Помоги проекту - поделись книгой:
Я сел за небольшой столик и приготовился ждать, но буквально через пять секунд на пороге кухни появилась Рита. Покраснев, она быстро убрала стоящие передо-мной початую бутылку водки, стопку и блюдце с подсохшими ломтиками сала и сыра.
— Что смотришь? Не могла уснуть, пока триста грамм в себя не влила. Ты, кстати, выпить не хочешь? Или сготовить тебе чего, по-быстрому?
— Нет, Рита, спасибо, я теплую водку не пью. И готовить ничего не надо. Если только ты себе что ни будь….
— Я не буду, мне что-то нехорошо.
— Ты не беременна случайно, Рита, свет Михайловна? Ты вроде бы планировала?
— Не беременна! — Рита скорчила рожицу, передразнивая меня: — Как раз сегодня утром убедилась. Так что, Паша, если ты пришел за тем, от чего вчера отказался, то обломайтесь, гражданин милиционер…
— Ну значит, не судьба. — я, с сожалением, развел руками: — Хотя сегодня можно бы было. Ты уже не моя клиентка, а почти свободная женщина, поэтому моральными терзаниями я бы не страдал.
— Можно подумать, что ты моральными страданиями когда-то терзаешься. Слабо в это верится. — фыркнула подследственная.
— Рита! — мой голос построжел: — У меня тоже есть мораль и принципы, так что не надо на меня наговаривать. Кстати о морали! Я бы кофе выпил с удовольствием.
— Кофе у меня есть, молотый. Я его сама не пью, и готовить не умею. А вот пихарь мой бывший, Степа, до кофе был большой любитель. — женщина встав на цыпочки, потянулась к верхней полке навесного шкафа и подала мне серебристо-зеленую пачку «Кофе молотый. Высший сорт».
— Рита, а турка у тебя есть? Что бы кофе сварить.
— Этого точно нет. Степка, что кофе, что чифирь, в железной кружке варил, на плите. — передо мной опустилась подкопченная эмалированная кружка, когда-то белого цвета.
— Кстати о Борисенко! Он как, в карты азартно играл?
— А что это тебя этот вопрос заинтересовал? — Рита, мывшая посуду в раковине, резко обернулась ко мне, ее глаза потемнели и стали похожи на ружейные стволы.
— Да просто информашку с зоны прислали, что Степа в карты играет много, и не всегда ему везет. И начал он ходоков оттуда посылать к своим знакомым на волю, типа, мне человек должен, он за меня рассчитается. К, тебе, Рита, кстати, не придут?
— А! — Рита заметно расслабилась и вернулась к прерванному занятию: — Степка то азартен без меры. Если его не остановишь, то он все спустит, позанимает и еще раз спустит. Он даже. одно время, свои деньги у меня хранил, боялся все проиграть. Знал, что я ему их не отдам, если он играть будет.
— Ну а сейчас то у тебя его денег нет? Не придут к тебе?
— Насчет денег Степы, гражданин начальник, это наши с ним дела. А если от него кто заявится, то обратно уйдет не солоно хлебавши. Со мной такие рамсы не прокатят.
— Ну и хорошо. Я тебе тут деньги принес, пять тысяч, раз ты не захотела дойчмарки брать. Остальное в течении недели отдам, договорились.
— О как, гражданин начальник, ты мне еще и деньги принес! Обалдеть. Я думала, что ты по ушам лечишь, а сам ничего возвращать не собирался. Я уже и махнула на них, решила, что выйти из тюрьмы дорого стоит.
— Ты, Рита, глупости не говори. Сказал отдам за неделю, значит отдам. Ты мне лучше скажи вот что. Ты мне, если что, помочь обещала. Или, так, по ушам ездила, чтобы на воле оказаться.
Рита опять напряглась:
— Что помощь обещала помню и не отказываюсь. А что надо сделать?
— Да ничего особенного. Просто заняться своим здоровьем. Как у тебя эти дни кончаться, тебе надо будет вот по этому адресу съездить, и попасть вот к этому доктору. — я протянул женщине листок бумаги: — Что бы он тебе дал справку, что ты беременна.
После моих слов произошло два события — Рита подавилась холодным чаем, который она пила в этот момент и одновременно с этим из эмалированной кружки, с шипением, на плиту повалила коричневая пена — я упустил кофе.
