимание сознания ушло в тени Кихариса, где происходило нечто явно настолько же ненормальное, насколько необъяснимое. Изумрудные глаза же вдруг стали напоминать сталь, это сразу заметил и Синрив, тело которого начало увеличиваться, принимая облик Великого Предка, гордого белоснежного барса, опасного хищника гор.

Сразу же во внутренний двор вбежал отряд стражи во главе с Рудольфом Гирардусом. С бешенным взглядом бывший командир ныне уже не существующего рода Терейских искал проблему и увидел её. Грязный и смердящий табаком туман медленно плыл под ногами остановивших тренировку этиамариев.

— Не дышите! — крикнул Синрив, но этот призыв мало того, что просто запоздал, так ещё и не играл никакой роли.

Одним за другим рабы тут же умирали, ведь отрава сама проникала в лёгкие, более того даже несколько секунд просто нахождения в этом тумане вызывало полную парализацию и анафилактический шок из-за только прикосновения к открытому участку кожи.

Тут же загорелся пространственный артефакт, в следующие мгновения броня появилась на теле Ады, а пальцы прочно сжали тяжёлую рукоять меча. Яростный огонь пронёсся по всей арене, поглощая мёртвых и чувствуя скрытых в тумане гостей. Без лишних слов воительница тут же бросилась вперёд.

Синрив видел, как эта девушка сражается на арене, но не помнил, чтобы её аура пылала настолько сильной ненавистью и гневом. И из-за этих эмоций, желания мести за нанесённую обиду… это мотивировало куда сильнее, что в свою очередь заставляло и двигаться куда быстрее. Сам зверолюд тоже не собирался стоять в стороне, но успел сделать лишь два шага, после чего мимо него пролетела Ада, снеся стену на первом этаже спиной.

В этот же момент белоснежный ирбис почувствовал и ужас, а также чужую волю, что сжалась вокруг его ардии. Сердце перестало биться, тело более не слушалось, а колени задрожали к стыду Великого Предка. Сознание ревело, боролось и стремилось, но не могло превозмочь, просто не могло, как человек не может дышать под водой.

В бой куда-то побежали храбрые гвардейцы рода Бальмуаров. Синрив искренне не понимал, откуда столько силы в Рудольфе, который пусть и являлся паресисом, но два года назад был куда слабее зверолюда. Наверное, дело в каких-то артефактах, может быть, Лансемалион Бальмуар и не нужны телохранители, но своих защитников он всё равно снаряжал лучшими артефактами. Но с кем же они борется? Туман же такой плотный…

И вдруг чувство скорой смерти поглотило всё. Белоснежный ирбис ничего не видел и ничего не понимал, но мимолётное осознание принесло скорбную весть и заставило на мгновение сдаться. И всё бы здесь закончилось, как вдруг затылок ласково погладил лёгкий и необычайно холодный ветерок. В один миг туман сгустился и переместился вплотную к земле, после чего магия льда сковала яд и очистило поле боя.

— А-а-а… я слышал про выкупленного криероса… значит это ты? — произнёс оскалившийся Орлойд, теперь открыто шествующий среди учинённого безумия и трупов.

Алентина ничего не ответила и просто совершила прыжок с ударом сверкающего копья. Стремительный натиск создал целую бурю, чей хлад превратил в лёд даже крепкий алкоголь во фляжки гоблина. Однако сам алчный наёмник голой рукой перехватил остриё оружия, пока второй махнул своим ублюдкам.

— Не, с этой я сам поиграюсь, а вы идите порезвитесь внутрь… — лениво произнёс командир отбросов.

Ледяная воительница в свою очередь ничего не сказала, вместо этого нанесла удар краем своего круглого щита, чем заставила Орлойда отшатнуться и сделать шаг назад.

— Неплохо-неплохо, — довольно пробурчал гоблин, после чего левой рукой тащил трубку изо рта и выдохнул ядовитый дым. — Но я ожидал большего.

Алентина уже хотела сделать третью атаку, воспользовавшись излишне разговорчивым противником как вдруг её броня просто разлетелась на осколки. Ледяной доспех разрушился и обнажил бледно-голубую кожу, ужасно нежную и уже изрезанную до костей дюжиной ударов, которые алчные наёмник нанёс ещё до того, как вернул трубку ко рту.

Ледяная Королева тут же отпрыгнула, кровотечение быстро остановилось и тело снова укрыла воссозданная с нуля броня. В ближнем бою она и в подмётки этому уроду не годилась, поэтому осталось лишь использовать магию, навязывая сражение в тенях Кихариса.

Дрожащим голосом Синрив взывал к своим падшим товарищам и активировал свои обереги, тотемы и артефакты. Двигаться он всё также не мог, поэтому пытался хоть как-то помочь с помощью духов. Но завывания призраков оказались сродни укусам комара для врагов, после чего вдруг случился новый взрыв и во внутреннем дворе снова появилась Ада.

Весь её доспех покрывался кровью, могучая артефактная кираса покрылась трещинами и огромной вмятиной. Рёбра Огненной Бестии превратили в труху, осколки костей пронзили внутренние органы, но она всё же поднялась, опираясь на меч, как и на шлеме с оторванным забралом продолжал сиять огненный венец.

Стремительная тень пронеслась прямо из-за спины Синрива, стоявшего спиной к главному входу в стонущую от криков боли и умирающую в пожаре резиденцию господина Бальмуара. В этот же момент огненная дуга пронеслась вслед за клинком Ады, но слишком медленным оказалось движение. Самый настоящий монстр в чёрной броне схватил свою добычу за лицо и с силой опрокинул на спину, после чего продолжил приподнимать голову и с силой опускать ту затылком о землю, расплёскивая кровь во все стороны.

— Эй, не увлекайся! — рявкнул Орлойд и выстрелил с одноручного арбалета в плечо своему ублюдку. — Мы здесь не для этого!

Алчный наёмник чётко понимал, что ему можно делать, а что нет. Одно дело перерезать сброд, совсем другое убивать избранных чемпионов. Адрион за это спросит, при чём спросит по-жёсткому, ведь этот инфантильный аристократышка так грезит о честном противостоянии со своим братиком.

— Так! Господина Бальмуара, я так понимаю, здесь нет⁈ — достаточно громко спросил гоблин, понимая, что его вопрос риторический: по большей части сейчас он устраивал спектакль на чужих костях и радовался самому процессу. — Или же он трусливо прячется⁈

— Орлойд! — раздался крик ещё одного гостя, что появился на крыше резиденции.

— ВЫХОДИ, ЛАНС!!! ВЫХОДИ!!! ИЛИ Я НАВЕЩУ ЛУНАРА!!! — предводитель ублюдков продолжал кричать под смех сброда.

Ещё где-то минуты две он кичился и поливал грязью аристократа, произнося незнакомое местным имя. Синрив уже окончательно упал на колени и едва сдерживался, чтобы не потерять сознание. Ада лежала в лужи крови и иногда слегка двигалась, после чего тут же получала с ноги. Кричал от боли командир стражи, поставленный на колени и лишившийся брони: трое наёмников не давали ему даже двинуться, а четвёртый снимал кожу с рук заживо и собирался вырезать веки. Лишь Алентина продолжала падать и подниматься, падать и подниматься, но даже её сил хватало, только чтобы слегка развлечь ублюдков, выполняя роль груши для битья.

— ОРЛОЙД!!! — снова прокричал Убийца, терпение которого подошло к концу.

— Ладно-ладно! — отмахнулся Орлойд, только что едва увернувшийся от выпущенной прямо в лицо стрелы. — Уже иду.

Почему гоблин решил заявиться сюда? Потому что за последний год никто не знал, где находится Лансемалион Бальмуар. Конечно, алчный наёмник сомневался, что братец Адриона прячется дома, но это предупреждение точно будет услышано. К тому же имелся и личный интерес в причинении дополнительной боли для янтарноглазого мага. Но объяснять свои мотивы Орлойд не спешил, да и вряд ли кто-то сможет понять ход мыслей безумного и самого гнилого маньяка.

Однако Убийца прав, вор всё же ещё не пойман и Эдем нуждается в помощи своих слуг. Некогда развлекаться, нужно работать. Повезло хоть, что ублюдки проплывали мимо этого острова. Или не повезло, если говорить о обителях резиденции.

— Хе-хе, как же я хочу увидеть его рожу при следующей встрече, — прерываясь на безумный смех, алчный наёмник продолжал говорить мерзости до самого корабля. — Жду не дождусь этого дня.

Глава 7

— Как же забавен этот мир, не находишь? — спросил Убийца, но спокойна ночь не ответила, предпочитая хранить загадочное молчание.

Убийца, так его назвали. Не самое красивое прозвище, которому даже забыли добавить какой-нибудь эпитет. Просто Убийца, тот кто убивает. Наверное, с профессиональной точки зрения таким обращением можно гордиться, но по большей части лучшему ассасину Эдема было плевать на мнение других, как и на то, что многие матери пугают своих детишек страшилками связанных конкретно с ним.

Да, именно конкретно с Убийцей, который живёт уже довольно долго и который успел обрасти рядом мифов и легенд, просто сказок. Не доешь кашу? Не будешь послушным? Не помолишься Этию? Тогда он придёт за тобой и воздаст по заслугам самыми грязными методами. Более старших детей пугали уже другими выдумками, приучая к нравственности и морали через всё тот же страх. С одной стороны это тотальное лицемерие, а с другой порой трудно найти нужные слова для шестнадцатилетнего лба, который в упор не хочет понимать, что насилие — это плохо.

Но вот парадокс, насилие это как бы плохо, но в смертные грехи оно не входит ни в религии Ароса, ни в культе Этия. Более того, становление святым в Светлом Пантеоне и вовсе дозволено даже убийцам. Оно и понятно почему. Любой системе нужны убийцы и сколько бы родители не рассказывали, как плохо убивать и что убийца не может быть хорошим… храбрые защитники земель продолжают нести смерть врагам на границах, становясь героями. В священных писаниях же духовные просветители делают грамотную поправку: убивать можно, если ты не имеешь корыстного мотива. Такая вот лёгкая и незамысловатая сделка с совестью.

И вот, сжигающие людей заживо инквизиторы уже не убийцы, а… спасители? А скольких убил лично Милосердный Аенор, прежде чем остановил Священную Войну? И ведь речь не о борьбе с какими-то тварями преисподней, речь о народах Миоса, которые также имеют семьи. Они способны любить и чувствовать, они способны страдать и сострадать. Но убийцей его никто не называет, более того, за эту правду тебя могут убить его последователи, как и за осквернение памяти Ярнаса Врасага можно лишиться языка. Хотя титул Первого Защитника ему дали как раз за то, что он справлялся с убийством врагов Эдема на поле брани лучше других.

Сейчас Убийца сидел на одной из башен Ландоса, размышлял и наблюдал. С Орлойдом его пути недавно разошлись после выполнения очередного задания. Сразу же Гильдия выдало другое, плюс за помощью обратился ещё и герцог Ле Нобель. Славный малый, этот Рейнальд, надёжный и честный, такие смертные сейчас Эдему нужны больше всего.

— И долго мне ещё ждать? — сам себя спросил лучший ассасин, после чего поудобнее расположился на своём месте.

Цель находилась в нескольких километрах западнее и делала ровно тоже самое. Аристократ сидел и наблюдал за одним домом вот уже целый месяц. Своего старого учителя он не видел, однако если подойти ближе, то всё может поменяться, поэтому приходится сохранять дистанцию. Хотя может уже пора его навестить? Времени прошло прилично.

Лансемалион Бальмуар почти сразу же явился на свой остров, как только ему донесли о произошедшей резне. По прибытию его ждали трупы и руины. Финансовые потери незначительные в контексте всего капитала, однако моральный ущерб оценке не поддаётся: Орлойд знал куда и с какой силой бить. И как только янтарноглазый маг услышал одно конкретное имя, то сразу же, так и не сказав ни слова, опять пропал.

Теперь временем в дом напротив аристократа вернулся молодой юноша, хотя нет, не юноша, уже мужчина. Радостный и улыбающийся седоволосый глава молодой семьи, его голубые слегка бледноватые глаза прямо засияли при виде любимой жены. В самой же квартире вкусно пахло домашней пищей, простой, но, пожалуй, самой драгоценной. Хотя бедной эта семья не была всё же и муж с хорошим образованием, и жена училась с ним на одном потоке в магической академии. Они бы могли сорвать с неба звёзды, но решили не уделять неоправданно много времени карьере. Кажется, они раньше других поняли ценность времени.

В погоне за богатством многие отдают последние силы и забывают, что деньги лишь инструмент хорошей жизни, а не сама её цель. С каждым новым сундуком золота стремительно возрастают и запросы, даже если лариосы не тратят их на роскошь, то хочется увеличить капитал и расширить свои предприятия. Больше и больше, развитие без остановки как сам смысл существования, немногим удаётся найти золотую середину и не сгореть на этом пути.

Лансу было тяжело смотреть в окно, но даже спрятав взгляд в подогнутые колени он видел этот мир через тени Кихариса. Он не хотел слышать тёплых бесед семейное пары, ведь сказанные слова слишком сильно напоминали прошлое, которое уже никто не вернёт. Но и обострённый наставниками слух и сознание на одних рефлексах подмечали самые мелкие детали. Аристократ не хотел находиться здесь, но чувство долга вынуждало продолжать дозор, не позволяя покинуть это место вот уже целый месяц.

Сердце тем временем разрывалось на куски, в некоторое моменты буквально. Из-за магической ошибки собственная тень Кихариса повредилась и всё ещё продолжала исцеляться. И пока не затянуться рубцы на ардии, будет стонать от боли и физическое тело. Сам процесс выздоровления неприятный, но к нему уже удалось привыкнуть. Однако сам прецедент произошедшего… он в корне менял всю ситуацию и разбивал Ланса ещё сильнее.

Где-то там, в самом прекрасном из городов, в сердце Эдема его ждёт брат и множество врагов. Битва с ними будет тяжёлой, долгой и кровопролитной. Каждый будет использовать все возможности на полную, в этом сомнений нет. Только вот… самого аристократа буквально вывели из строя парой слов. Не понадобилось хитрых стратегий, каких-то многовековых планов и армии лучших воинов, просто слова.

Стоило только увидеть гоблина и всё, эмоции взяли верх. И Этий с ними с ранами, но дальнейшие события… они ставили крест на любой попытке второй сына соперничать с первым. Ведь одно упоминание Лунара и вот, Ланс просто не может никуда уйти и вынужден сидеть на привязи, как сторожевой пёс. Таким лёгким действием, без особых усилий Орлойд просто вывел из игры главную фигуру. Ну а что нужно делать? Проигнорировать предупреждение? Да, это вероятно блеф, но… сам факт пусть и иллюзорной возможности…

— Я тебя уже давно заметил, — произнёс аристократ, после чего рядом появился Убийца.

— Он не придёт, разве ты этого не понимаешь?

— Почему ты так решил?

— Потому что Адрион уже принял решение. Орлойд против него идти боится.

— Слабый аргумент, особенно если учитывать тот факт, что именно Адрион является главным виновником всего происходящего.

— Не главным, скорее вторым после главного, — со вздохом произнёс отнюдь не такой уж и бесчувственный Убийца. — И напомню тебе, что именно благодаря его вмешательству никто не взял контракт на твою голову. Ты жив лишь потому, что он так захотел.

— Почему? Почему он не добил меня тогда и не хочет закончить всё сейчас?

— Мне кажется этот вопрос должен задавать я. Ты же его брат.

И воцарилось молчание. На самом деле Лансемалион Бальмуар всё понимал, в глубине души уж точно. Причина этого довольно проста и очевидна. Ведь, как и тогда в трущобах в разговоре с Мастером, в разговоре с Дельдамионами и даже с Халсу’Алуби… он единственный понимал брата и знал, что резня очень сильно ударила и по его душе. И если с остальными всё было понятно, то где-то теплилась надежда, что Граниир сможет понять и принять произошедшее, после чего встанет рядом. Поэтому Адрион не отправил все силы в погоню за братом, поэтому хвостом за ним не ходили охотники за головами. Всё просто, но как же тяжело это принимать: любовь брата и совершенный им поступок. Два диаметрально противоположных факта, разрывающий разум диссонанс. И только время может помочь.

Время, эти десятки лет и возможно века в пути до Эдема должны охладить эмоции и возможно что-то поменять до встречи. Маленькая, глупая и до боли наивная надежда, такая же как внутри самого Граниира, который также думает, что время позволит Адриону достичь осознания и раскаяния, после чего каким-то чудом всё станет как прежде. Именно чудом, ведь ничто другое не поможет. Два аристократа, одинаково упёртых и волевых, все их союзники и враги уже точно знают, чем всё закончится. Ведь ни Адрион, ни Граниир не сделают шага назад и не покажут слабости. Такими их вырастил их отец, сильными, и он же их разделил, сам того не понимая. А время… время пока что позволяет обоим сторонам лишь ещё сильнее убеждаться в собственной правоте. Яростные эмоции сменяются не пониманием, а смирением и холодным гневом, полным уверенности в правильности выбранного пути.

— Так значит Лунар твой брат? — прямо и, наверное, как-то бестактно спросил Убийца.

На это Ланс снова предпочёл промолчать и ещё глубже уйти в собственные мысли.

Да, Лунар является его братом и братом Адриона, сыном Зелгиоса. Тот радостный день… тогда в одном месте собрались все, чтобы отпраздновать рождение нового сына. Как же тогда улыбался отец, впервые за долгие века после смерти своей жены он расцвёл и желал разделить это счастье с другими. Но как оказалось не все были рады рождению нового наследника. Целое крыло особняка взлетело на воздух ровно в тот момент, когда Ланс решил промочить горло и присел за накрытый стол в главном зале. Считанные секунды назад он стоял рядом со своим отцом, который держал на руках младенца.

Выживших начали добивать через минуту после взрыва, когда успокоилась магическая буря. Зелгиос Торвандори тоже считался сильным магом, но… неожиданный удар в спину от собственного сына, идеально знающего боевые возможности каждого в особняке, сделали своё дело. Но раз Лунар жив, значит отец смог успеть создать защитное заклинание, на этот момент он был ещё жив. В любом случае дать какое-то сражение не вышло, враг просто провёл зачистку, грамотно и профессионально, выполнив все поставленные задачи, кроме двух.

До последнего момента Ланс был готов поклясться, что и Лунар погиб. Трудно сказать по каким соображениям Адрион оставил главную причину своей ненависти в живых. С одной стороны, он мог вырастить из ребёнка того, кого захочет и затем использовать. Наверное, как раз презрение и гнев от самого факта существования Лунара не дал этому сценарию воплотиться в жизнь. Убить ребёнка? Как уже было ни раз сказано, Адрион не монстр, хоть его поступки и говорят об обратном. Убийство всех остальных в особняке имело конкретный смысл и цель, убийство ребёнка, который ничего не понимает, ни на что не влияет и не успел ничем провиниться, кроме разве что собственного рождения… У всего же есть предел.

В результате новый глава семьи Торвандори скрыл родословную ребёнка и просто отправил его подальше, проспонсировав всю дальнейшую жизнь. Образование, жильё, одежда, няньки… Лунар получил всё, что только можно купить за деньги. И по всей видимости он даже не знает чей он сын и считает богатого аристократа просто щедрым меценатом, который таким образом, возможно, успокаивает свою совесть.

— Хочешь ему всё рассказать? — с некоторой долей вполне искреннего любопытства спросил Убийца, когда занавески на окнах опустились.

— Рассказать? Зачем? — горько ухмыльнулся Ланс, у которого было восемь лет с момента беседы с герцогом, чтобы это сделать. — У него своя счастливая жизнь, которая явно лучше жизни в нашей семье.

И снова сердце пропустило удар и облилось кровью, когда гнев пробежался по душе. Как же хотелось удавить Адриона голыми руками, предварительно заставив его насладиться пепелищем всего, что ему было дорого. Несвойственный магу молний эмоциональный контраст буквально убивал того изнутри, ведь это шло против его природы. Кроме того, и этой мести просто не суждено сбыться… Единственное, что по-настоящему любил старший брат, уже уничтожено. Остался лишь буквально род Торвандори, но разрушить его в погоне за уродливой местью Ланс не сможет. Что тогда забирать у Адриона? Его жизнь? Смерти он не боится. Дождаться пока Адрион заведёт свою семью и на его глаза убить всех жену и ребёнка? И как после этого смотреть в зеркало?

К тому же сама причина гнева совсем неблагородная и недостойная. Хотелось спустится на самое дно, но как это оправдать перед самим собой и другими? Ведь второй сын точно знает, чего хотел его отец. И если Зелгиос до сих пор смотрит за своими детьми, то последнее, что он хочет увидеть — как любимый Граниир, ради рождения которого его жена отдала жизнь, превращается в грязное животное. Кроме того, в жизни самого аристократа уже и не осталось ничего, кроме его принципов и желания вернуться в Эдем, чтобы хотя бы взглянуть своему брата в глаза. Если отдать и это, то что тогда останется?

— Ты уснул?

— Нет. — Ланс слегка дёрнулся и снова его тень накрыла весь квартал.

— Когда ты в последний раз спал? Может отдохнёшь? — продолжил говорить Убийца, которого сюда для этого и отправили. — С ним ничего не случится.

— Не случится, не случится… — сам того не замечая, аристократ повторял услышанные слова.

Не случится. Также он думал в тот день, когда лишился всего. Сердце разрывается от противоречивых чувств, рациональный разум продолжает твердить об отсутствии реальной необходимости этого дозора. Ведь Ланс не сможет сидеть здесь вечно и вообще не знает будет ли нанесён удар врагом, когда-нибудь уйти придётся. К тому же и Орлойд скорее всего просто игрался с янтарноглазым магом, ведь гоблин прекрасно понимает самую главную слабость любого мага молний: стоит их вывести на эмоции и всё, битва считай выиграна.

Но почему тогда не удаётся избавиться от этой навязчивой мысли? Нет, скорее идеи. Неужели все они правы, и аристократ является просто цепным псом, который не может принять самостоятельного решения и вечно нуждается в том, чтобы кто-то указал цель? Так он прожил всю свою жизнь, пока Адрион готовился стать новым главой семьи, который получил бы в руки и поводок. Или же права Эллинеш и он сходит с ума из-за стресса? Собственные мысли уже начинают пугать…

Вместе с тем загорелся и кровавый перстень. Жестокий, полный ненависти и гнева, артефакт бесился из-за того, что владелец ведёт себя как размазня. Сразу же в голове зазвучал и яростный вопль одного из наставников, презирающий слабость в любом из её проявлений. Собственная рука начала гореть, кожа плавилась и даже кости уже принялись чернеть изнутри: перстень взывал к силе разума через другой тип боли, чтобы тот перекрыл душевные терзания.

Колоссальной волей ещё юный Граниир Торвандори вошёл в ранг сильнейших. Не деньгами и не связами, а лишь рвением и упорством прокладывался путь всё дальше и дальше, где остальные пасовали. И его руки более не дрогнут.

С ужасом Убийца наблюдал, как сначала покрытые огнём руки аристократа полностью почернели, затем сжали в кулаки пальцы и воздух перенасытился харом. В тенях Кихариса, где проявлялись все эмоции, случился самый настоящий огненный шторм, в адском пламени которого сгорали даже чувства. Перстень забирал всё лишнее, а всё то, что артефакт не мог переварить, запиралось в глубинах души, где становилось всё меньше места.

— Ты прав, — только и произнёс поднявшийся на ноги Лансемалион Бальмуар, в глазах которого не осталось ничего, кроме холода.

Тем временем прямо по улице пробежал вооруженный отряд людей в знакомом снаряжении. Почти сразу же среди гвардейцев удалось узнать и Рудольфа Гирардуса, начавшего носить шлем с полным забралом, чтобы спрятать забинтованное лицо.

— Я пришёл сюда не по собственному желанию, как ты, наверное, уже догадался, — пояснил Убийца. — Дел сейчас и так хватает, но разрешить ситуацию с твоим… э-э-э… в общем, попросил сам герцог Ле Нобель. А кто написал ему ты и сам знаешь.

В ответ Ланс благодарно кивнул и скрылся в ночи. Эмоциональный стресс повлиял не только на физическое тело и магическую силу, но и как оказалось на рассудок. Действительно, зачем было находиться здесь лично, если можно оставить надёжную охрану? Тем более о ситуации знает и герцог, который наверняка тоже следит за Лунаром издали. Если Орлойд устроит резню прямо под носом второго человека в Ландосе… Просто смертью не отделается.

— Как же я устал… — разбито произнёс аристократ, добравшись до ближайшего транспортного пункта.

И это было самой настоящей правдой. Однако совсем скоро Убийца навестит его ещё раз, чтобы передать письмо с новыми задачами. Устали все, но это не оправдание, когда на кону стоит стабильность Эдема.

Глава 8

Твёрдость и неизменная целеустремлённость — вот что формирует и воспитывает характер. Неуверенность в себе, отсутствие самодисциплины, сомнения в этических догмах и наивные фантазии, психологически комплексы и моральные заблуждения — вот немалый список того, что превращает смертного в безвольный мешок полный дерьма. С частью из них помогут справится близкие, другие станут привычкой и соответственно балластом до самой смерти, а справишься ли ты с этой задачей, зависит только от тебя.

Ада попала в этот мир фактически ребёнком и речь не о возрасте. Каким бы тёплыми не были воспоминания, глупо будет отрицать, что её отец… оставался таким же простым смертным. Никто не объяснял ему как правильно жить, он учился сам и действительно давал всё, что в его силах. К сожаленью у большинства хватает сил на очень немногое. Не нужно их за это винить и стыдить, это нужно принять, смириться и самому добыть себе то, что ты не получил при рождении, не затаивая глупых обид.

Лансемалион Бальмуар приложил колоссальные усилия, чтобы из его этиамария получился достойный внимания Этия воин. И вложенный труд уже дал свои первые плоды, что как раз и отражается в первую очередь в характере и воле. С большинством слабостей Огненная Бестия справилась и нет никаких предпосылок, чтобы низменные пороки взяли верх. Уничтожено в зародыше навязчивое стремление к удовольствиям, что крайне важно, ведь гедонизм в Эдеме зашёл в своём безумии крайне далеко. Праздность и изнеженность также чужды ученице, закаляющей себя в том числе и через боль, как любой маг огня. Также удалось сохранить и воспитать гордость, что является высшей формой мастерства этириданоса, ведь гордость и рабство вещи почти взаимоисключающие.

В результате Ада развивалась куда быстрее, при этом оставалась и независимой, ведь господин Бальмуар являлся для неё наставником, который не прибегал к чрезмерной опеке. Ведь, как уже было сказано аристократом совсем давно, однажды наступит момент и путь сквозь дебри придётся пробивать ей самой. И, кажется, это время наступает или уже наступило, как только появились другие учителя?

В любом случае сейчас это не имеет значения. После учинённой бойни Огненная Бестия поняла одну простую вещь — она ничтожна, слаба и глупа. Это осознание вызывало гнев и ярость, которые так и рвались вырваться наружу. Двадцать один год тренировок и только тренировок, чтобы тебя затем ткнули в собственную никчёмность лицом. Такое выведет из себя многих, а вспыльчивого огненного мага — тем более.

Едва целители поставили воительницу на ноги, как тут же она начала пропадать с территории восстанавливаемой школы. Новым плацом стал небольшой залив, который покидался только для уроков с изредка появляющимся в собственных владениях аристократом. На сон тратилось четыре часа в сутки, равные в Эдеме тридцати часам, спать приходилось на каменном пляже залива, как и еду решено было ловить самостоятельно, чтобы лишний раз не бегать обратно в школу и не тратить драгоценное время. Двадцать один год не позволил стать сильнее? Значит вкладывалось недостаточно усилий, только к такому выводу рыжеволосая девушка и пришла.

Поэтому Ада сейчас тащила по дну залива гигантский валун. Такая нагрузка не только тренировала тело, но и учила тень Кихариса снабжать энергией организм через хар, тем самым заменяя нужду мышц и в принципе всех органов в кислороде. Находясь в стрессе, развитие шло куда быстрее, ведь изменения становились буквально жизненно необходимыми. Ведь лишь подвергая себя испытаниям, мы можем отодвинуть грань возможного ещё дальше.