Помоги проекту - поделись книгой:
Плетения менялись, сокращались, оптимизировались. Энергия Нингаль как-то сама собой возникла в меридианах тела, чтобы затем пойти на перерисовку Ци-ориентированных линий. Мозг в темпе получал информацию о структуре и направленности Темного Ритуала Нингаль, руки сами собой исправляли прописанные директивы, убирали целые полотна синского и демонического «кода», чтобы замкнуть их контуры на фигуру Нингаль.
Саргон не знал и не мог знать местное массивосложение, ритуалистику, шаманизм-ву или хотя бы основы начертательства. Однако опыт иных проектов вместе с интуитивным знанием от навыка: «Темный Ритуал Нингаль» все же сумел восполнить зияющие дыры в местном образовании.
Медитация все еще продолжалась, когда попаданец без малейших колебаний притрагивался к грязным от копоти или ошметков плоти черепам, двигал по спирали кости и высушенные туши животных, недовольно качал головой из-за отстутствия на «столе» его Богини «главного блюда» — трупа самого Ланя. Как знать, может быть с помощью тела и двух-трех демонических накопителей не пришлось бы искать Нингаль иное вместилище.
Тем не менее, у него получилось. Саргон с болезненным шипением вышел из медитации, упер руки в колени, задышал тяжело и вымороченно. Голова до сих пор кружилась от истощения, а тайная зала стала выглядеть в его глазах еще более жутко. Он боялся бросать взгляд себе за спину. Вдруг наткнется на что-нибудь эдакое? Вдобавок, после разбора целого кургана из трупов, цветов, непонятной жидкости и прочих малоприятных составляющих его немного мутило.
«Пора уже с этим заканчивать», — Юный практик вытащил из заплечного мешка связанного по рукам и ногам рогатого кроля, с отвращением бросил на очищенный и запитанный от массива алтарь. Занес над животным жертвенный кинжал из зубов демонических пиявок, после чего начал сдирать с него шкуру живьем.
Кровь хлестала, как будто он коня через мясорубку проворачивал. Кролик верещал, Саргон ругался, поминал всех Богинь и их интимные места разом, вспоминал свой опыт разделывания туш из прошлого мира. К сожалению, ни Готика, ни Сталкер, ни жизнь в Санкт-Петербурге адекватной заменой опыта не являлись. Благо, действия навыка ритуала Нингаль все еще продолжалось и хотя бы его руки действовали правильно, почти в автономном режиме.
«Чтобы я еще раз притронулся к животному или, упаси куратор, к человеку…», — Пыхтел он, стараясь дышать ртом, — "Ну не охотник я, не охотник! Ладно бы еще просто тушу, а так, по живому, да спецом не давая умирать. Вот почему нельзя построить ритуал на выращивании цветов?
Хотя нет, у меня даже кактус умер. Цветы я выращу только в «Веселой ферме». Ладно, на дружбе и любви! Блин, тоже нет. У меня ведь один приятель в окно вышел, другой вообще косарь не вернул и заблочил меня везде. Любимая девушка трагически ушла за сигаретами и не вернулась. Двоюродная сестра вместо слов любви шептала мне: «это инцест». Да что ж такое-то, а! Сделайте ритуал на нытье, я пройду сто раз из ста!"
И все же ритуал сработал. Саргон понял это сразу, как только опустил вниз забрызганные по локоть руки и сплюнул чужую кровь изо рта. Алтарь светился. Неприятная, щекочущая носоглотку смесь из природных энергий ушла, затерялась на фоне насыщенной лунной Ци. Странно, что она ощущалась истинно нейтральной, без примеси как Богини Чанъэ, так и самой Нингаль. Настолько нейтральной, что попаданец никогда не ощущал такой вид энергии раньше.
Саргон бросил читать системные сообщения еще после уведомления о выполненном задании Богини и получении нового уровня. Лишь отметил про себя — в этот раз все получилось.
Для радости не осталось никаких сил. Истощение до сих пор пугало его своей непредсказуемостью, а внутренняя система недовольно вибрировала. Слишком близко попаданец подошел к дну резервов собственного организма. Благо, самое тяжелое оказалось позади.
Он расслабился, отвлекся, перестал следить за окружающей обстановкой. Сначала — завороженный мрачной угрюмостью подземного зала. Потом — полностью сосредоточенный на своей цели. Под конец — расслабленный, размякший, чувствующий себя победителем. Как Андрий до встречи с Тарасом Бульбой.
— А у тебя есть смелость: игнорировать меня третий день, — Произнесла Ба Мяо со странным выражением. Как будто хотела рассмеяться странной ситуации, а затем сбросить собеседника с крыши. Вот только ее лицо не отображало ничего, кроме жесткой, проницательной собранности. Иронии там не хватило бы даже на дырку в юане.
Его личная Немезида не отрывала тяжелого, без какой-либо смешинки взгляда с Саргона. Девушка не убила или не оглушила парня по одной простой причине: она не могла до конца разобраться в ситуации. Ни понять, откуда мальчишка вообще здесь взялся. Ни — чего именно он хотел достичь.
До этого она также пристально пялилась на алтарь, пока ее странный знакомец не завершил жертвоприношение. А потом слегка расслабилась, не стала рубить с плеча. Почувствовала контроль над ситуацией. Ее исследовательская жилка взяла верх над смутной тревогой, злостью и непониманием. Еще одно удачное обстоятельство в копилку невезучего, в общем, попаданца.
«А вот и мой личный Тарас Бульба», — Внутри Саргона как будто что-то умерло. Не осталось ни мыслей, ни чувств, ни сомнений или сожалений. Он познал Вселенную и она благодарно собралась солеными каплями в уголках его глаз.
«Какой глупый финал!» — Время словно остановило свой бег, девушка перед ним продолжала смотреть вперед, лишь правая рука понемногу отклонялась назад, для ее классического удара. Ба Мяо и не думала закрывать глаза на действия юного практика. Лишь склонялась к тому, чтобы сделать все кулуарно, через И Шенга. Сразу после выяснения степени опасности проведенного ритуала. Убежать, умереть или оправдаться ему никто не даст.
«Копье Дон Кихота мне в ветряную мельницу, это ж надо так облажаться в последний момент! А я ведь был так близок к успеху! Как будто Данте вместо экскурсии по тому свету получает перерождение в гусеницу, а Вергилий у него на глазах лапает Беатриче. Словно Фауст крикнул: "остановись мгновение» только в старческой деменции. Словно Александр Невский вместо немецкой «свиньи» утопил в Чудском Озере обычную.
Дочь коменданта упустила свой шанс прервать воплощение Богини. Она мнила себя незамеченной и неуязвимой до последней секунды, пока не стало поздно. Ксин отсутствовал на Насыпи, стражников она прошла под покровом теней, как и мнущихся перед входом сокомандников мальчишки. Поглощенная наблюдением за Саргоном, Мяо отвлеклась от алтаря, расслабилась после исчезновения темных эманаций в зале.
Поэтому и пропустила момент появления Богини.
Нингаль явилась во всем блеске своего былого величия. Ослепительная, торжествующая фигура Госпожи Проклятий обрела плоть на вершине увенчанного костями алтаря с изящной, плавной скоростью культиваторов. Глаз не успевал сосредоточиться на чем-то одном. Образ возникал целостно, выжигался на сетчатке калейдоскопом ярких пятен, проявлялся женским контуром, обретал единство плоти и форм.
Нингаль, Богиня истинной Луны, Та, что живет с обратной стороны Обители, Мать волшебства, Госпожа Проклятий, Постигающая Таинства — сошла в Срединный Мир.
Краткий миг Богиня висела над алтарем, а затем ее изящные маленькие ноги с тихим плеском опустились на пузырящийся кровью шершавый камень алтаря. Воздушная, мало что скрывающая одежда шелестела от движений, на мгновение открывала интимные участки тела, высокая грудь оставалась неподвижна, не поднималась от дыхания, на смуглом лице появилась очаровательная полуулыбка, разящая прямо в сердце.
В наступившей тишине раздался металлический звон, когда Нингаль отточенным, королевским движением сошла с алтаря на землю. Будто опускалась на алый бархат ковров у престола, а не на грязные и пыльные плиты оскверненного зала. Многочисленные украшения на руках, лодыжках, шее, ушах и ступнях звякали от каждого ее движения, грязь и пыль убирались с пути, не позволяли себе пачкать Высшее Существо. И только кровь оставляла на идеальном теле Нингаль свои следы.
— Это не Цань-шэнь, не Богиня шелка, — Только и сумела выдавить из себя Ба Мяо. Саргон и вовсе потерял всякую способность мыслить. Аура покровительницы вместе с ее неземным, еще более прекрасным чем в прошлую встречу обликом окончательно дала ему по мозгам. В голове крутились только строчки из Пушкина:
"Но с рассудком вновь заспоришь,
Хоть не рад, но дверь отворишь,
Как проказливый Эрот
Постучится у ворот".
Девушка рядом тоже поплыла: участилось дыхание, рефлекторно сжались бедра, краска смущения залила искаженное в борьбе с пряной жаждой обладания лицо.
— Нет… Она… Богиня Аркада… Темная. Ашторет или Нингаль! — Произнесенное вслух имя вызвало резонанс в их аурах. Ба Мяо немного пришла в себя, сладкая хмарь ушла из глаз и в зале ударила аура мощного, не слишком уступающего Ксину практика. И Нингаль обратила на нее свое царственное внимание.
Взгляды двух женщин скрестились друг на друге.
Дочь коменданта не стала тратить время на выяснение причин, бессмысленную борьбу и прочие вещи. Тени непроницаемым коконом окутали ее хрупкую, воздушную фигуру, после чего она рванула к лестнице наверх.
Тщетно.
Резкий, гортанный выкрик обжег нутро попаданца. Отозвался болезненными вибрациями самой его сути, углубил трещину между двумя душами. Что же говорить о самой цели этой духовной атаки?
Покров теней смыло, как чернила растворителем, импульс неизвестной команды с грохотом и сухим треском бросил девушку о землю, вбил ее в плиты зала таинств. Тьма вокруг стала живее, реальнее. Она полностью закрыла весь периметр комнаты, отрезала путь к бегству и стала понемногу сгущаться вокруг фигуры Мяо. Сама девушка со стоном поднялась на ноги, развернулась к Нингаль… И только потом с ужасом заметила на тыльной стороне руки стилизованный знак паука, со жвал которого падает три черных капли.
Саргон издал тяжкий вздох. В воздухе пахло увядшими цветами, мускатным орехом, костром. И острой, пахнущей куркумой кровью. Или пряным вином со специями, отдающим железом.
— Ветер далеких странствий имя этой сестры будет шептать ясноблистательным утром… — Голос Ба Мяо изменился, утратил эмоции, взамен получив напевность… Пока очередной, куда более слабый импульс Ци не заставил ее прервать чтение заклятья.
— Успокойся, мотылек! Любая серьезная техника с гарантией уничтожит все живое вплоть до стен крепости, — Голос Нингаль лучился, как рубин под солнечным светом. Жестокий, обаятельный, равнодушный.
— Тогда я изгоню тебя… — Не сдавалась дочь коменданта. Вот только поток энергии в ее теле оказался слишком сильно нарушен первой атакой Госпожи Проклятий. Собранная Ци растворилась в пространстве бессильным облачком едва покинув ладонь.
—…Техникой, которую ТВОИ предки украли у МЕНЯ⁈ — Злая, слишком злая для всегдашней расчетливости и меланхолии эмоция промелькнула на нереальном, идеальном почти до отторжения лице Богини. А потом Ба Мяо закричала.
— Ах, мой верный ослик, ты превзошел самого себя и мои скромные ожидания… А ведь я так, м-м-м, не хотела тебе верить. Даже приготовила парочку проклятий, — Крик еще звенел в ушах, когда Нингаль шагнула к Саргону, остановилась вплотную к нему. Прядь эфемерных, похожих на газ волос мазнула по щеке, когда она сладострастно прошептала эту фразу ему в ухо.
— Вот только, — Голос поскучнел, — Зачем ты притащил с собой синскую девку? Я планировала остаться с тобой на-е-ди-не, — Она провела указательным пальцем по его губам и понимающе улыбнулась, когда заметила его борьбу с собой и прерванное движение рук. Глаза Нингаль светились неземным, далеким блеском. Так вспыхивает звезда, прежде чем превратиться в черную дыру. Так горят торфяные болота, жарким удушливым летом. Так сияют прожекторы батискафа на предельной глубине перед неизбежной катастрофой.
Фигура Богини сияла от переполняющей ее энергии. Ногти на руках и ногах мерцали темным аметистом, смуглая кожа казалась золотистой от внутреннего света, тени у глаз залегли первородной тьмой, непрогляднее темной материи. Даже ее одежда изменилась с момента первой встречи.
Фривольное восточное одеяние стало еще богаче, золотые украшения на кистях, лодыжках, ушах и пальцах ног обзавелись изумрудными камнями, монисто на груди стало широкой платиновой подвеской в форме трех полумесяцев, открывающей взгляду ключицы и впадинку. Вид Богини из скучающего стала горделивым, овевающие ее потоки Ци настолько усилились, что приобрели псевдоматериальность, отчего волосы и одежда словно колыхались на духовном ветру.
И взгляду онемевшего Саргона открывалось несколько больше, чем в их первую встречу с Покровительницей. Тонкие полоски ткани на груди из-за сияния кожи и дуновений Ци совершенно перестали скрывать идеальную форму двух полушарий. Точно также, как и некая форма лоскутной юбки пару раз намекнула об отсутствии у Богини нижнего белья. Слишком уж светилась кожа, слишком блестели украшения, слишком уж колыхалась одежда на невидимом ветру.
Теперь Ее верный последователь смог краем глаза заметить элегантные розовые ареолы, а также изысканные, инкрустированные малахитовыми полосками кольца в сосках. Вниз, от живота, тянулась тонкая вязь золотой цепочки из проколотого пупка, терялась внутри полосок ткани на бедрах. Ее порочная, низменная красота людских страстей находила все больше выражения во внешнем облике.
По сравнению с сияющей Богиней, Ба Мяо выглядела таинственной и порочной. Почти злодейкой или злодейской ассистенткой. В своем воздушном многослойном одеянии практика, в неброских украшениях, с фарфоровыми чертами лица и фарфоровой же бледностью. Ореол тьмы вокруг стоящей на коленях девушки лишь подчеркивал кукольную красоту девушки. Играл на контрасте.
— Подойди ближе, дитя, — Нингаль вдруг отодвинулась от тяжело дышащего Саргона и повелительно указала пальцем на Ба Мяо. Та, неожиданно, решила послушаться и без особых понуканий и реплик вернулась к алтарю. Странно, но никакой ненависти или ярости в глазах дочери коменданта не отражалось. Скорее уж напряженная работа мысли.
Пара секунд прошли в гнетущем молчании и безмолвных взглядах Богини и аристократки. А затем Ба Мяо улыбнулась краешком рта и произнесла:
— Право на гордость. Взываю! — Клыкастая улыбка Нингаль слегка подувяла.
Глава 2
Пара секунд прошли в гнетущем молчании и безмолвных взглядах Богини и аристократки. А затем Ба Мяо улыбнулась краешком рта и произнесла:
— Право на гордость. Взываю! — Клыкастая улыбка Нингаль слегка подувяла.
— Не торопись, мотылек. Я не собиралась причинять тебе вреда больше, чем уже вышло, — Ровный тон с насмешливым отголоском, — Погребальный арани будет жить лишь до моего ухода из Подлунного мира, — Она указала на символ паука на руке Ба Мяо. Вот только теперь вместо трех капель со жвал падало две.
— Мое неудовольствие, — Грудной, гипнотически приятный голос слышался как направленный микрофон, без единой помехи или паразитных потерь. Настоящая мечта аудиофила, — Стоит очень дорого. Я помню о правах… смертных, милая породистая овечка. Жаль, не моя.
Поэтому у тебя есть еще два права на дерзость. Можешь потратить их на оскорбления, на удар, даже на… — Нингаль завораживающе медленно подошла к ней вплотную, холеные руки обвились вокруг талии, не давая отодвинуться, высокая грудь плавно уперлась в упругие холмы дочери коменданта.
Та пыталась отодвинуться, затем отвернула в сторону свое красное от стыда и скрытых желаний лицо. Аура Госпожи Проклятий влекла ее, как бабочку на огонь, несмотря на весь страх, ярость и отвращение к чужой Богине. Длинный и узкий, почти змеиный язык провел ей по шее, вызвал тихий полузадушенный писк. Руки Нингаль соскользнули ниже, а губы прикусили мочку уха.
Поделиться книгой: