Мятеж в галактике

Когда он ранил двоих охранников, остальные организованно отступили. Наконец стрельба прекратилась и он осторожно выбрался из кабинета, держа бластер наготове. В воздухе стоял сильный запах озона, но приемная и коридор были пусты.

Подкравшись к главному коридору, он увидел, что гражданский персонал охвачен паникой. Служащие толпились в дверях, затрудняя работу охраны. Полицейские пытались разобраться в ситуации, одновременно сдерживая напор людской массы, атакующей все выходы.

В шуме и хаосе охранники не обратили внимания на Пайаса в его краденой униформе. Он пробрался сквозь толпу в относительно безлюдную часть здания, надеясь незаметно выбраться наружу. Кроме того, он рассчитывал где-нибудь в этом фантастическом лабиринте снова встретиться с братом. Совершенно очевидно, что Тас не станет ломиться вместе с толпой через обычный выход; наверняка у него есть особые потайные выходы и Пайасу хотелось отыскать их.

Но получилось так, что Тас нашел его. Пайас как раз пересекал перпендикулярный коридор, когда рядом с его головой промелькнул заряд бластера. Агент СИБ нырнул в укрытие и начал отстреливаться. Тас бросился прочь по коридору, а Пайас вскочил на ноги и кинулся вдогонку.

Коридор упирался в просторную прямоугольную камеру высотой в два этажа. Пол камеры был уставлен множеством конусообразных пилонов, что являлось последним словом в дизайне компьютерных залов. Пайас нерешительно перешагнул порог. Помещение казалось пустым, но брат мог притаиться за любым из пилонов.

С бластером наготове Пайас быстро перебегал от пилона к пилону. Это была смертельная игра в классики. Крики охваченной паникой толпы доносились издалека, здесь же тишину нарушало лишь назойливое электрическое жужжание. В зале пахло чопорной деловитостью и математическим равнодушием: Хотя воздух был холодным, Пайас взмок — при этом он почти чувствовал, что и брат покрылся испариной. Прятки со смертью.

— Пайас! Сзади! — завизжал женский голос.

Пайас развернулся с поднятым бластером и заметил фигуру целящегося в него Таса. Упал на колени и выстрелил. Выстрел Таса прошел в сантиметре от его головы, сам же он не промахнулся — и младший брат, раненный в правую ногу, вопя от боли, повалился на пол. — Вонни! — крикнул Пайас. — Ты должна была ждать дома!

Ивонна д’Аламбер опасливо вышла из укрытия со станнером в одной руке и бластером в другой.

— Ты же не думал, что я позволю тебе развлекаться в одиночку! — Она улыбнулась и пожала плечами. — Кроме того, кто-то ведь должен был вытащить тебя из этой заварушки.

— Я контролирую ситуацию, спасибо, — сказал Пайас. — Но раз уж ты здесь, то я, пожалуй, подключу тебя к работе.

Пайас подошел к лежащему брату и брезгливо посмотрел на него сверху вниз. Тас Бейвол корчился от боли и страха.

— Ты ведь не убьешь родного брата, правда? — жалобно заныл он.

— Не все играют по твоим грязным правилам, — ответил Пайас. — Но я не берусь предсказать реакцию Императрицы, когда она узнает, во что ты ввязался. Она не так сентиментальна, как я.

Он ухватил Таса за ворот туники и грубо поставил на ноги. Младший брат взвыл от боли.

— Но прежде чем твое дело дойдет до Имперского Суда, — жестко продолжал Пайас, — ты должен вернуть мне кое-какие долги. Во-первых, сейчас ты выведешь меня и мою подругу из здания целыми и невредимыми. Во-вторых, ты созовешь крисс. Нужно пересмотреть одно маленькое дельце.

Пайас нервно вытирал пот с ладоней. Вонни сторожила арестованного Таса в зале семейных собраний резиденции Бейволов, где через час-другой должен был собраться крисс. Но Пайас нервничал не из-за крисса; каким бы ни был исход заседания, он уже доказал себе, что может жить достойно и в изгнании. Сейчас ему предстоял эмоциональный поединок, от которого зависела его дальнейшая жизнь и внутри у Пайаса все сжалось в комок. Он предпочел бы увидеть перед собой сотню вражеских бластеров, нежели глаза человека, к которому шел.

Он глубоко вздохнул, медленно выдохнул и вошел вслед за сиделкой в спальню отца. В комнате царил полумрак, ибо крапчатая лихорадка делает глаза сверхчувствительными к свету. Пайас помедлил на пороге, привыкая к темноте.

На первый взгляд здесь ничто не изменилось за время его отсутствия. Твердый кафельный пол покрыт домоткаными половичками и изумительное эбонитовое бюро с зеркалом в резной раме все так же стоит у северной стены. Массивная кровать под балдахином так же царственно красуется напротив двери. И только внимательно обшарив глазами комнату, Пайас заметил маленькое, но важное изменение в обстановке.

На южной стене по-прежнему висел большой портрет его покойной матери, окруженный портретами пятерых детей Бейволов — нет, четверых. Одну из картин убрали — портрет Пайаса. При этом никто не перевесил картины, чтобы придать им новую симметрию; снятый портрет своим отсутствием напоминал о себе, нарушая единство композиции.

Герцог Кистур Бейвол утопал в горе подушек и одеял. Отец был крепким энергичным человеком, пока Пайас впервые не покинул Ньюфорест, чтобы отыскать человека, убившего его невесту. Когда он видел отца в последний раз, тот был разбит болезнью, наполовину съеден лихорадкой и выглядел гораздо старше своих лет.

Сейчас, когда ему было под семьдесят, герцог представлял из себя жалкую пародию на человека. Волосы почти все выпали, лишь жиденькие седые пряди торчали над висками. Кожа туго обтягивала лицо, придавая сходство с изглоданным черепом, глаза глубоко ввалились. Темные пятна на коже, которые и дали название болезни, покрывали все тело, насколько было видно.

Пайас жестом отослал сиделку и шагнул вперед. Герцог спросил: «Кто?..» дрожащим, еле слышным голосом.

— Это я, Пайас, папа.

Несмотря на слабость, герцог Кистур попытался сесть и посмотреть на вошедшего; затем, внезапно вспомнив, что Пайас лишен прав, он лег и отвернулся от двери. Герцог игнорировал существование сына, хотя это больно ранило его.

Пайас, однако, не собирался предоставлять отцу такой простой выход из положения. Подойдя к кровати, он сел и заговорил:

— Я беззастенчиво пользуюсь своим преимуществом, зная, что ты не сможешь уйти от меня. Мне известно, что мое присутствие причиняет тебе боль, ибо ты обязан игнорировать меня, как велел крисс. Что ж, мне тоже неприятно здесь находиться, но я люблю тебя, отец и не собираюсь сдаваться. Ты попытаешься не слушать меня, но выслушать придется. Затем можешь думать обо мне что хочешь, а я покорюсь любому решению, которое ты примешь, ибо я хороший и послушный сын. У меня не было возможности высказать тебе все, когда я был здесь последний раз. Теперь я расскажу свою историю и надеюсь, ты все поймешь.

После такого предисловия Пайас перешел к рассказу. Он поведал отцу о том, что был завербован Службой Имперской Безопасности в качестве секретного агента и что Иветта, женщина, которую он любит и на которой женился, тоже является агентом. Он хотел рассказать об этом отцу в свой прошлый приезд на планету, но в комнате находился Тас, которому Пайас не доверял. Подтверждая худшие опасения брата, Тас начал мутить воду, представил дело так, будто Пайас покинул свой народ и интригами подвел крисс к решению о его изгнании.

Он рассказал отцу о своих подвигах после отъезда с Ньюфореста и о том, как ему удалось спасти Империю во время вторжения в День коронации, когда он первый раз вел космический корабль. Он описал отцу прелестную маленькую внучку, которую назвали в честь ее бабушки. Но с особой горячностью Пайас говорил о том, что никогда не отворачивался от своего народа — только приверженность тем ценностям, представление о которых он получил в этом доме, заставила его отдать свои силы служению Империи.

— Вот и все, что я хотел сказать, отец, — закончил он. — Я знаю, что мое молчание ранило тебя и мне было больно скрывать от тебя правду. Но я был прав, не доверяя Тасу. Я надеюсь, ты сможешь простить меня — но если ты не примешь мой выбор, то хотя бы поймешь: я сделал его потому, что ты приучил меня думать о людях.

Он остановился на полуслове, не в силах говорить дальше. Перед ним лежала застывшая фигура отца. Кистур Бейвол лежал молча, лишь слабое дыхание указывало на то, что он жив; но в зеркале на бюро Пайасу были видны его широко открытые глаза. Пайас ждал, сам едва осмеливаясь дышать, гадая, что одержит верх: отцовская любовь или непомерная гордость и упрямство.

Через пару минут, тщетно прождав ответа, Пайас встал и уныло направился к двери. Если не удалось переубедить отца, то шансов на пересмотр Указа крисса не оставалось. Когда Тас будет обвинен в государственной измене, титул перейдет к Фенелии, их старшей сестре. И она и ее муж были неотесанными, грубоватыми людьми, но прямыми и честными, и, во всяком случае, они не приведут планету к катастрофе, как это сделал Тас.

— Пайас, — раздался за спиной слабый голос герцога. Он слегка шевельнулся в кровати и немного приподнял руку, всего на несколько сантиметров — но и этого едва заметного знака было достаточно.

Пайас мгновенно оказался подле отца, обхватил руками хрупкое тело и крепко обнял его. Двое мужчин беззастенчиво плакали несколько минут и к тому времени, когда сын покинул комнату, мир между ними был полностью восстановлен.

Пайас вышел из отцовской спальни с таким ощущением, словно он был на планете с гравитацией всего в одну четвертую g, такой груз свалился с души. Пусть теперь крисс решает, что хочет; он выиграл главное сражение. Отец вновь признал его и вселенная отныне не так пустынна.

Когда он спускался по лестнице на первый этаж, его окликнул женский голос. Он обернулся и ощутил внезапный холодок на спине, увидев перед собой Житану Бейвол, жену брата. Когда-то давно Житана была его любовницей, пока он не влюбился в ее несчастную сестру Мири; потом, охотясь за убийцей Мири, он повстречал Иветту. До сих пор в душе шевелилось чувство вины перед Житаной, хотя страсть давно умерла.

Пролетевшие годы не пощадили Житану, как пощадили его. В уголках глаз залегли крошечные морщинки, наметился второй подбородок. В длинных, до пояса, черных волосах поблескивала седина, а роскошная фигура отяжелела.

— Привет, Житана, — сказал он как можно более нейтральным голосом.

— Как… как поживаешь?

— Прекрасно, спасибо.

— Ты ведь идешь на крисс?

— Да и не хочу опаздывать.

Он повернулся, но Житана цепко схватила его за рукав, не пуская дальше.

— Пайас, подожди. Я… Ты знаешь, я гордая женщина, но ты всегда умел заставить меня просить. И сейчас я прошу тебя, Пайас. Пожалуйста, будь милосердным на криссе.

— Тасу придется защищаться самому.

— Да пропади он пропадом! Меня не беспокоит его судьба, я вышла за него замуж только потому, что ты променял меня на ту… на ту, другую женщину. Но не разрешай им трогать меня. Если в твоей душе сохранился хотя бы след любви ко мне, не дай отправить меня в изгнание. Я этого не перенесу.

Пайас почувствовал такое облегчение, что чуть не расхохотался. В этом была вся Житана — эгоистичная до мозга костей. Бети рассказала ему о некоторых выходках Житаны, маркизы Ньюфорестской, почитающей себя выше всех окружающих и грубо попирающей чувства людей. Однако, вероятнее всего, она не была замешана в измене; главное несчастье ее жизни заключалось в том, что она вышла замуж за человека, который дал проявиться ее природной жестокости.

— Я сделаю все, что смогу, — пообещал он. — Возможно, тебе позволят развестись с Тасом и заставят вернуть те драгоценности, которые, я слышал, ты приобрела.

Отец Житаны был одним из наиболее влиятельных маркизов Ньюфореста и едва ли приговор будет суровым.

— Спасибо, — она посмотрела ему в глаза и потянулась, чтобы поцеловать его, но Пайас холодно кивнул, отвернулся от нее и пошел вниз в зал заседаний крисса.

Пайас вошел в зал с чувством уверенности, которой ему недоставало последнее время — он знал, что на руках у него верные карты. Многие из планетной аристократии были недовольны режимом Таса, считая, что их власть узурпирована, а права ущемлены. Они осознали, какую ошибку допустили, изгнав Пайаса и теперь искали случая исправить ее.

Первая часть заседания казалась сплошным недоразумением, поскольку крисс, согласно собственному Указу, должен был игнорировать присутствие Пайаса. Он использовал свое новое законно выданное удостоверение на имя Гари Нава, чтобы оспорить решение по делу Пайаса Бейвола и члены собрания охотно приняли такой выход из положения.

Пайас доказывал, что на предыдущем заседании он был безосновательно обвинен в предательстве интересов народа, потому что хотел жениться на чужестранке и своевольно покинул планету. Он сказал, что по-прежнему не может объяснить криссу причин отъезда, но изложил их отцу и герцог был удовлетворен. В зале была включена видеосвязь со спальней главы государства и герцог Кистур подтвердил, что Пайас дал вполне удовлетворительные объяснения и он больше не верит выдвинутым против сына обвинениям.

Приняв к сведению слова герцога и зная, как плохо обстоят дела на планете, члены крисса подавляющим большинством голосов отменили предыдущий Указ. Пайас Бейвол снова стал живым человеком и полноправным членом герцогской семьи. Ему вернули титул маркиза Ньюфорестского и восстановили в правах наследования планеты после кончины отца. После примирения с отцом все это было уже не столь важно, но Пайас тем не менее почувствовал, как потеплело на душе.

Покончив с этим делом, крисс вернулся к Тасу и его преступлениям против народа. Согласно племенным законам, действовавшим еще с тех времен, когда Ньюфорест не был частью Империи, крисс обладал правом казнить и миловать жителей планеты. Большинство членов совета сначала склонялось к решению приговорить Таса к смерти в наказание за жестокое правление. Пайас увидел горькую иронию в том, как смело и дерзко выступали против Таса те самые люди, которые трусливо поддерживали его, когда он был у власти.

Он выступил в защиту брата, заявив, что главные преступления Таса направлены против Империи и он подлежит Имперскому Суду, несколько более беспристрастному, хотя и не менее суровому. Крисс хотел было изгнать Таса из общества, как прежде изгнал Пайаса, но тот убедил их не делать этого. Он считал, что подобный остракизм является грубым нарушением прав личности и втайне рассчитывал, став герцогом, положить конец произволу крисса.

Вопрос о Житане рассмотрели бегло и то лишь потому, что ее отец, член крисса, спросил о судьбе дочери. Было решено, что она должна развестись с Тасом и вернуть людям изъятые у них драгоценности. Кроме того, она должна была подвергнуться суровому публичному осуждению за свою деятельность. Пайас подумал, что она получила гораздо меньше, чем заслуживала, но решил, что отныне Житана превратится в меченую и немногие достойные люди согласятся общаться с ней. Для столь тщеславной женщины это станет худшим наказанием.

Пайас покинул зал заседаний крисса полным триумфатором. Он прибыл на Ньюфорест тайно, отвергаемый семьей и друзьями, преследуемый властями. Теперь он покидает ее, примирившись с отцом, родными и близкими, титул его восстановлен, а брат предстанет перед Имперским Судом за изменнические действия. Судьба повернулась так круто, что Пайасу было трудно во все это поверить.

После заседания он до утра просидел вместе со старым другом Юрием — слугой, который жил в доме Бейволов еще до рождения Пайаса и который помог убежать Бети. Они праздновали победу, пили шипучую воду, шутили и делились воспоминаниями.

ГЛАВА 6

МОЗГОВОЙ ШТУРМ

По указу крисса Тас Бейвол был заключен в ту самую тюрьму, которую сам выстроил, созданные им полицейские спецчасти распущены. Было несколько тревожных моментов, когда казалось, что силы безопасности попытаются взбунтоваться и восстановить свой контроль на планете. Для этого у них были все возможности, но здравый смысл победил. В конце концов, Тас Бейвол всего лишь нанял их для выполнения определенной работы, сами они не были замешаны в преступлениях, если не считать узкого круга особо приближенных лиц, которым было известно об уничтожении лидеров оппозиции. Если бы полиция выступила против законных указов крисса и захватила власть на планете, ей пришлось бы отвечать перед Имперскими властями по обвинению в измене. Преданность спецчастей Тасу не была столь велика, поэтому они, хотя и поворчали, но сдали оружие без эксцессов.

Поскольку Ивонну на Ньюфоресте никто не знал, она могла представлять СИБ, не опасаясь разоблачения и именно она приступила к допросу Таса Бейвола, пытаясь уяснить его роль в заговоре. Однако ей удалось узнать до обидного мало. Примерно через год после изгнания Пайаса на Таса вышли представители хорошо законспирированной организации. Их предложение расширить границы собственной власти было очень соблазнительным и он согласился присоединиться к ним. Они наметили основные шаги концентрации власти с помощью компьютеризированного режима, но чрезмерная жестокость в подавлении инакомыслия была плодом исключительно энтузиазма Таса.

У него были крайне скудные сведения об иерархии заговорщиков. Приказы поступали по телетайпу от некоего таинственного В. Когда Тас выразил озабоченность по поводу того, что СИБ может вмешаться в его деятельность на Ньюфоресте, В попросил его не волноваться, поскольку эти проблемы решаются на другом уровне и не должны беспокоить Таса. В дал ему столько ценных советов, а кроме того, столько людей и оборудования, что Тас принял свое подчиненное положение в организации как должное.

Когда исчезла сестра Бети, Тас сообщил об этом В, который вновь успокоил его, пообещав, что с ней разберутся. Тас решил, что ее схватят и вернут на Ньюфорест, однако известие о том, что ее чуть было не убили, отнюдь не повергло его в раскаяние.

Под жестким допросом Тас выдал нескольких своих подчиненных, замешанных в расстрелах оппозиционеров. Некоторым из них удалось скрыться, но большинство были выловлены в результате оперативных действий полиции. Тас Бейвол и его банда лишились возможности терроризировать Ньюфорест.

Разобравшись с Тасом, можно было заняться местным отделением СИБ, в чьи обязанности входило докладывать в Штаб на Земле об опасной ситуации, складывавшейся на Ньюфоресте. За это дело тоже взялась Вонни. Теперь, когда указ об изгнании Пайаса был отменен, он мог не маскироваться и его лицо стало известно каждому жителю Ньюфореста; тайна его миссии будет полностью раскрыта, если он войдет в офис СИБ и представится агентом Павлином.

Поэтому именно Вонни, никому не известная на этой планете, отправилась в офис СИБ и помахала карточкой агента по прозвищу Дикофброн, одного из главных оперативных сотрудников особого подразделения СИБ. Ее немедленно проводили в кабинет капитана Лафлёра, деплейнианца, отвечающего за эту планету.

— Вы, по-видимому, руководили операцией по уничтожению карательных отрядов Таса Бейвола, — сказал Лафлер, не дав Вонни раскрыть рот. — Давно пора, честное слово. Я ведь уже несколько лет слал доклады об опасном развитии событий, но в Штабе как воды в рот набрали.

Это было настоящей неожиданностью, поскольку Хелена говорила, что Штаб не получал тревожных сообщений с Ньюфореста. Вонни, однако, спрятала эмоции и попросила только:

— Могла бы я прочитать копии этих докладов?

— Разумеется, — капитан Лафлер, сгорая от желания услужить одному из знаменитых оперативных сотрудников Службы, запросил компьютер и вызвал соответствующие файлы. Из-за каких-то сбоев в программе компьютер не нашел отчетов, но у скрупулезного капитана Лафлера сохранились распечатки. По его словам, отчеты за последние несколько лет отражали его растущую озабоченность положением дел, кроме того, он регулярно настаивал на немедленных официальных действиях.

Ознакомившись с документами, Вонни несколько умерила свою ярость, хотя нельзя было исключить возможности того, что Лафлер мог сфабриковать отчеты, как только услышал об аресте Таса Бейвола. Она попросила скопировать для нее доклады и, пока он занимался этим, связалась по секретному коду с Хеленой фон Вильменхорст.

Она застала Хелену в праздничном настроении. Вооруженные силы Империи только что отразили вылазку заговорщиков и уничтожили вражеские корабли. Предполагаемое вторжение инопланетян на деле оказалось жестокой мистификацией. Жюль, Иветта и капитан Фортье, находившиеся на Омикроне с секретной миссией, вернулись живыми. В довершение ко всему, предполагаемый лидер заговорщиков Леди А была убита во время жестокой космической схватки. Вся Служба праздновала победу. Хелена сказала Ивонне, что Жюль был ранен в ногу при исполнении задания, но сейчас быстро идет на поправку.

Вонни тоже ликовала — главным образом из-за того, что муж остался жив после такой рискованной вылазки. Излив радость, она вернулась к серьезному тону и дала устный отчет о недавних событиях на Ньюфоресте. Закончила она рассказом о таинственных отчетах капитана Лафлера. Если они были подлинными, это снимало подозрения с местного отделения СИБ, но поднимало новый пласт проблем: кто-то в самом Штабе СИБ сотрудничал с заговорщиками. Служба уже знала о том, что информация высшей степени секретности становилась известна заговорщикам, но была существенная разница между утечкой сведений и «кротом», засевшим в СИБ и активно саботировавшим операции. Хелена пообещала проследить за прохождением отчетов с Ньюфореста, чтобы выяснить, где происходит сбой в системе.

Вонни отдала Таса Бейвола под опеку капитана Лафлера. Она знала, что идет на риск: если Лафлер действительно связан с заговорщиками, это даст ему возможность убежать вместе с Тасом. Но это также давало ему шанс доказать свою лояльность Службе. Поскольку Тас Бейвол лишился власти и больше не представлял ценности для заговорщиков, риск был минимальный. Хелена собиралась послать на Ньюфорест оперативную бригаду, так что капитан Лафлер едва ли успеет натворить бед.

Вонни и Пайас провели на Ньюфоресте еще неделю, дожидаясь, пока корабль, на котором прибыл Пайас, был извлечен из лесной чащи и восстановлен до приемлемого состояния. Пайас позвонил Бети на ДеПлейн, чтобы сообщить, что она больше не находится в изгнании. Он восстановил связи с семьей и друзьями, хотя многие из его знакомых чувствовали себя настолько виноватыми, что это мешало налаживанию отношений. Пайас также позаботился о том, чтобы восстановиться в правах наследования планеты и занялся роспуском жестокой бюрократической системы, которую его брат создал во имя ускорения прогресса. Политические заключенные были выпущены из тюрем, их место заняли соратники Таса. В качестве наследника планеты Пайас официально обратился к СИБ с просьбой об установлении временного правления до тех пор, пока не решится вопрос о его будущей роли.

Вонни жила в отеле, держась как можно дальше от Пайаса. Чем меньше их видели вместе, тем меньше было риска, что тайная миссия будет раскрыта. Вонни превратилась в заурядную туристку, ходила по магазинам, осматривала достопримечательности и покупала сувениры для Жюля, Мориса и других близких.

Когда корабль, наконец, был отремонтирован, откладывать отъезд стало невозможно. Прощание с семьей — и особенно с отцом — было печальным, но на этот раз Пайас пообещал часто навещать их и внимательно следить за тем, что происходит на родной планете а кроме того, поддерживать связь с СИБ, дабы убедиться в том, что на Ньюфоресте установлено то правление, которого он заслуживает. Он поклялся при первой возможности привезти в гости Иветту и маленькую Кари, чтобы дедушка мог познакомиться с внучкой.

Вонни и Пайас стартовали с Ньюфореста и взяли курс на ДеПлейн. Оказавшись в безопасности субпространства, они наконец-то впервые смогли поговорить, не опасаясь чужих ушей.

— Как же все-таки тебе удалось появиться в нужном месте в нужное время?

Его невестка улыбнулась.

— Обдумывая то, что ты сказал мне там, на ДеПлейне, я поняла, что ты, пожалуй, прав — на Ньюфоресте я всегда буду казаться чужаком. И я решила отправиться туда в качестве законного чужака — купила билет на коммерческий лайнер и прибыла на планету как туристка. Это дало мне даже больше свободы, чем тебе. Я умудрилась провести в багаже кое-какое оружие и взрывчатку, кроме того, никто не потребовал у меня идентификационную карточку. Они опасались играть в свои игры с иностранкой, которая может вернуться и рассказать обо всем кому не надо. Как обычная туристка с ДеПлейна, я ходила где хотела и делала то, что не разрешалось гражданам Ньюфореста.

Я приехала, наверное, дня через три после тебя. Гарридан такой маленький городок, что мне не составило труда разыскать тебя и начать незаметно наблюдать. Через некоторое время я заметила, что полиция тоже не спускает с тебя глаз. Это была очень незаметная слежка: твоя карточка давала им возможность почти полностью обходиться без наружного наблюдения. Я сама едва замечала их шпионов, поэтому неудивительно, что ты ничего не почувствовал. Я видела, как ты украл у охранника форму и проник в комплекс. Через пару минут вслед за тобой направился целый батальон «брасси» и я решила, что пора вмешаться. Я бросила несколько гранат, чтобы отвлечь стражу у ворот, а сама проникла внутрь и подняла панику, надеясь помочь тебе, и, как видишь, преуспела в этом.

Пайас улыбнулся.

— Не могу сказать, что очень рад твоему непослушанию, но его результатами очень доволен. Очень рад, что я не Жюль. Ив тоже чересчур своевольна. Хотел бы я посмотреть, как твой муженек с тобой справляется.

Когда они приземлились на частном космодроме Фелисите, их ждал приятный сюрприз. Иветта прилетела на попутном скором корабле с Земли и теперь жаждала поприветствовать героев. Пайас заметил ее, как только выбрался из шлюза, бегом сбежал по трапу и бросился в ее объятия. Они не виделись несколько недель, причем задание Иветты было настолько опасным, что разлука вполне могла затянуться навечно. Хотя он и знал от Вонни, что миссия на Омикроне завершилась успехом, тревога не отпускала его до последнего момента. Он притянул к себе Иветту, целовал ее и сжимал так сильно, что если бы его жена была не такой крепкой женщиной, она обязательно переломилась пополам.

— Я так боялся за тебя, — признался он, когда они, наконец, сделали достаточно долгую паузу между поцелуями. — Было адски тяжело знать, что ты так далеко и в такой большой опасности и не иметь возможности помочь. Надеюсь, что больше с нами такого не случится.

— Я тоже, — сказала Иветта, не стыдясь счастливых слез. — Хелена немного рассказала мне о твоих похождениях на Ньюфоресте. Я так рада за тебя, рада, что ты вновь вернулся в семью; мне было бы невыносимо больно, если бы моя семья отвернулась от меня. Я люблю тебя, Пайас и счастлива, что твои родные могут теперь тоже любить тебя.

Пайас кивнул.

— Совсем невесело, когда родной брат — предатель, а у иных память коротковата, но я рад, что вернулся к ним.

Они с Иветтой, наконец, разомкнули объятия и заметили, что невдалеке терпеливо ожидает Ивонна со слабой улыбкой на губах. Иветта улыбнулась в ответ и протянула невестке руку.

— Здравствуй, Вонни, — сказала она. — Мне очень жаль, что Жюль задерживается. Ему пришлось вернуться на Нереиду, чтобы забрать «Комету»; нельзя оставлять ее брошенной в чужом космопорту, когда она может понадобиться в любой момент. Он обещал вернуться как можно скорее.

Вонни сжала руку Иветте и улыбнулась:

— Это радует. Теперь я хоть знаю, что он жив и мне спокойнее.

Поколебавшись, Иветта решила, что Жюль должен сам рассказать Вонни о серьезности своего ранения. Хотя его жизни ничто не угрожало, он больше никогда не сможет демонстрировать свою молниеносную реакцию, благодаря которой вошел в число тех немногих, кто блестяще проходил тысячебалльный тест. Жюль сохранил незаурядный ум, его телосложение по-прежнему могло вызвать комплекс неполноценности у любого обычного мужчины, но его дни на должности ценнейшего агента были сочтены.

Все трое поехали в Фелисите, откуда Пайас позвонил в поместье Руменье, где гостила его сестра. Он сообщил Бети о том, что Императрица объявила ей благодарность за храбрость: ведь именно ей удалось известить власти о бедственном положении Ньюфореста. Но девушка обрадовалась не столько этой новости, сколько тому, что Пайас восстановлен в правах щ снова стал членом семьи.

— Я никогда не хотела терять тебя, Пайас, — сказала она. — Ты был именно таким, каким должен быть старший брат и я рада, что вновь обрела тебя.

Однако, когда Пайас добавил, что она теперь может вернуться домой, когда захочет, Бети заколебалась. Озадаченный этим, брат стал допытываться, в чем дело и добился признания: оказывается, девушка много времени проводила с братом Вонни Жаком Руменье и совершенно очарована им. Он показывал ей достопримечательности планеты и теперь она не вполне уверена, так ли уж ей хочется домой. Пайас согласился, что она не обязана возвращаться на Ньюфорест и пожелал ей счастливой охоты. Широко улыбаясь, он послал ей воздушный поцелуй и отключил связь.

Перед обедом позвонила Хелена фон Вильменхорст и рассказала о ситуации в Штабе. После сообщений Вонни с Ньюфореста было предпринято тщательное расследование и информация от капитана Лафлера обнаружена в компьютерной сети. Каким-то загадочным образом эти отчеты попали не в те файлы и не дошли до тех людей, которые отвечали за планету. В результате создалось ложное представление о том, что на Ньюфоресте все благополучно, хотя на самом деле ситуация была полностью противоположной.

— Вырисовывается схема, которая очень не нравится отцу, — сказала Хелена. — Он считает, что один сбой может быть случайностью, два — совпадением, но три и более — вражеской диверсией. Целых три года отчеты попадают не по адресу и это не может быть простой ошибкой. Кто-то прикладывает недюжинные усилия к тому, чтобы отвлечь наше внимание от тревожной ситуации — именно так было и в случае с Баньоном. Это наводит на мысль о том, сколько других отчетов было направлено по ложному пути, фальсифицировано или уничтожено. Нам придется проводить тщательную экспертизу всей поступающей информации, причем делать это тайно, чтобы не потревожить «крота».