Убрав кофе с огня, постучав Риту по спине, чтобы сбить надрывный кашель и вытерев коричневые разводы с белой эмали плиты, я продолжил прерванный разговор.
— Я же тебе сказала, что у меня сегодня пошло подтверждение, что я не беременная! — покашливая, зашипела Рита.
Так и хорошо, и, надеюсь, что в ближайшие дни ты ей не станешь. Мне надо, чтобы доктор, за денежку малую, дал тебе справку, что ты беременная. Деньги я тебе дам. Торговаться начни с пятидесяти рублей, но, больше двухсот — не давай.
— Паша, ты как себе это представляешь? Я приду в чужую консультацию…
— Рита, я все продумал. Я тебе дам документы из милиции, что ты паспорт потеряла, или украли его у тебя, что ты проживаешь там, на участке этого гинеколога. А справка о беременности тебе нужна, чтобы заставить мужика, с которым ты живешь, женится на тебе. Я просто знаю, что этот доктор за деньги такие справки делает. И еще, важно, в тот же день зайди в свою консультацию, по месту жительства и пройди осмотр, чтобы у тебя справка была, что беременности у тебя никакой нет. Ну что, сделаешь?
Глава 4
Всегда спрашивайте — Кто?
В дежурной части столпилось человек десять — все смотрели на черно-белый экран «Изумруд» четыреста восемь, выпускаемого у нас в Городе, на заводе «Электросигнал». Антенное подключение отсутствовало — в антенное гнездо был вставлен гвоздь «сотка», от которого к потолку тянулись две медные проволоки. На бледном экране мелькали какие-то фигуры, народ радостно гомонил, судя по всему в Москве шел очередной раздел — первый Президент РСФСР принимал присягу служения Российскому народу.
— Впервые в тысячелетней истории России президент торжественно присягает своим согражданам — из динамика доносился знакомый, гнусавый голос: — Нет выше части, чем та, которая оказывается человеку народом. Нет выше должности….
Народ, внимавший инаугурационной речи, радостно гомонил, совсем как дети, собравшиеся под новогодней елочкой, в предвкушении раздачи подарков. Устав от болтуна Горбачева, советский народ продолжал жаждать чудес, и вот появился человек, который обещал эти чудеся — очередной говорун Ельцин Борис Николаевич.
Я помотал головой и вышел из дежурной части, двинувшись в сторону подвала.
— Мы можем мы твердо уверены, Россия возродится! — увещевал мне в спину Президент. В одном я был согласен с Борисом Николаевичем, под его словами, что «достойная жизнь не даруется свыше и не наступает сама собой, к ней невозможно прийти, построившись в колонны». Вот под этими словами я был готов подписаться.
В подвале было все, как всегда. Сверху доносились чьи то крики, за стенкой матерился как сапожник, старшина, разговаривая с кем-то по телефону. В туалете громко текла вода — либо кран не закрутили до конца, либо прокладка прохудилась. Я, откинувшись на спинку стула и прихлебывая сладкий чай, строил планы по завоеванию вселенной. Пусть даже вселенная будет небольшая, но это будет моя вселенная, моя и близких мне людей. За тридцать лет развития капитализма в России, которые были мне известны, я понял, что в нашей стране лучше всего выживаю торговля и общепит, а не теряют своей стоимости золото и недвижимость. Через год начнется массовая приватизация мелких объектов и производств, надо уже заранее готовится к этому процессу, формировать правовой и силовой блок, чтобы то, что прилипло к моим рукам, не отобрали «опоздавшие к лету». Из чего следовало, что в ближайшее время мне надо начинать готовить к предстоящей приватизации трех моих знакомых женщин, имеющих отношение к торговле, или которые будут иметь отношение к торговле, но не знающие пока от этом.
— Кто там?
— Алла, открывай, это я.
В двери залязгал замок, и она чуть приоткрылась, в щель между косяком и дверью выглянула часть лица Аллы.
— Почему не позвонил, что зайдешь?
— Ну извини, не получилось. Привет. Войти можно?
— Привет. Нельзя, я не одна.
— Рад за тебя, но нам надо поговорить.
— О чем разговаривать? Если ты деньги принес, то давай.
— Я тебе сказал, что надо поговорить. Жду тебя десять минут, в машине, у подъезда.
— Я не успею…
— Алла, это тебе нужно больше, чем мне, поэтому десять минут, не больше.
Через девять минут из подъезда выскочила Алла, облаченная в халат, знала, что я ждать больше десяти минут не буду. Закрыв за собой дверь, женщина сразу пошла в атаку.
— Ты, когда деньги привезешь. Мне ребенка кормить нечем, а ты…
— Алла Петровна, ты хотя бы мне не ври, что тебе дочь кормить нечем, хорошо. Я на тебя и на будущее дочери трачу достаточно, чтобы….
— Знаешь, что, Паша, тех денег, что ты мне дал, давно уже нет, а ребенок кушать хочет каждый день. И у меня, после того, как я перевелась в этот гребанный…
— Ты Алла еще спасибо мне скажешь, что перевелась в этот магазин «Хозтоваров». А теперь слушай задание на ближайшие несколько месяцев, а лучше записывай — я протянул женщине маленькую записную книжку и авторучку: — Только иероглифами, чтобы никто, кроме тебя не разобрал, что там написано. Как у тебя с планом?
— Плохо. Финплан выполняется, по итогам второго квартала, на девяносто семь процентов.
— Отлично. Если возможно, то к концу года надо снизить выполнение плана, насколько сможешь, но, чтобы тебя не погнали с этой должности.
— Ты с ума сошел что ли? Меня и так на каждом совещании в торге склоняют что мой магазин худший.
— Алла, послушай, это надо сделать кровь из носу. И терпеть такую ситуацию, когда тебя все ругают, тебе осталось совсем немного. С Нового года начнут приватизацию предприятий торговли, вернее не с Нового года, а через год, когда общегосударственная программа будет принята, но мы, вернее ты сможешь попробовать приватизировать свой магазин раньше, в порядке, так сказать, эксперимента, как новатор новых экономических преобразований. Я заказал в Москве одному экономисту расписать такую программу приватизации предприятия розничной торговли, исходя из заявлений реформаторов, которые с осени к власти прорвутся, поэтому после Нового Года у тебя, единственной в Городе, будет обоснованная и подробно разработанная программа приватизации предприятия торговли. А ты знаешь, как наши начальники обожают докладывать о досрочном выполнении обязательств, что руководство только подумало, а мы уже сделали. Поэтому, думаю, что у тебя с приватизацией проблем не будет. Поняла?
— Ну не знаю…
— Алла, зная твой упрямый характер я тебя уговаривать не буду. Захочешь стать собственницей магазина, будешь делать так, как я говорю. Не захочешь — Бог тебе в помощь. Дальше готова меня слушать или я зря тут, перед тобой, распинаюсь?
— Ну давай свои прожекты…
— Дальше — постарайся в ближайшее время уволить по максимуму всех хороших продавцов, чтобы у тебя остались только самые скандальные халды…
— Не, я, наверное, тебя больше слушать не буду…
— Сидеть!! — я рявкнул, и Алла, в испуге, отпустила ручку двери: — Слушай меня внимательно. В программе приватизации обязательным условием будет распределение долей между сотрудниками предприятия, согласно стажа работы и должности на этом предприятии. Если у тебя уйдут самые хорошие продавцы, то количество работников, между которыми доли придется распределять, соответственно уменьшиться, а всех халд и скандалисток можно будет перед приватизацией уволить за плохую работу.
— Скажи, Паша, если ты такой умный, и знаешь, как правильно — кто работать в магазине будет?
— И на этот вопрос есть у меня ответ, дорогая моя мать моего ребенка. У нас в Городе сколько училищ продавцов магазинов готовят? Насколько я знаю, не меньше пяти. Так у тебя время есть, чтобы с нового года заключить с такими ПТУ договора о постоянной производственной практике в твоем магазине учащихся этих училищ. В идеале, сможешь оставить, к примеру, на один отдел по одному опытному продавцу, остальных взять студенток, одновременно присматривая себе будущих сотрудников, которых можно позвать после приватизации на работу. А в приватизации всякие студенты и практиканты участвовать не будут, доли в предприятии им не положены. И если ты продолжишь не выполнять план, и сотрудники от тебя будут бежать, от кого постарается поскорее избавиться твой «ПромхозГорторг»? В первую очередь постараются избавиться от таких магазинов, как у тебя, где большие расходы, минимум выручки и огромная текучка кадров.
— Паша, а вот зачем все это? Вот ради чего мне мучится?
— Алла, через пару лет ты станешь миллионершей, причем реальной, как в американском кино, с особняком и иномаркой, если будешь меня слушать. И это, кстати, не все тебе задания. Записываешь?
— Угу…
— Ты должна до осени прирезать к своему магазину часть двора.
— Какого двора?
— Часть двора дома, к которому примыкает твой магазин.
— Зачем?
— Алла, буквально через год с каждой будки, с киоска, и с каждого метра торговой площади люди будут зарабатывать деньги. Если ты поставишь во дворе торговый павильон или пункт приема стеклотары, самое главное большой и кирпичный или из плит панельных, но капитальный объект, то это при приватизации достанется тебе. А потом из этого сарая ты сможешь сделать все, что захочешь. В аренду сдать или, под предлогом реконструкции, достроить этаж и сделать еще один магазин или вообще, офисное здание. Что захочешь, то и сделаешь.
— Как ты себе это представляешь? Холодный склад мне не разрешат делать, а к приему стеклотары мои «Хозтовары» отношения никакого не имеют.
— Алла, ты можешь открыть в пристройке пункт приема у населения вторичного сырья, которого другие не принимают, пластик, например, или стеклянный бой, сама придумай, что можно принимать. Это впишется в тему борьба за экологию и использование вторичных ресурсов, очень модные темы в настоящее время. В твоем торге, если не дураки там сидят, к твоей инициативе должны отнестись положительно. Если надо, я тебе договор подгоню с каким ни будь кооперативом, что он готов у тебя выкупать этот хлам. Подумай, как это сделать побыстрее, это важно. С местным ЖЭКом размежуй участок, скажи, что сама будешь его уборкой заниматься, чтобы эти ребята акт раздела территории подписали. Все это надо делать очень быстро, каждое усилие, приложенное сейчас принесет тебе тысячи рублей в будущем.
Алла долго молчала, наконец вынырнула из глубины своих мыслей?
— Ладно, Павел, я тебя поняла. Подумаю, как и что лучше сделать и начну заниматься, хотя это очень дико звучит.
— Вопросы будут — звони. И скажи данные мужика, с которым ты сейчас встречаешься.
— А вот это точно не твое дело! Не лезь в мою личную жизнь!
— Алла, мне наплевать на твою личную жизнь. Но у тебя дома живет моя дочь, и поэтому я должен знать, с кем ты встречаешься. От того, что ты упираешься, ничего не изменится. Просто я потрачу немного дольше времени, выясняя, кто он такой, и все.
— Я сказала, что это моя личная жизнь и не суй туда свой нос! — Алла грохнула дверью машины и, не оглядываясь, поспешила в сторону подъезда, а я оглянувшись в зеркала, стал выруливать в сторону проспекта.
— Привет, Михайловна, я тебя уже заждался — я прождал женщину полчаса и был рад, что она наконец появилась во дворе.
— Ты зачем приехал?
— Во — первых привет, во-вторых у меня к тебе дело, в-третьих — я заглянул в холщовую сумку, которую женщина прижимала к бедру: — прекращай бухать в одиночку, иначе быстро скатишься.
— Вот тебе, какое дело, с кем я бухаю?
— Рита, ты мне нужна веселая, свежая и желающая много и хорошо зарабатывать.
— Я, Пашенка, до того момента, как ты появился в моей жизни, хорошо и много зарабатывала.
— Ты, Маргарита, до моего появления в твоей жизни, шестерила на мелкого уголовника Березу, который тебе использовал, как использовал еще кучу народу. Уверен, что он тебе рассказывал, о вашей неземной любви, а сам пер молодую бабу. Скажи Рита, а денег ты ему случайно не занимала?
Женщина вспыхнула, попыталась обойти меня, но я успел ухватить ее за сумку:
— Стой, не беги, а то бутылку разобьешь. В принципе, если хочешь через пять лет стать опустившейся шлюхой, что за рубль или за бутылку пива отсасывает любому желающему в скверике у Вокзала, то можешь валить к себе домой и продолжать бухать, жалеть себя и злится на меня.
Я отпустил сумку и быстрым шагом подошел к «Ниве». К моему удивлению я даже залезть в нее не успел, когда за спиной раздался голос Риты:
— Павел, подожди. Говори, что ты от меня хотел.
— Ты к гинекологам сходила?
— Да, все справки дома лежат.
— Отлично. Теперь слушай внимательно. Тебе пора устраиваться на работу…
Поделиться книгой: