Помоги проекту - поделись книгой:
Взрослые аборигены, слившиеся с природой, с трудом воспринимали наши вопросы, через некоторое время сведенные в схему:
— Здравствуйте, милиция. Вот эту девочку не видели? Внимательней посмотрите, пожалуйста. А молодые компании на соседских дачах не видели? Ночью шума на участках не слышали? Вас кто-нибудь беспокоил вчера или сегодня— какие-нибудь крики, пьяные компании? Нет? Спасибо вам большое.
Так, очень медленно мы прошлись по всему обществу, как ткацкий челнок, получили информацию от одной молодой парочки о паре шумных компаний. Парочка оказалась молодоженами, нашедшими уединение за городом, так как жили они в Городе в квартире родителей молодой жены. Компании были сегодня уже не шумными, женщины там тоже были, но малолетки Яны среди них не было.
Закончив с «Кедром» мы вернулись к дебаркадеру.
— Руслан, ты как хочешь, но я, пока не искупаюсь, дальше не поеду. Если что случилось страшное, оно все равно случилось, а я весь мокрый.
Дикий пляж был узкий, но чистый и песчаный, вода, благодаря стоявшей уже две недели тридцатиградусной жаре, прогрелась до двадцати двух градусов, и поплавав минут десять, выгребая против быстрого течения, я как заново родился. Хотелось бросить все и остаться загорать на золотом песке до самого заката, но Руслан Конев бил копытом и пришлось ехать дальше.
— Вчера компания молодежи была вон в том доме на соседней улице, что с блестящей трубой — у сторожа общества «Луговое» двух пальцев на правой руке не хватало, и направление он показывал, неприлично вытянув вперед средний палец. Я вечером участки с ружьем обхожу, потому как деревенские бывает озоруют. Хозяина Виноградов зовут, но взрослых вчера на участке не было, они только на выходные приезжают. А молодой был с друзьями. Насчет девчонок я не знаю, не слышал, но пацанов там человек шесть. А больше компаний вчера не было, в основном пенсионеры с внуками или мамочки молодые с детьми.
— Спасибо вам огромное! — я выжал сцепление, включил передачу и покатил к дому с высокой серебристой трубой.
Машину оставили не доезжая до интересующего нас дома, загнав ее с дороги на неосвоенный кем-то, заросший травой участок. Я повесил на плечо отключенную рацию, взял под мышку служебную папку с бумагами, а Руслану сунул в руки половинку черенка от лопаты.
— Это зачем? — молодой сотрудник попытался вернуть деревяшку обратно.
— Там шестеро бухих парней, нас двое.
— Мне не надо. — заупрямился Руслан.
— Ну и ладно. На рацию, на тебе папку. Если что начнется, включаешь рацию и ищешь по каналам любого, кто нас услышит. Если что, вызываешь подмогу, дачное общество «Луговое», возле пристани «Черемушки». Запомнил?
Нужный нам участок окружал забор из бетонных столбов, между которыми были закреплены ржавые металлические пластины с какими-то технологическими отверстиями, что говорило, что это или продукция, или отходы производства, правдами — неправдами, полученные владельцем участка. Ворота или калитку на входе во двор повесить не успели, и мы свободно прошли на участок. За двухэтажным домом, в тени, образуемой побегами фасоли, за большим столом веселилась компания молодых людей. На вид лет восемнадцати-двадцати, стройные, спортивные, ребята наслаждались солнечным днем, не отягощая себя излишней одеждой. Несколько бутылок вина, тазик с нанизанным на шампуры жареным мясом, крупно порезанные огурцы и помидоры — все выглядело так аппетитно, что я невольно сглотнул.
— Здравствуйте. Милиция. Кто из вас будет Виноградов?
Глава 7
Хорошие мальчики
— Здравствуйте. Милиция. Кто из вас будет Виноградов?
Молчат парни, переглядываются между собой.
— Я спрашиваю, кто хозяин дома?
Над моей головой скрипнула дверь.
— Ну я хозяин. Что хотел то? Мы ментов не вызывали.
На небольшом балкончике на втором этаже, куда шла узкая деревянная лестница с перилами, появился седьмой обитатель дачного домика, как и все присутствующие, облаченный только в цветастые плавки. Высокий, симпатичный парень, с рельефной мускулатурой и завидными кубиками на животе.
Виноградов прикрыл дверь, ведущую на второй этаж и стал медленно, с грацией опасного хищника, спускаться по лестнице. Остановился он не дойдя до грунта пять ступенек, встав так, чтобы напротив моего лица были его оттопыренные трусы, а, разговаривая с ним, мне приходилось задирать голову вверх.
— Так что хотел то? Мы порядок не нарушаем, вас не вызывали. Если выпить хотите, то можете по стакану налить и идите дальше. Денег все равно не будет.
— Тебя как зовут, Виноградов? — я не гордый, я могу голову и задрать.
— Вячеслав Владимирович Виноградов, и на вы. — Виноградов презрительно улыбался.
— Где девочка, Вячик?
— Какая девочка? Вы что, менты, оборзели совсем? Да ты знаешь, кто мой папа? Вас завтра со службы погонят и…
Что ждет меня завтра, Вячеслав Владимирович сообщить не успел. Можно сколь угодно гордиться импортными труселями и размером своего достоинства под эластичной тканью, но, оказаться внезапно голым, готов не каждый. Я сдернул с Вячеслава его модные трусы куда то в район щиколоток, парень инстинктивно попытался их удержать, отпустил перила, наклонился вперед…в общем молодой хозяин поместья упал головой вниз в заросли крыжовника, растущие напротив крыльца. Пока Вячеслав, подвывая, возился среди листьев и колючек, я бросился вверх по лестнице, провожаемый ошарашенными взглядами оставшихся на Земле Руслана и шести друзей Вячеслава.
В комнате на втором этаже стояло три кровати, шкаф для одежды, а возле спинки одной из кроватей, на полу, сидела, с закрытыми глазами, худая и голая девчонка, некачественную фотографию которой я видел не далее, как сегодня утром.
Я шагнул обратно на балкончик — диспозиция внизу почти не изменилась. Вяча скулил в кустах, Руслан и остальные гости молча смотрели на меня.
— Девчонка здесь! Руслан — я кинул вниз свою палку: — Хоть одна из этих тварей встанет из-за стола — бей их по головам.
Я снова скрылся на втором этаже, времени, пока все пребывают в растерянности, было очень мало.
Трусы, беленькие, в цветочек и желтые пятна, валялись на полу, лифчик, наверное нулевого размера, и платье, черное, в желтых бутонах, как и указывалось в заявлении матери Яны, валялись на соседней кровати. Лифчик я запихнул под кровать, трусы начал одевать на длинные худые ноги. Половые губы Яны своим насыщенным цветом напоминали алую задницу гамадрила, на бедрах были видны следы замытой крови и начавшие желтеть гематомы. От девчонки кисло несло перегаром, она, не открывая глаз, пыталась отбиваться от меня, тоненько и жалобно хныкая. Кровать, ближайшая к Яне, была застелена старой простыней, с подозрительными пятнами и разводами.
Я вздернул легкое тело Яны на ноги, завернул его в простынь и потащил на выход. С лестнице мы чуть не упали, если переступать ногами у пьяной Яны инстинктов еще хватало, то смотреть, где находиться следующая деревянная перекладина, девочка уже не могла. Но, как бы то ни было, вниз мы спустились.
— Подержи ее — я прислонил девчонку к стоящему с дубиной наперевес, страшному в своей злости, Руслану и сбросил с ближайшего стула, повешенные на спинку, какие-то шорты и рубахи, сдернул с перекладины маленькую потертую дамскую сумочку. Именно ее ремень, торчащий из-под вороха одежды, я увидел, когда подошел к гуляющей компании парней, и сразу понял, что мы, все таки, нашли нашу «потеряшку». Повесив на плечо сумку и Янино платье, я легко вскинул на плечо их хозяйку и двинулся к машине, на ходу шепнув Руслану:
— Прикрывай нас.
Мы успели дойти до машины, загрузить Яну на заднее сидение «Нивы» и даже выехать с заброшенного участка, когда на узкую дорожку вывалили полуголые парни, впереди которых хромал ободранный Славик.
— Павел Николаевич…тфу, Паша, а ее что, изнасиловали? — Руслан растерянно оглянулся в запыленное заднее стекло, где уже скрылись за поворотом толпа растерянно стоящей молодежи.
— Судя по всему — да.
— Почему мы их не задержали?
— Как ты себе это представляешь?
— Ну как? У вас же пистолет с собой. В чем проблема?
— За что задерживать? Да еще и с пистолетом?
— Ну как же! — Руслан разозлился: — Изнасилование — тяжкое преступление.
— Руслан, друг мой, я тебе скажу один умный вещь, но только ты не обижайся. Изнасилование — одно из немногих тяжких преступлений, что без заявления потерпевшей не возбуждается. — Я перешел на вторую передачу — мы выехали с территории садоводства, и машина запрыгала на ухабах: — У тебя есть заявление потерпевшей, и еще, по правильному, заявление ее законного представителя, о том, что в отношении несовершеннолетней было совершено преступление? А стрелять в полуголых подростков, да еще на их дачном участке, не имея никакого заявления, это, Руслан, перебор даже для меня. И кроме того, вовсе не факт, что Яна с мамой подадут заявление об изнасиловании. Тут разные, очень хитрые варианты возможны.
Руслан растерянно перевел взгляд с меня на заднее сидение, где на боку (чтобы не захлебнулась рвотными массами) лежала и тихонько стонала, пребывая в тяжком алкогольном сне, вероятная жертва изнасилования.
— Ты, брат, лучше следи, а еще лучше придерживай ее, чтобы она на ухабах не упала. Надеюсь, отмывать за ней салон не придется — я снизил скорость и начал медленно преодолевать разбитый трактором участок дороги, все равно, спешить нам было уже не куда.
В приемном покое гинекологической больницы, в руки докторов, Яну я передал, как и привез — в трусах и старой простыне, пояснив, что на этих предметах возможно следы преступления и их надо упаковать правильно. Молодая серьезная девушка — врач понятливо кивнула, опыт у местного персонала был богатый, и каталку с разбуженной, но не протрезвевшей Яной покатили в глубь лечебного заведения, а я подошел к, скромно сидящему в уголке, стажеру.
— Ну как, Руслан? Скучно ли тебе было при розыске «потеряшки»?
— Охренеть, как скучно. А что теперь?
— С кем? С Яной? Сейчас у нее возьмут мазки из… Наверное, отовсюду возьмут. Часть упакуют, как положено, чтобы биологические жидкости не загнили и, если следователь затребует, то передадут ему, как доказательство по уголовному делу. А часть пойдет на анализы, на предмет наличия венерических заболеваний. Я подробности не знаю, не специалист.
— Что нам делать дальше?
— Мы сейчас здесь ждем маму Яны. Я ей позвонил с поста, она обещала в течении двадцати минут приехать. Потом берем с нее объяснение, что дочь ее нашлась и рассказываем, при каких обстоятельствах и где, мы нашли ее ребенка. Или ты считаешь, что если сука не захочет, то кобель не вскочит? Не считаешь? Ну тогда берем с мамы объяснение, едем в РОВД, где меня дежурный порвет, как тузик грелку, потому как уже вечер, а я, по факту, дежурил часа два всего. Ну, а ты пишешь рапорт, что «потеряшка» нашлась и передана родительнице. И еще один рапорт, что в ходе оперативной работы по поиску ушедшей из дома несовершеннолетней, тобой установлены обстоятельства, соответствующие признакам преступления, предусмотренного статьей сто семнадцать УК РСФСР, имевшее место на участке номер…дцать садового общества «Луговое» в Колыванском районе. И что установлен, по крайней мере, один из подозреваемых — Вячеслав Владимирович Виноградов. И все, на этом твоя функция заканчивается. Материал направляется по территориальности, в Колыванский РОВД, дальше местная милиция и прокурорские по нему будут работать. Если совесть у них есть, то, при возбуждении дела, тебя могут вписать в раскрытие. Но тебе в зачет это раскрытие все равно не пойдет, территория не наша.
В этот момент в приемный покой лечебницы ворвалась невысокая худенькая женщина с бледным лицом.
— Где она? Где Яна? — мать «потеряшки» с силой схватила меня за руку.
— Давайте вон туда отойдем, я вам там все расскажу. — я показал в сторону скамеек, стоящих у стены. Пока женщина шла в дальний угол просторного холла, я посмотрел в записной книжке ее имя-отчество.
— Анна Витальевна, как я уже сказал, мы нашли вашу дочь на дачах в Колыванском районе. К сожалению, на этом, хорошие вести закончились. Она была пьяная, до сих пор не пришла в себя. Судя по внешнему виду, она вступала в половые отношения несколько раз. Больше я ничего не знаю, вам надо с дочерью разговаривать и врачами. Вон туда пройдите, скажете, что вы мама, к вам доктор подойдет и о состоянии Яны расскажет. Сейчас Руслан возьмет у вас заявление, что дочь нашлась, и мы поедем.
Отойти в сторону мне не дали.
— Ну уходите! Как вас зовут?
— Оперуполномоченный Громов.
— Это понятно! Имя отчество ваше как?
— Павел Николаевич.
— Павел Николаевич, скажите, что мне делать? На чьей даче вы нашли Яну? Может быть она вам еще что-то сказала?
— Ваша дочь ничего не сказала, она была сильно пьяная и все время спала…
— Господи, какой позор…
— Там было несколько молодых парней, один из них назвался Вячеславом Владимировичем Виноградовым, сказал, что это его дача. Ну, наверное, он имел в виду, что дача его семье принадлежит. Ну а насчет всего остального — это вам решать. Если соберетесь заявлять о изнасиловании, то имейте в виду — все всем сразу станет известно. На следствии вашей дочери, в вашем присутствии, много-много раз придется повторять, кто с ней вступал в половой контакт, сколько раз, в какой позе, кто что говорил и что делал. Ее много раз спросят, сопротивлялась ли она, или была согласна, кричала ли она, что и сколько раз, кто при этом присутствовал, почему не попыталась убежать, добровольно ли она употребляла спиртные напитки, уверена ли Яна, что, будучи в пьяном виде, не вступала в половые сношения по взаимному согласию, или, может быть, еще как-то давала понять, что совсем не против секса. Кроме того, все семеро парней, я уверен, будут оговаривать вашу дочь. Короче, будет очень сложно и вам надо все взвесить, прежде чем принимать решение. А теперь извините, но мне правда некогда.
— Одну минуту подождите. Я хотела вам сказать, что уже раз совершала ошибку, когда в Ачинске, в техникуме училась. Зашла с подружками в комнату к знакомым ребятам, а потом подружки, как-то незаметно, ушли. А меня ребята из комнаты уже не выпустили. А мать мне сказала, что ей такого позора не надо и забрала заявление из милиции. Только позор все равно был, ребята, после того, как заявление забрали, долго рассказывали всем знакомым, что и как они со мной делали. Из техникума я ушла, выйти замуж удалось только за алкаша — Янкиного отца, который сбежал от нас через нескольких лет. Скажите, что я должна сделать, чтобы подать заявление?
— Вам лучше, все-таки, с дочерью поговорить сначала. А заявление вот, Руслан может у вас принять. Мы сейчас поедем в наш отдел, оттуда дежурный сообщит о случившемся в Колыванский РОВД, а оттуда сотрудники приедут сюда, разговаривать с вами и вашей дочерью.
В РОВД мы вернулись в десять часов вечера. Дежурный молча принял у нас материалы, просветлел лицом, когда узнал, что изнасилование, заявление о котором было вложено в материалы о без вести пропавшей, произошло не на нашей территории, и отправил меня на новый выезд — до окончания дежурства оставалась еще десять часов.
После суточного дежурства оперу положен день отдыха, после чего, по традиции сложившейся в Дорожном РОВД, сотрудник выходит на службу не к половине девятого утра, а к двум часам дня. Это называется второй сменой. До десяти часов вечера этот сотрудник, либо работает с бумагами, либо подстраховывает дежурного опера, выезжая в его отсутствие на заявки или принимая заявителей в РОВД. Чем я, в принципе, сейчас и занимался. Передо мной сидел очень грустный гражданин, которому в государственной автоинспекции отказали в постановке на учет купленного в соседней области «с рук», поддержанного автомобиля. Инспектору ГАИ, при сверке номеров, эти самые номера показались подозрительными, и он отправил автомобиль на экспертизу, а владельца к нам, в РОВД, по месту прописки. И теперь этот гражданин битый час елозил на стуле в моем кабинете и давил мне «на жалость», а из коридора в кабинет, каждые несколько минут, заглядывали озабоченные лица следующих по очереди заявителей.
— Товарищ инспектор, ну пожалуйста…
— Пожалуйста, что?
— Ну выдайте мне справку, чтобы ГАИ мне машину вернули.
— Силкин, я вам уже раз десять сказал, что я не могу вернуть вам машину. Она на экспертизе. Эксперт установит, что с номером кузова, фабричный он или его кустарно выполнили, после чего будем решать, что делать дальше…
— Это моя машина!
— Это не ваша машина. Вы, Силкин, что-то путаете. Машина числится в собственности другого человека, а вы только управляете ей по доверенности.
— Это моя машина! — нервы у товарища не выдержали, он вскочил и брызгая слюной, замолотил кулаком по столу: — Это моя машина, я за нее деньги отдал! И доверенность у меня генеральная. Отдайте мне мою машину!
— Послушайте, Силкин, мы сейчас с вами…
— Отдайте машину!!!
Ну, нервы у меня тоже есть, и они не выдержали. Я поймал руку, впавшего в раж, Силкина, и взял ее на излом, после чего, развернув, продолжавшего бушевать, гражданина, дотащил его до выхода из подвала и подтолкнул в сторону лестницы.
— И чтобы без результатов экспертизы из ГАИ ко мне даже не подходил! Понял, Силкин?
Силкин, от моего толчка, по инерции, взлетел на несколько ступенек вверх, откуда, крикнув, что найдет на меня управу, побежал в сторону выхода, а я развернулся к замершей передо мной парочке — мужчине и женщине, на вид, около пятидесяти лет.
— Здравствуйте! Вы ко мне? Пожалуйста, заходите, только у меня, к сожалению, место мала, кому-то из вас придется в коридоре сидеть на табуретке. — я приветливо улыбнулся и выставил в коридор старую, притащенную из дома родителей, табуретку.
Пара растерянно переглянулась — в их глазах читалось горячее желание поскорее бежать отсюда. Очевидно, проводы гражданина Силкина из моего кабинета, оставили у них гнетущее впечатление.
— Присаживайтесь пожалуйста и рассказывайте, чем я вам могу помочь?
— Давай ты, Света! — мужчина нервно икнул и умоляюще посмотрел на свою спутницу. Женщина вздохнула и села передо мной на стул для посетителей. Мужчина, с облегчением, шлепнулся на табурет за ее спиной.
— Видите ли, молодой человек, мы в абсолютной растерянности и не знаем, к кому обратится. Там, наверху, мужчина с надписью «Дежурный» отправил нас к вам, но если вам некогда, мы можем и в следующий раз зайти…
— До десяти вечера я абсолютно в вашем распоряжении. Давайте, рассказывайте, что с вами произошло?
— Я в некоторой растерянности, не знаю, с чего начать…
— Давайте начнем со знакомства!
— Я Чернова Светлана Аркадьевна, а это мой супруг — Чернов Ярослав Прокофьевич. Я работаю на железной дороге, в профкоме, а мой муж — преподаватель в Нархозе. Мы живем уже пятнадцать лет по адресу улица Убитого чекиста, дом пятнадцать. Вчера вечером, около десяти часов вечера, мы с мужем возвращались от гостей. У подъезда к нам подошли три человека и сказали, что у них есть дело к нашему сыну и будет лучше, чтобы он с ними встретился.
— И?
— Муж сказал, что сын в отъезде и приедет не скоро, тогда один из этих людей сказал, что сыну лучше поторопиться, если он не хочет стать сиротой.
— То есть, эти люди вам угрожали?
— Ну, я их так и поняла. Вы знаете, у них такие страшные, уголовные рожи. А разговаривают они так, как будто я им денег задолжала. В общем, мне было очень страшно, до сих пор вздрагиваю. А муж был один, и во дворе из людей никого. Просто я думаю, что если бы муж стал с ними разговаривать… у них наверняка нож с собой был. Как вы думаете?
— С сыном то вы общались? Что он вам сказал?
Поделиться книгой: